32. Фара

Сука-сука-сука! — С яростью тушу бычок, будто хочу продавить им чугун, и втягиваю носом воздух так, что вертолёты в башке кружить начинают.

Вся моя выдержка летит к чертям, как только остаюсь один. Ярость внутри напоминает чёрную бурлящую пену, и нихуя не получается взять себя в руки. Тошнотворное осознание, что я облажался, не оставляет шансов на какое-либо спокойствие.

Сажусь на корточки у заправки и сжимаю виски со всей дури. Что делать-то теперь? Вопрос без ответа. Места себе не нахожу. Ёбаный стыд. Резко подскакиваю и набираю Авербаху.

— Федерико! Рад слышать, брат! — Тут же отвечает на звонок Эльдар. Он, как всегда, спокоен.

— Здорова, броуди! Как обстановка? Гондон жив?

— Жив. Нормально всё. Оба под присмотром. У тебя как?

— Только что встречался с Хаджаевым. Не проканало. На хуй меня послал.

— Прям на хуй?

— Ну, почти. Ничего не помогло. Ни извинения, ни подкуп, ни угрозы. Всё попробовал. Сказал, что он её скорее зарежет, чем позволит выйти за меня. Утырок! На Усмана ему тоже пох. Даже бровью не повёл. Это каменное изваяние, а не человек, отвечаю.

— Бля-я-я. А потому что нехуй было афишировать. По-тихому договорился бы и всё. А теперь за вами наблюдают, как в реалити, и он заднюю дать не может. Его свои же старейшины сотрут, Фар. Ему лицо держать надо.

— Да похуй мне на его лицо! — вырывается несдержанный крик. Сразу беру себя в руки, снижаю тон. — Это вообще пиздец-реалити. Мне столько интервью, как сейчас, никогда не предлагали. Лейбл просит прямые эфиры вести и докладывать, как у меня дела на Кавказе. Дичь. Все хотят шоу. Девчонки тоже как с ума посходили. Весь директ в сисько-жопах аномальных. Такую херню пишут. Пиздец, я не вывожу этой хуйни.

— Что делать собираешься? Что люди Каударова говорят?

— Не знаю. Жду их сейчас на заправке в каком-то Лабинске.

— Фар, ну ты сделал всё, что мог. Больше, чем мог. Ты её защитил. Шум поднял колоссальный. Прокурор под колпаком, уверен, ей уже ничего не сделают. Просто выдадут за своего и всё.

“И всё”. Эти два слова входят в меня, как нож под рёбра. Прямо в мою татуировку, которую только она понять смогла. Кровь ударяет в виски, зрение на долю секунд пропадает.

— И ВСЁ? — Хриплю в трубу.

— Фар, не всё в жизни идёт по нашему плану. Есть вещи нам неподвластные. Надо смириться. Понимаю, ты хотел не так, но это вообще не твой движ.

— НЕ ТАК?! — Перебиваю его и ору настолько яростно, что заправщик аж подпрыгивает с шлангом. — Я ОБЕЩАЛ ЕЙ! ОНА МНЕ ПОВЕРИЛА, АВЕР! ТЫ ПОНИМАЕШЬ? ОНА СКАЗАЛА МНЕ «ДА»! А Я ЕЙ: «ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО»! И ЧТО ТЕПЕРЬ? «А СОРЯН, РЫБКА, НЕ СЛОЖИЛОСЬ, НО ТЕБЯ ТЕПЕРЬ НЕ ПРИКОНЧАТ, ТОЛЬКО ВЫДАДУТ ЗА ДРУГОГО»?!

Меня колотит. От злости, ярости, от бессилия, от стыда. Я чувствую себя последним говном. Конченым пиздаболом, который наобещал звёзд с неба, а сам нихуя не может.

— Фар, остынь, — спокойно говорит Эльдар. Его невозмутимость бесит ещё больше. — Эмоции улягутся, ты поймёшь, что всё к лучшему…

— НИ ХУЯ НЕ К ЛУЧШЕМУ! — выплёвываю в динамик и с силой швыряю телефон об асфальт.

Он отскакивает, трескается экран, но не разбивается вдребезги, ебучий титан. Я поднимаю его и разъёбываю окончательно. С наслаждением. Хруст доставляет такой кайф, что я зловеще улыбаюсь.

Отшвыриваю от себя бесполезный кусок металла и замечаю три «Эскалейда». Прислоняюсь к грязной стене заправки и жду. Сайфуллах выходит из тачки и внимательно смотрит на меня и на осколки айфона у моих ног. Понимает всё без слов.

— Не вышло, — говорю ему коротко, закуривая новую сигарету. Руки трясутся. Зубы стучат о фильтр.

Он молча кивает и смотрит с осуждением и разочарованием. Я их подвёл. Мне похуй. Я подвёл её. На остальных поебать.

— Поехали, — говорит он. — Будем думать.

Четыре часа в дороге. Ад. Полный. Беспросветный ад. Всю дорогу перед глазами стоит она. Я её подвёл. Обманул. Разочаровал.

Никогда себя так ущербно не чувствовал.

На какой-то заправке в предгорье выхожу покурить. Холодный ветер бьёт в лицо. Достаю из кармана второй телефон, набираю отца. Бесконечные гудки. Автоответчик. Звоню ещё и ещё. Берёт.

— Пап.

— Федькин, что случилось? Что с голосом? — Тон у отца жёсткий, но не злой. Обеспокоенный.

— Всё плохо. Мне нужна помощь.

— Пу-пу-пу, — выдыхает отец. — Говори.

— Прокурор ни в какую. Не даёт согласие. Мне нужна Амаль. Я должен её спасти! Я ей обещал, — звучу как капризная сучка. Нервы уже сдают.

— Федь! Зачем тебе это? Ну ты чего помешался на этой нерусской девушке? — Отец разговаривает со мной, как в детстве. Именно так я себя и чувствую. Беспомощным капризным пиздюком. — Девушек в Москве что ли мало? Модели, певицы, кто угодно. Зачем лезть в чужой монастырь? Брось это. Вернись домой.

— Па, ты не понял. Я на ней женюсь. По-любому. Мне нужна твоя помощь, чтобы убрать препятствие. Мне не нужны советы и моральная поддержка, мне нужно прижать Хаджаева. Ты же можешь. Подключи Виктора Платоновича.

— Фёдор! — Раздражается отец. — Я не могу влезть в межнациональные и внутриэлитные разборки просто потому, что тебе взбрело в голову жениться. Это не игрушки. Там свои правила. Неужели понять не можешь?

— Понятно, — говорю я абсолютно ровным, ледяным тоном. — Единственный раз в жизни тебя о чём-то попросил. Окей.

— Федькин, подожди, — отец останавливает меня, когда я уже собираюсь скинуть звонок. — Я тебе утром наберу. Не дури. Подумаю. Разузнаю.

— Разузнай. Есть что.

Разминаю шею и жалею, что так далеко от неё уехал. Как она там будет, пока я буду «отрабатывать покровительство», светя рожей по курортам и достопримечательностям?

— Фар, — подходит ко мне Сайф, — тут это… В Пятигорске заведение есть. Ну, там девочки, всё такое. Не хочешь заехать? Расслабишься, стресс снимаешь. Больно ты напряжённый, брат.

— Мы недалеко от Пятигорска? — Мозг выборочно обрабатывает инфу.

— Да.

— Сайф, закинь меня в Кисловодск. Там семья моего друга, давай перенесём этот пиар-тур, я вообще сейчас не в себе.

— В Кисловодск? Нам в республику надо, брат.

— Сутки. Дайте мне сутки, — в моём тоне просьба, и это бесит. Я уже не могу без разрешения переночевать, где хочу. Ничего, это стоит того, уговариваю себя.

Сайфуллах отходит от меня, кому-то набирает, переговаривается, а я смотрю на звёздное небо и не могу отделаться от чувства, что больше ничего не решаю. Я к такому не привык, блядь.

— Граф не против. Погнали. Куда именно тебе надо?

— Не знаю. Санаторий какой-то. У меня тут мобильный интернет не работает.

— Понял.

У Железноводска уже начинаю узнавать знакомые пейзажи. Пишу Эльдару сообщение, что на его дистрикт заехал, и извиняюсь за эмоции.

Вспоминаю, как гоняли на лошадях с ним и как я уже в десять засматривался на местных девушек. Шутил тогда, что вырасту и приеду жениться сюда. Дошутился.

Чем ближе к Кисловодску, тем спокойнее становится. Охуенные каникулы у нас тут были. Надо попросить прилететь его на выхи.

— Что? Куда? — Оборачивается водитель при въезде в город.

— Останови здесь, — киваю на компанию парней. Открываю окно и высовываюсь из тачки. — Братки, салам! Выручайте! Забыл название гостишки. Нелли-Хуели что-то там.

Пацаны теряют дар речи. Пялятся на меня, переглядываются между собой.

— Фар! — Самый бойкий приходит в себя. — Бля, брат! Валейкум Ассалам! Ты чё тут?

— Заблудился, пацаны, — улыбка расползается на всё лицо от их реакции. Пиздец люблю своих слушателей.

— Ништяк! Так… Нелли-Нелли. А! Брат! Нелли-Веда! Это на проспекте Мира. Козырное место. Здесь прямо, налево, потом на втором светофоре направо. Белое здание.

— От души, родня!

— Удачи, брат! Концерта не будет здесь?

— Пацаны, пока на стопе. Я отдохнуть к вам заскочил. Тур весной будет.

Парни подрываются ко мне и тянут для пожатия руки. Кидаю Сайфу, что я на пару минут, и выхожу с каждым поздороваться.

— Ты не светись особо, брат, — предупреждает меня Сайф.

— Не собираюсь.

Подъезжаем к Авербаховской лечебнице, и я слегка прихуеваю от масштабов. Город вообще не узнать. Место у них топовое. По-красоте всё. Роман Эдуардович нехило вложился.

— Здесь, – торможу водителя. — Всё, братья, связь держим! Завтра наберу.

— Не подведи, Фар, — говорит Сайф строго. — У нас времени в обрез.

— Помню.

Забираю вещи из багажника и глубоко затягиваюсь свежим воздухом. Охуенно! Внутри по-прежнему бушуют эмоции, но уже порядком лучше. Хочу поговорить с Нелли. Она должна понять. Сама в такой же ситуации, как Амаль, была. Ну, почти в такой же.

Открываю стеклянную дверь, в нос бьёт запах арома-масел, музончик релаксовый играет. Заебись в целом. За стойкой ресепшена молодая девушка, увидев меня, цепенеет. Глаза становятся размером с шайбу, заливается румянцем и растерянно улыбается.

— З-здравствуйте! Д-добро пожаловать! Ч-чем могу помочь? — Запинается девчонка, весь её профессионализм летит к херам.

— Добрый вечер! Я без брони, остановиться хочу.

— На сколько суток? Сейчас что-нибудь придумаю, — лепечет девушка.

— Не знаю. Нелли Аслановна здесь? Скажите, что приехал Фёдор Миронов.

— Нелли Аслановна? Здесь…

— Рыбка, не волнуйся, — вижу, что девушка непонятно чего боится. — Я по личному вопросу к ней. Набери её. Пожалуйста.

— Я… я…сию минуту! — Она хватает трубку и набирает. — Нелли Аслановна, к вам тут Фёдор Миронов приехал. Фара! Поняла, да. Подождите, пожалуйста, вот здесь. Я могу вам что-то предложить?

— Предложи, — улыбаюсь и прохожу к зоне ожидания.

— Сию минуту! — Девчонка убегает куда-то, я заваливаюсь на диван и достаю телефон. Пишу Айнур. Хочу услышать Амаль.

Почти полночь. Надеюсь, не спит. Надо ей сказать, что это не конец.

— Фе-е-е-дя! — Слышу знакомый голос, звучащий будто с плагинами, и непроизвольно улыбаюсь. Поворачиваюсь, Нелли спешит ко мне со всех ног и ослепительно улыбается. — Мой мальчик приехал! Как я рада! Ой, какой ты большой стал! Сколько же я тебя не видела! С ума сойти!

— Здравствуйте, Нелли!

Даю себя обнять и раскисаю. Мне это материнское тепло было нужно.

— Так, Катюша, подготовь моему гостю апартаменты Эльдара. Пойдём, мой дорогой пока Ко мне.

Поднимаемся на последний этаж и заходим в президентский люкс или в апарты хозяйские, персонал суетится, накрывает нам стол.

— Город не узнал, — подхожу к панорамному окну и смотрю на город, который вообще не узнаю. Не удивительно, лет семь здесь не был. — А вы больше не живёте в том доме?

— Нет, мой отец завещал его племяннику. А я тут. Надолго ты к нам?

— Не знаю, как пойдёт. Нелли, я к вам не только отдохнуть приехал, честно говоря. У меня сложности с очень деликатным вопросом.

— Слышала, — кивает и понимающе улыбается женщина. — Влез в осиное гнездо?

— Типа того и не знаю, что делать. С отцом её встречался сегодня, просил руки, отказал. Я не знаю, что делать.

— Иди сюда, выпей чаю, — подзывает меня к себе мама Эльдара и наливает чай, пахнущий как кальян. Гладит по лысине будто маленького и смотрит также. — Рассказывай.

Я выкладываю ей вообще всё, не знаю, что со мной, это на меня не похоже. Знаю, что она дама деловая и прошаренная, поэтому в расклады Каударовых, Джаримовых и Хаджаевых посвящаю тоже.

— Он сказал, что лучше прирежет её, чем отдаст мне, — мне даже произносить это больно.

— Покажешь мне свою Амаль? — С любопытством смотрит на меня Нелли.

Не знаю почему, но меня эта просьба дико радует, после отцовских пренебрежительных слов, после Эльдаровского «смирись». В Нелли я вижу сообщницу и с радостью открываю свою галерею, куда насохранял всё, что мог найти, пока писал для неё трек.

— Да, вот, вправо листайте.

— А-а-а-а! — Восторженно вскрикивает Нелли, и я не могу сдержать ухмылку. — Ма ша Аллах! Фе-е-е-едя! Ну что за красавица! Ну скажи, наши девушки самые красивые? Ну какая лань! Грация! Благородство! Ой, не то что эта барби с кровеносной системой.

— Какая барби? — Пытаюсь припомнить, когда у меня блондинка то последний раз была и понять, о ком она вообще.

— Ника, прости господи!

— Ника классная, — заступаюсь за невесту Эльдара.

— Ага, классная. Звенящая пошлость! Ладно, не будем о ней. Это моя боль. — Нелли листает галерею и смотрит на Амаль реально, как на аномалию. — Ой, какая Амаль! Эталон! Эталон! Так, Федя! Вы всё делаете неправильно. Солдафоны эти каударовские ничего не понимают. Только силу. Тоже мне советчики… У нас к отцу невесты свататься не ходят. Свадьбы это полностью женская стихия. Надо всё сделать, как полагается.

— А как полагается?

— Я поеду к ним и засватаю её, как положено. Родители девушки не могут не принять сватающихся. Подожди. — Нелли достаёт свой телефон и листает контакты. — Салам Алейкум, Аида, дорогая! Скажи мне, пожалуйста, прокурор Хаджаев случаем не твой родственник? Да? Ну, разумеется. Аидочка, не откажи мне, милая! Надо засватать дочь Хаджаева. Ну, скажем, послезавтра, калым ещё собрать надо, сама понимаешь. Да, да. Да! Ты моя душа, Аидочка! Да! Позвоню утром!

— Ну?

— Сам слышал. Мои близкая подруга Аида троюродная сестра прокурора. Едем свататься, согласно традициям. Готовь калым, Федя!