17. Фара

Часы в лобби показывают третий час ночи. Вваливаюсь в квартиру, ключи швыряю на консоль так, что звенит стекло и металл. В голове — чистый ультразвук, в затылке — бетон. Вроде обычный вечер с друзьями, а чувствую себя лишним экспонатом в музее чужого счастья. А хочется своего.

Весь вечер был с ними, а хотел быть не с ними. В голове маячило другое лицо. С тёмными глазами, в которых была не привычная жажда жизни, а тишина. Какой-то хуйни им про неё наговорил. Будто оправдываюсь, не вывожу осуждения. В голове крутятся слова Томы, что надо действовать, забить на все предрассудки и даже на страхи самой Амаль. Женщина Халида заверила, что он бы меня тоже поддержал и только газ. Вот только их понятие газовать и моё кардинально отличаются. Готов ли я к такой ответственности? Хуй знает.

— Я не в этом плане, чувак. Знаю, что знаешь. Но думать я должен сам, — разговариваю сам с собой.

Мысли останавливает тяжесть в руках. Мама всучила пакет с едой на неделю вперёд. Куда это всё девать, если у меня в воскресенье вылет? В холодильник надо убирать?

Тащу эту ношу на кухню с одним желанием: врубить климат на шестнадцать градусов, замутить себе абсолютную тьму и отрубиться на сутки. Две недели в отпуске, а кроме ночи с Амаль не было ни секунды чистой головы. Пиздец, двадцать лет, а единственное моё желание — отключиться.

Из темноты столовой краем глаза ловлю движение. Пятно. Леопардовое. На столе. Мозг, перегруженный информацией, уже выдаёт дичь в виде галлюцинаций. Мания преследования вернулась. Как же заебало!

Леопард шевелится. Что за нахуй!

Вздрагиваю всем телом и жалею, что не взял из тачки травмат. Резко шлёпаю по выключателю. Свет режет глаза, усиливая мигрень.

Взгляд фокусируется, и мозг сразу расслабляется. На столе сидит Юля. В длинном леопардовом пальто.

— Кис, ты, блядь, в своём уме? — Рявкаю на свою подругу. Голос от скачка адреналина хриплый и агрессивный. — Я чуть инфаркт не словил. Мы же договорились, что без предупреждения не приезжаешь. Я хочу побыть один. Голова болит. Спать хочу!

Юля не шевелится, только давит из себя секс на полную, что меня сейчас вообще не впирает.

— Фарррррр… — рычит она. Это типа должно быть эротично. Сейчас — просто раздражает. — Ты вообще ничего не замечаешь?

Только сейчас до меня доходит. Она в пальто на голое тело. Из-под леопарда выглядывает охуенное загорелое тело с татуировками. Никакого намёка на бельё. Только хардкор: два шара для боулинга со вставшими тёмными проколотыми сосками и пусси, готовая меня принять. Гладкая и блестящая. Заебись! Спору нет. Но как-то давит и обязывает. А я хочу сейчас спать, а не ебать леопарда.

— Невъебенная, кис, — говорю честно, проводя рукой по лицу. — Но я не в форме, реально… Башка раскалывается.

Она надувает губы, но через секунду вскакивает, пальто развевается, открывая длинные спортивные ноги и все свои достоинства.

— Фаррррр. Сладкий! — Проводит когтями по голове, а я ёжусь. Неприятно. Хочу другие руки чувствовать. Хочу молчаливую пантеру, а не рычащего леопарда. — Я тебе кидала контакт Каришиной клиники. Сходи. Сколько можно терпеть?

— Да, точно! Спасибо! Кину Ире, попрошу записать, — соглашаюсь. Сам не вывожу уже.

Юля забирает у меня из рук пакет, ловко раскладывает мамины контейнеры по холодильнику. Чувствует себя у меня как хозяйка. Скидывает пальто невзначай. Я как бы должен завестись и накинуться на неё, а я лишь равнодушно смотрю на накачанную жопу. Крутая, да и всё. Даже руки не чешутся.

— А я тебе борщ сварила с чесночными пампушками. Хочешь разогрею? — Оборачивается через плечо, и непонятно, что предлагает: себя или суп.

В другом состоянии я бы оценил. Сейчас — только благодарность за заботу.

— Спасибо, кис! Да, подогрей, пожалуйста, — иду на компромисс, чтобы совсем не обижать, прежде чем отправить домой. Надо заканчивать и что-то подарить на прощание за всё хорошее. — Я в душ на пять минут. Один.

Захожу в ванную, ультразвук только усиливается, а строчки в голове продолжают складываться, несмотря на моё нежелание рифмовать. Смотрю на своё заёбанное отражение и беру бритву с подставки.

Она гудит в руках, сбривая пятидневный ёжик. Машинка двигается с противным, высоким звуком, который впивается прямо в мозг. Но кажется, будто вместе с волосами снимается и весь налёт с черепа — усталость, давление, все эти долбаные дни. И тут сквозь гул пробивается мысль и чёткая картинка: её пальцы. Маленькие, изящные и запредельно нежные. Она бы делала это беззвучно, электрической машинкой или опасной бритвой, если бы я попросил. Я бы ей доверил. И эти руки не просто сбривали бы волосы — они снимали бы напряжение, забирали тяжесть, как тогда, в номере. Чистый покой, а не это механическое трещание. Смотрю на телефон и борюсь с желанием позвонить, услышать ещё раз её «Фарах». Тома сказала, что я влюбился, как мальчишка. Так заметно со стороны?

Добриваюсь до идеальной гладкости, провожу ладонью по почти гладкой голове. Лучше. Не сильно, но лучше. Споласкиваю лысину и ныряю в душ. Струи воды — следующий этап очищения. А в голове, на задворках сознания, уже без спроса крутится навязчивый бит и свой голос: «Моя Ама-а-а… Аномалия моя…». Если нельзя этот трек выложить, напишу другой. Понятный только себе. Снова рифмы и биты занимают лидирующую позицию в мыслях. Нежно… Неизбежно… Запредельно… Да, что-то такое. Скоро в лирику скачусь и всех фанов растеряю. Да, пох, отдохну наконец. Вместе с Амаль вспоминаю и про гондона, её шантажирующего. Надо завтра к пацанам на участок заскочить. Его наказали, но мне хочется выбить из него каждую её слезу. Это тоже подарит покой. Кровожадно усмехаюсь и вырубаю воду.

Выхожу, наспех вытираюсь, натягиваю шорты и иду на кухню. Закинусь борщом, отправлю Юлю восвояси. Спать хочу один. Встретить утро — тоже один.

И тут до меня доходит, что мой минус и голос не у меня в голове.

Он тихо, но отчётливо звучит из гостиной. Что за хуйня?

Двигаюсь на звук. Юля сидит на диване, всё такая же голая, но на сиськи накинут мой балахон. Не застёгнут. Девочка без комплексов, конечно. Она смотрит в экран своего телефона, губы шевелятся, повторяя слова моего трека. Снимает липсинк*. Блядь! Под «Аномалию»!

*Липсинк ( от англ. lipsync) — приём создания видеозаписи, при котором человек «поёт» под фонограмму — открывает рот, изображая произнесение слов песни, и двигается синхронно с играющей музыкой.

Кровь мгновенно закипает. В два шага оказываюсь рядом, вырываю телефон из её рук.

— Что это? Откуда у тебя это? — Звучу как истеричная баба. Сниппет, мастер-файл которого я удалил везде. Только на хард скинул и в сейф убрал*. Пиздец нахуй!

*Cниппет — это короткая вырезка из новой песни исполнителя. Чаще всего он выкладывается вместе с видеороликом, кусочком из клипа или просто картинкой.

*Мастер-файл — совокупность всех материалов, бита и наложенной записи. Исходники.

*Хард — внешний жёсткий диск. (прим. автора)

— Твой трек новый в реках попался. Все репостят. Решила поддержать, выложить рилс, — испуганно лепечет Юля, но в её глазах какое-то обожание.

Блядь! Бросаюсь за второй трубой, кидая в Юлю её айфон. К Тохе взял только личный телефон, вот и не видел всей этой херни.

Кто? Блядь кто? Бес бы не выложил! Его звукачи тоже. Ебать! Откуда слив?! Пиздец полный! Она же умоляла! Сука! Где я так проебался? Что теперь будет?

— Кис, — хватаю свой рабочий телефон, но всё плывёт перед глазами. — Найди, пожалуйста, откуда репосты пошли. Самый первый пост.

Набираю Эльдару, они с Никой остались у Платона, пока мы гоняли к моему бате. Должны были уже вернуться, но Авер не должен ещё спать. Я вообще без понятия, что теперь делать.

— Фар, а чего ты так напрягся? — Спрашивает Юля, послушно скролля ленту. — До релиза слили? Ты хотел к моему дню рождению выложить?

— Чо? — Слушаю гудки Авера и непонимающе смотрю на неё. Её дэрэ тут каким боком вообще?

— Ну, Ама… восточный мотив. Я тоже не могу забыть твой концерт в Баку. Та ночь была особенной, — улыбается Юля, и вся её дерзость уходит, открывая милую девушку.

Вообще не помню, что было в Баку. Она была со мной? Может и она. Как-то не отложилось. Рядовой концерт.

— Кис, это не про Баку. И не тебе, без обид!

— А Ама? — Смотрит исподлобья.

— Что Ама? — Завожусь и перенабираю Аверу. Не отвечает.

— Ну, моя фамилия. Юлия Аманович. Аномалия. Игра слов.

Блядь! Девушки… Ирония бьёт меня как пощёчина. Юлия Аманович. Все эти месяцы я спал с девушкой, в чьей фамилии было её имя. Мактуб? Мактуб!

— Я встретил девушку на последнем концерте. Её зовут Амаль, — честно признаюсь.

— Это в субботу? Данин посвят? И ты уже ей трек написал? — В её хищных глазах чистая ревность и женская обида. Некрасиво, но мы сразу договорились на секс онли.

— Уже написал, — безэмоционально подтверждаю её слова. — Нашла что-то?

— Да. В семь вечера твоя Amal_beauty его и выложила, — Юля уязвлена, но старается держаться. Протягивает мне свой телефон, стараясь выглядеть равнодушно. — Красивая. Очень!

Я выхватываю айфон из её рук. Экран горит. Её аккаунт @amal_beauty. Пост. Мой трек. И подпись «Я его аномалия».

Её мольбы до сих пор в ушах стоят. Она была в отчаянии тотальном. Иначе я в жизни бы не воспользовался батиным положением, чтобы чувака практически невинного на восьмёру подставить. Хуйня. Нечистая хуйня!