18. Фара

Смотрю на количество комментариев и, прежде чем кликнуть по ним, разминаю шею. Будто к спаррингу готовлюсь, а не к чтению высеров в сети. На выдохе открываю. Ожидаемо — ад. Прокручиваю вниз, и каждая буква бьёт меня в солнечное сплетение. Меня. С непробиваемой бронёй и тысячами хейтеров. У меня есть строчка, что хейтеры — мои главные фанаты. Хуйня. Здесь чистая и неприкрытая ненависть. Не токсичность, а настоящая злоба.

«На кладбище для позорных тварей её место».

«Ты опозорила отца, шлюха! Умри лучше!».

«Надеюсь, отец сам ей горло перережет, чтобы кровью смыла позор с фамилии».

«Дожили, наши девушки гордятся, что берут в рот у русских».

«Отправляй их в Москву учиться. Научилась давать».

«Теперь из-за этой подстилки грязной наши девушки будут мечтать также раздвинуть ноги ради трека. Забить камнями, чтобы другим неповадно было».

«Хуй рэпера стоил жизни? Ущербная!»

«Теория Дарвина. Надеюсь, до утра не доживёт!»

«Ошалеть! Она ещё и гордится этим!»

«А что этот лысый еблан про автотюн забыл, вкусив черножопую?»

«Там и дочь, и мать, и весь женский род вырезать надо. Пока метастазы не пустили».

Хочется каждой тваре вырвать грязные пальцы и засунуть им в глотки. Ярость от бессилия и чувства вины ослепляет, но мозг уже лихорадочно работает.

Адреналин бьёт в виски, заглушая усталость и головную боль. Надо действовать. Её мир теперь взорван на куски моим же творчеством. Она всё предвидела заранее, а я, как дегенерат, обижался, что ей не зашло. Надо это остановить. Уже поздно, но что-то я смогу. Я заткну пасть каждому. Если они думают, что анонимность их защищает, они очень ошибаются.

Набираю Бесу и бросаюсь к себе в спальню. Ставлю на громкую и быстро одеваюсь.

— Хоуми, воссап! — Женя отвечает сразу же.

— Броуди, у меня пиздец лютый. Сниппет слили. Ты права на биток оформил? Можешь заблокировать оперативно?

— Какой? Чё? Почему? — Бес в непонятках.

— Бля… Просто почитай комменты на моих отметках. Нет времени реально.

— Понял, хоуми. Попробую.

— Обнял, поднял! Давай!

Накидываю на себя зипку* и направляюсь в прихожую. Шарю по консоли, где-то была карта от ЖК Эльдара.

*Зипка — толстовка на молнии.

— Фар, ты куда? — Юля выбегает в прихожую.

— По делам, — нахожу наконец карту и поворачиваюсь к Юле. — Кис, собери свои вещи, косметос из ванной, и оставь ключи на ресепшен, когда будешь уходить. Прости, что так вышло… Напиши Ире, что ты там хочешь на свой день рождения. Биркин-хуиркин. Булгари-хуюлгари. Всё будет. Но на этом — всё.

— Чё? — Вижу, как в её глазах мелькает обида, претензия, возмущение, недоумение — всё сразу.

— Юляш, я, скорее всего, утром вернусь сюда не один. Спасибо тебе за всё! Извини! — Целую на прощание и не смотрю на неё. Не люблю расставаться. Даже если отношений особо и не было. В любом случае хочешь не хочешь, а привязываешься. Она хватает воздух и вот-вот что-то выпалит. Не жду ответа. Разворачиваюсь, выхожу из квартиры и захлопываю дверь. Звук щелчка замка ставит точку. Одна история закончилась. Другая начинается. Хотя, что там начинается. Амаль меня возненавидела уже. Заслужил, чо.

Вылетаю из подъезда. Холод ударяет в тело, но внутри всё горит.

Смотрю на свою тачку и понимаю, что добежать быстрее. Бегу к Эльдару напрямик, прямо по газонам. Ледяная трава хлещет по голым щиколоткам над кроссовками, ветер режет лицо.

Прикладываю карту, толкаю калитку, подлетаю к его подъезду, пальцы дрожат от холода и дикого напряжения, карта падает на пол. Поднимаю её и слышу, что дверь открывается. Консьерж в полном ахуе смотрит на меня и испуганно приветственно кивает. По ходу, по моему фейсу всё понятно.

Пока лифт несёт меня на сороковой этаж, пытаюсь собрать мысли. Только уши заложило, а ясности нет.

Кулак обрушивается на дверь. Не звоню. Стучу. Громко, жёстко, изо всех сил. Дверь Авербаха для меня и хейтеры, и я сам.

— Авер! Авербах! Открывай, блядь! Срочно! Эльдар! Открой!

Наконец слышу щелчок замков. Дверь распахивается.

Эльдар стоит на пороге в одних боксёрах со стояком, взъерошенный, потный и с диким взглядом. Явно я его не разбудил, а оторвал.

— Фар, ты охуел?! — рамсит он, но я уже втискиваюсь в прихожую, закрывая за собой дверь. Дыхание сбито, в груди горит. — Пиздец, думал, налоговая! Что случилось?

— Пиздец случился! Амаль… Её взломали или хуй знает, — даже объяснить не могу толком. — Я ей трек написал, он в сети. Она умоляла меня не выкладывать, в итоге выложила сама. Типа. Надо что-то делать, Авер!

Эльдар хватает мой телефон и включает трек, слушает, его глаза бегают по строчкам. Наверное, читает комменты.

— А это точно ты? Что-то голос не твой, — Эльдар смотрит на меня, как на ума лишёного.

— Нет, блядь. Владос зачитал. Мой без тюна, — Авер закатывает глаза и продолжает слушать. Его выражение лица меняется от недоумения к ярости за секунду.

— Бля-я-ядь! Я же говорил тебе, сука, не отсвечивать! Не лезть! Ты че, совсем, Федь, ёбнутый? Я тебе по-русски, не по-черкесски, не по-арабски объяснил: там свои законы! Какие нахуй одежды Надежды? Песни спеты, мы раздеты? Ебануться!

— Ты сам сказал, что все пишут, что я её на утро забуду. Не забыл. — глухо выдавливаю я, и сам слышу, как это звучит по-идиотски. — Я её порадовать хотел.

— Порадовать?! — Эльдар хватает меня за грудки и трясёт. Мне это даже нужно сейчас. — Порадовал, блядь! Федь, в том комменте акцент был на «испортила себе жизнь». Тебе башка для чего вообще? Татуировки бить и рэп читать? Сказал сидеть тихо, нет, блядь, он песню написал! Романтик херов! Спасибо хоть не рассказал, как член по гланды ей засадил.

— Это в другом треке уже было. Так что делать? — спрашиваю я, и в моём голосе звучит не привычная уверенность, а беспомощность. Настоящая. Чувствую себя убожеством.

Эльдар отступает на шаг, протирает лицо, скидывая раздражение и возвращая себе холодный ум.

— Оукей, поехали к ней. Надо с братом разговаривать. Ща оденусь. Адрес пробивай пока.

— Дарусь, кто там? — Слышится издалека квартиры голос Ники.

— Ника, это я! Извини, что так поздно! — отвечаю за Авера.

— Федь, — выглядывает Ника из холла, — тебе помощь нужна? Что случилось?

— Аморе, нам с Федей отъехать надо! — Авер скрывается в квартире и уводит за собой свою напуганную девушку. — Фар, я быстро!

Ищу договор, который Амаль подписывала, там есть фактический адрес проживания. Нахожу, заебись, живёт рядом. Минут через десять, максимум пятнадцать будем на месте.

Эльдар одевается за минуту, как военный, и возвращается. Весь в чёрном и с пачкой наличных.

— Адрес есть. Она на Покрышкина живёт, — докладываю.

— Ты в часах? — Спрашивает Эльдар.

— Да, — закатываю рукав, не понимая к чему вопрос. — Вот!

— Охуеть! — Присвистывает Авер. — Тоже что ли рэпером стать. Лямов тридцать?

— Сорок пять. А что?

— Брата её уважить надо, — выдыхает. — Ладно, я нал взял. Жирно ему будет Ришар Милль подгонять.

— Мы её типа выкупим или что? — Я вообще не понимаю, как закончится эта ночь и как такие темы разруливаются.

— Хуй знает вообще. Варики прикидываю, — выпускает меня Авер в падик и выходит за мной.

— Слушай, может подкрепление вызвать? Что там вообще будет? — Спрашиваю в лифте.

— Думаешь, надо Досу позвонить? Тохе не надо, у него самолёт утром.

— Я про ГБР вообще, но можно и Доса.

— ГБР? — Задумчиво произносит Авер, крутя ключи от тачки в руке. — Бля, надеюсь, там не всё так запущено. Вроде норм брат у неё. С девочкой русской мутит. Я поспрашивал. В академии МВД учится. Усман зовут.

— Это хорошо. Есть рычаги давления, — киваю.

Авер заводит тачку, а меня накрывает тревога. Пишу Ире ассистенту, чтобы заказала мне новый матрас. Нахуя? Сам не знаю. Каша в голове. Готов ли я к газу, о котором говорила Тома? Нет, конечно. Вообще не понимаю, что за суету мы навели. Одно знаю — я её в обиду не дам. Сжимаю кулаки от страха за неё. А если её брат неадекват? Блядь…

— Релакс, Фар, — Отрывает меня от тёмных мыслей Авер.

— Её не убьют, как Ками? — Даже озвучить это другу стрёмно, но спрашиваю.

— Не убьют, Федь, — выдыхает он, но в его тоне нет уверенности, только горькая констатация. — Не убьют. Но могут высечь так, что живого места не останется. И выдадут за первого встречного, лишь бы с глаз долой. Или на всю жизнь запрут. Это не смерть. Это — конец. Ещё хуже.

От его слов меня тошнит. Не метафорически. Во рту встаёт ком, и я сглатываю кислую слюну. «Высечь». «Живого места». Я представляю её кожу. Нежную, молочную, почти прозрачную. Губами чувствую её нежность, аромат и представляю синяки, ссадины, шрамы. От мысли, что по моей вине на неё поднимут руку, зарождается животная ярость.

Гурия. Аномалия. Что-то хрупкое и не от мира сего. Допустить, чтобы её даже пальцем тронули и тем более из-за меня, невозможно и невыносимо. В голове проясняется одно — я не позволю причинить ей боль. Никакую. И понесу ответственность. Готов ко всему. Батино офицерское воспитание.

— Ничего с ней не случится. Ни царапины. Слышишь? Ни одной, блядь, царапины.

Эльдар бросает на меня быстрый взгляд. В его глазах читается всё: и понимание, и сочувствие, и предостережение.

— Оукей. Только соберись. Без эмоций. Действовать надо мудро. Уважительно. Понял? Без твоего гонора, брат. Иначе навредишь ещё больше.

Я киваю, сжимая кулаки. Машина вылетает на пустую вернадку. Каждая секунда — пытка.

Подъезжаем к КПП. Шлагбаум закрыт. Выбегает охранник. Молодой пацан. Скидываю капюшон.

— Брат, здорова! — Авер открывает окно. — Пустишь нас с другом к девушке?

Чел узнаёт меня, кивает улыбается и убегает. Шлагбаум поднимается. Заебись. Паркуемся и находим нужный подъезд. Нам фартит, возле него стоит такси. Скорее всего, сейчас кто-то выйдет.

Не успеваем подойти к двери, как из неё выходит пара. Плюс популярности — нам придерживают дверь и не задают вопросов. Только смущённо улыбаются.

Высчитываем этаж и поднимаемся. Приезжаем на два выше, спускаемся.

Длинный коридор, однообразные двери. Её квартира. Стоим перед ней секунду. Переглядываемся с Эльдаром. Он кивает.

Я нажимаю кнопку звонка. Внутри раздаётся колокольчик. Ждём. Тишина. Снова звонок. Дольше. Опять тишина. Ни шороха, ни шагов.

— Пусто, — шепчет Эльдар, прикладывая ухо к двери. — Никого.

— Может, спят, — пытаюсь убедить себя, понимаю, что это полный бред. Слишком тихо. Слишком мертво. После такого взрыва в сети тут не может быть такой тишины. Я стучу. Сначала ладонью, потом, когда нет ответа, колочу костяшками пальцев. Настойчиво, но не агрессивно. Держу себя в руках. — Усман! Амаль! Откройте!

Тишина давит. Я готовился к какому-то лютому движу, а тут ничего. Это пугает.

Эльдар отходит от двери и прислоняется к стене, его лицо мрачное.

— Либо их нет, либо не хотят открывать. Что дальше, Федь? Ломать дверь? Вызывать ГБР?

Я упираюсь лбом в холодный металл двери и думаю.

Внезапно рядом раздаётся щелчок замка. Мы оборачиваемся, как по команде. Из соседней квартиры выглядывает девушка, лет двадцати пяти, вижу, что знает меня.

— Здравствуйте! Я вас узнала, — шепчет. — Вы к соседям, да?

— Да, здравствуйте! — Подхожу к ней. — Мы к Амаль.

— Её здесь нет. Я видела всё…

— Где видели? Что видели? — Перекидываемся с Авером взглядами. Мне не нравится её вид. Она явно напугана.

— Было кое что часа два назад. Шум, крики, — она делает шаг в коридор, прикрывая за собой дверь, и начинает говорить быстро, отрывисто, будто боясь, что её прервут или что она передумает. — Я в глазок смотрела. Четыре мужика здоровых в масках, но не в форме. В чёрных джинсах, пуховиках. Требовали открыть, представились полицией, якобы обыск по делу о краже золота. Девушка долго пререкалась, но в итоге им открыла. Её сразу и схватили. Даже обуться не дали. Выволокли в одной футболке и трусах! Босиком. Кричала она, да… А один ей рот ладонью зажал. Затолкали в чёрный BMW X5 у подъезда и уехали. Я в окно всё видела. Звонила в полицию, до сих пор вот их жду.