46. Амаль

— Амаль, да бери всё! — Говорит Фара, смотря на меня через объектив. — Трать весь мой кэш!

Я отворачиваюсь и смеюсь, но краем глаза вижу, что он говорит это абсолютно серьёзно. Стоит посреди Дубай Молла со стабилизатором и новой камерой, которую мы только что купили для моего блога, и ответственно снимает мой первый влог.

— У меня и так оператор элитный, — смущённо говорю, подбирая самую универсальную палетку теней. — Могу ли я просить большего?

— Можешь, — он подходит ближе и говорит тихо, чтобы не попало в запись. — Я серьёзно. Ты просто не понимаешь, какой я испытываю кайф, балуя тебя.

Федя выключает камеру и притягивает меня к себе.

— И вообще, ты моя жена. Используй мой образ, продвигай люкс, выстраивай своё позиционирование на этом и плюй на общественное мнение. В конце концов, видео твоих соседей с «Роллс-Ройсом» и конём на всех площадках тридцать миллионов просмотров набрало. Все хотят увидеть, чем закончилась наша история.

— Ой, — я замираю с палеткой в руках. — А я даже забыла про это. Вообще из головы вылетело.

— Ну здрасьте! — Федя разводит руками. — Сто лямов за Роллс, а она не помнит!

— Сто? — Я хлопаю глазами.

— Да. Права сдашь и летом будешь уже флексить, — он говорит это так просто, будто это мелочь, пустяк.

— Ты серьёзно? Я думала, это арендованный был.

— Хабибти, ты чо, — он смотрит на меня с мягким укором. — За кого ты меня принимаешь?

Я опускаю глаза, мне неудобно.

— Федя, — шепчу я. — Мне надо тебе кое в чём признаться.

— В чём?

Я рассказываю ему про слухи в академии. Про то, что все были уверены, что это я сама слила то видео. Что я всё подстроила, чтобы раскрутить свой блог и хайпануть на романе с Фарой.

— А теперь, — я смотрю на него снизу вверх. — Когда я буду так себя позиционировать, тратить твои деньги и раскручивать свой блог за счёт себя, все подумают, что всё было действительно так.

— И ты боишься их мнения? — спрашивает он спокойно. — Или того, что я поверю в это?

— И того, и другого, — признаюсь я честно.

Федя берёт меня за плечи. Смотрит в глаза.

— Родная моя, — говорит он медленно. — Я знаю, что это не так. А на общественное мнение тебе надо научиться класть, — он замолкает, подбирая слова, — большой и жирный хуй!

— Федя! — Я озираюсь по сторонам и краснею.

— Ну прости за грубость, — он улыбается. — Но как есть. Мы с тобой были в вакууме полтора месяца. Ты вообще два. Мы сейчас вернёмся в Москву, и нас снесёт информационная волна. Тебе надо научиться с ней справляться.

Я молчу. Перевариваю. Не готова. Думала, что отдохну и подготовлюсь, но по-прежнему боюсь.

— Ты справишься, — он целует меня в лоб. — Я рядом. А теперь давай, скупай косметос. Нам ещё закупиться надо люто.

— Тогда я возьму этот хайлайтер, — говорю я, улыбаясь. Чувствую, как напряжение отпускает.

— Давай! — Федя довольно кивает. — Хайлайтер, газлайтер. Глиттер, клитор, хуи...

Он не успевает договорить. Я закрываю его рот ладонью и чувствую, как он смеётся, обдавая мою ладонь горячим дыханием и тут же влажно целует её.

— Федя! — я сама уже смеюсь, но пытаюсь сохранить серьёзное лицо. — Это нельзя выпускать! Если мои родители это увидит, меня домой заберут!

Он, кажется, пропускает мимо ушей моё замечание и целует мои пальцы. Нас же предупреждали, что нельзя так себя вести.

— Хуй кто тебя заберёт, — говорит он, глядя мне в глаза. — Ты моя!

— Федя! — я краснею, но улыбка расползается сама собой. — Прошу тебя, веди себя поприличнее!

— Не умею, — ржёт он на весь бутик. Продавщицы улыбаются, отворачиваются, делают вид, что ничего не слышат.

Я качаю головой и сую в корзину бронзер.

Весь день мы бродим по моллу. Магазин за магазином. Я никогда так много не покупала. И никогда не позволяла себе такую яркую одежду. Такое откровенное бельё…

Рядом с Федей я не становлюсь кем-то другим. Я становлюсь собой. Обретаю себя. Ту, которая всегда хотела яркие и дерзкие образы, но боялась, что скажут.

Ему покупаем тоже. Целые горы шмоток. Он оказывается страшным шопоголиком. И фанатом кроссовок. Хотя это и не удивительно.

Мы выходим из очередного бутика, до вылета остаётся несколько часов и нам нужно уже выезжать.

— Подожди, — Федя берёт меня за руку и решительно тянет куда-то в сторону, — Надо кое-что купить.

— Что? — я пытаюсь заглянуть ему в лицо. — Мы же вроде всё уже купили. Не опоздаем?

Он молчит. Только улыбается загадочно и тянет меня дальше.

Мы останавливаемся перед витриной, от которой у меня перехватывает дыхание.

Graff.

— Федя...

— Пошли, — тянет меня, и нас тут же радушно встречают.

К нам подходит консультант — элегантный мужчина в идеально сидящем костюме. Федя объясняет ему что-то по-английски, я почти не слышу, рассматриваю витрины, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Нас проводят в отдельную комнату и ставят перед нами обручальные кольца. Одинаковые. Лаконичные. Платиновые. Тонкая полоска металла, ничего лишнего.

— Мерь, — говорит Федя.

Я надеваю. Идеальный размер. Смотрю на свою руку, на его руку рядом, и понимаю, что это всё по-настоящему. Теперь точно.

— Нравится? — спрашивает он, рассматривая свою руку.

— Очень, — шепчу я.

Консультант улыбается и куда-то уходит. Возвращается с обручальными кольцами. Я, наверное, забываю, как дышать.

Кольца с бриллиантами. Огромными. Чистыми. Сияющими так, что в глазах темнеет. Самых разных огранок и каратности.

Федя долго всматривается и наконец достаёт кольцо из подставки. Берёт мою руку и надевает мне на безымянный палец.

— Ты же выйдешь за меня замуж, Амаль? — спрашивает он неожиданно официально.

— Ещё раз?

— Теперь по-моему, — он улыбается. — По-настоящему.

Я киваю, потому что слова застревают.

— Конечно, — шепчу наконец. — Да. Конечно, да!

Он довольный целует меня в лоб и начинает оформление.

Я сижу на мягком диване, смотрю на свою руку и не могу поверить. Кольцо переливается, ловит свет, бросает зайчики на стены. Мы обсуждали свадьбу, но я всё равно не ожидала.

Я кусаю щёки изнутри. Сдерживаю слёзы. Получается плохо.

— Амаль, ну ты чего? — Федя смахивает мои слёзы, — пойдём. Водитель подъехал.

А я просто не осознавала, как мне, оказывается, важно было это официальное подтверждение нашего союза. Постоянное напоминание на руке о нас. И естественно, я не осознавала, как для меня важно стать его по русским традициям. Чтобы не только моя семья его приняла, но и его меня.

В аэропорту мы шифруемся. Федя натягивает толстовку с огромным капюшоном, на мне такая же. Чёрные медицинские маски на лицах. Мы сливаемся с толпой, но я всё равно ловлю на себе взгляды. Узнают? Или просто кажется? Возможно, наши чёрные силуэты наоборот только больше внимания привлекают. Может, они вообще думают, что мы какие-то мировые селебрити.

В самолёте мы впервые за долгое время не касаемся друг друга. Наши кресла в бизнес-классе разделяет невысокая перегородка, и это пытка. Я скучаю по нему. Физически. До ломоты в пальцах, которые хотят трогать его кожу.

Когда раскладывают кресла ко сну и гасят свет, я не выдерживаю, встаю и пробираюсь к нему.

— Скучаю, — шепчу я.

— Иди сюда.

Я ложусь вместе с ним, обнимаю за шею. Вдвоём нам тесно и не так удобно, но мне плевать. Он укрывает нас пледом, целует меня в макушку.

— Спи, — шепчет.

Я закрываю глаза.

Мы спим так весь полёт. В одном кресле. У меня затекает нога от его веса, но зато мы вместе.

Мне страшно возвращаться.

Шесть недель в раю. Шесть недель мы были будто бы совсем одни, среди океана, пальм и потрясающих видов. Я поправилась на три килограмма и у меня восстановился цикл, но стоило оказаться в самолёте, и тревога вернулась.

Реальность ждёт.

В Шереметьево, как только мы проходим таможню, нас встречают амбалы. Я помню их с концерта, такие же большие, серьёзные, в чёрном. Они берут нас в плотное кольцо и быстро выводят к фургону. Я ничего не вижу, только их спины и мелькающие огни аэропорта. Как я улетала из Москвы, так и прилетаю. Это открытие неприятно свербит.

В машине наконец чувствую себя в безопасности и выдыхаю.

— А где ты живёшь? — спрашиваю, когда фургон трогается.

— На Мосфильмовской. Не я, — он поправляет меня и улыбается. — Мы.

— Это далеко от моей академии?

— Недалеко. Минут пятнадцать. Тебя будут мои парни возить. Посмотрим, может, и в академии с ними будешь.

— Не нужно! — Взываю к нему. — Я не хочу внимания.

— Внимание будет всегда, — говорит серьёзно, беря меня за руку. — Это цена, которую тебе придётся заплатить за меня.

— Это ерунда, — говорю я тихо. — По сравнению с тем, что ты для меня сделал.

— Не ерунда, — он качает головой. — И я у вселенной в пожизненном долгу за тебя, Амаль.

— Ну что ты такое говоришь... — Я смущаюсь. Опускаю глаза.

Фургон заезжает на территорию жилого комплекса, я смотрю в окно и не могу оторваться.

Стильные, современные малоэтажные дома с подсветкой. Мы будто за городом, но практически в центре. Дорожки, фонари, деревья, даже зимой здесь красиво. Снег лежит пушистый, нетронутый. Тишина. После ярких красок Маврикия и гипер урбанизированного Дубая такая уютная зимняя картинка меня поражает.

Водитель останавливается у одного из подъездов и помогает нам выгрузиться. Охранники Феди заносят наши чемоданы и вещи. Его квартира располагается на первом этаже. Это тоже для меня непривычно в Москве.

Я захожу внутрь и осматриваюсь, жадно впитывая каждую деталь. Квартира похожа на Федю. В ней есть его энергия, его вкус. Светлая мебель, много воздуха, какие-то необычные светильники и концептуальные картины на стенах.

— Тут подшаманили немного, — говорит он из-за спины и обнимает меня за живот, — чтобы тебе хорошо было. Тебе нравится? Если нет, меняй что захочешь.

— Мне очень нравится! Не надо ничего менять.

Он берёт меня за руку и ведёт дальше.

Показывает кухню и гостиную. Свою домашнюю студию. Патио, которое сейчас завалено снегом, и под конец мы заходим в спальню.

Видно, что здесь новая огромная кровать. Она ещё пахнет специфически. Поверх высоченного матраса натянут белоснежный наматрасник. Очевидно, тоже новый.

Федя показывает мне мой туалетный столик и интересуется, всё ли мне нравится. Демонстрирует лампы для моего блога — профессиональные, на штативах. А потом показывает гардеробную. Рассказывает, что ему пришлось потесниться, чтобы выделить мне половину. Пустые полки демонстрируют, что меня здесь ждали.

Я молчу. Просто стою и смотрю и никак не могу поверить, что началась моя настоящая жизнь. Прямо сейчас.

Я распаковываю чемоданы и разбираю покупки, раскладываю косметику на новом столике. Федя сидит в кресле и колдует над техникой.

Он купил мне новый телефон, планшет и ноутбук и заводит новую учётную запись, потому что к старой у родителей есть доступ. Я решила, что легче просто завести новый аккаунт.

И номер теперь у меня будет новый, потому что старый слили в сеть. Я за это время так и не решилась зайти в свои мессенджеры и социальные сети. Федя вручает мне новый телефон, смотрю на экран и набираюсь смелости. Я должна. Больше нельзя закапывать голову в песок. Открываю профиль своего блога и вижу миллионы уведомлений. Тысячи сообщений. Бесконечную ленту тегов, упоминаний, комментариев.

— Боюсь, — шепчу я.

— Забей! Ты не обязана, — подбадривает меня Федя. — Пока не готова, не заходи. Отдохни. Освойся. А когда будешь готова, я рядом. И помни, что они пустое место. В живую тебе никто и слова сказать не посмеет.

Я смотрю на Федю, который создал для меня новый мир, который держит мою руку и не даёт утонуть, и понимаю, что люблю его бесконечно. И мою благодарность ему не способны выразить никакие слова.

— Спасибо, — шепчу я.

— Не за что, — он целует меня в висок. — И добро пожаловать домой. Забыл сказать.

Федя смеётся, а я наконец осознаю, что это действительно теперь мой дом. Наш дом.

Я закрываю глаза и выдыхаю. Завтра будет страшно. Послезавтра — ещё страшнее. Но сегодня я дома. И он рядом.

— Фарах, а Гуссейн? — вспоминаю о том, кого хотела забыть навсегда. — Он же в академии.

— Хочешь, чтобы его отчислили? Только скажи, — Федя пожимает плечами. Так спокойно, будто речь о погоде.

— Нет! — Я мотаю головой. Быстро, испуганно. — Не нужно. Мы на разных факультетах учимся. Особо и не пересекались.

— Ну смотри. Если будет напрягать, просто скажи моим броудис. Они порешают.

— Порешают? — переспрашиваю я.

— Ну да. Пришьют его, — он улыбается. — Шучу. Или не шучу.

Я киваю и знаю, что его слова не пустой звук. Странное чувство — знать, что у тебя есть такая защита. Что ты не одна.

И вдруг понимаю, что я хочу, чтобы понедельник, наоборот, наступил скорее. Хочу прыгнуть в эту бурлящую воду, хочу посмотреть им всем в глаза. Хочу начать свою новую жизнь.

Странно. Ещё час назад тряслась от страха, а теперь в нетерпении.

Я открываю комод в гардеробной в поисках постельного белья. Федя тем временем снимает бирки с матраса, пыхтит, ругается тихонько. Люблю за ним наблюдать в такие моменты.

В комоде лежат стопки идеально сложенного белья. Пахнет свежестью и тонким изысканным ароматом. Замечаю записку, выведенную аккуратным почерком:

«Фёдор, всё новое и перестиранное. Заправлять не стала. Приятного отдыха».

Интересно, кто это писал? Беру комплект глубокого шоколадного цвета. Такое уютное и приятное на ощупь, что хочется скорее на него лечь.

Выношу в спальню. Федя тут же подрывается, забирает у меня бельё.

— Давай я, — говорит.

— Я сама могу, — пытаюсь возразить.

— Нет, — он уже натягивает простыню на угол матраса. — Я сам.

Я смотрю, как этот огромный мужчина возится с простынёй, и улыбаюсь.

— А кто тебе помогал со всем справляться? — спрашиваю. — Мама?

— Не, — он пытается заправить одеяло в пододеяльник, и я понимаю, что он явно это делает первый раз в жизни. Подхожу на помощь. — Домработница. Она три раза в неделю приходит. Всё делает. Завтра познакомлю. Раньше её моя ассистентка координировала, а теперь будешь ты.

Я смущаюсь. Так странно чувствовать себя хозяйкой…

— Да я бы, может, сама справилась. Не маленькая.

Федя оставляет пододеяльник, выпрямляется и подходит ко мне. Берёт мои руки в свои, подносит к губам и целует пальцы. Сначала безымянный с кольцом, потом другой, потом все сразу.

— Нет, — говорит он тихо. — Моя родная, ты не будешь справляться сама.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он не даёт. Притягивает меня к себе, и его губы находят мои. Целует меня медленно, тягуче. Я таю в его руках, забывая, где мы и чем занимались до этого.

Его пальцы находят молнию на моей толстовке. Тянут вниз. Я помогаю и скидываю её с себя. Он целует мои плечи, ключицы, спускается ниже, к груди, прямо через тонкое кружево белья.

— Федя... — выдыхаю я, — я ещё не приняла душ.

— Ничего, — шепчет он. — Надо испытать матрас.

Я смеюсь и позволяю увлечь себя в это новое приключение. В нашу настоящую жизнь. В наш дом. В нашу кровать, которую мы только что заправили вместе.