47. Амаль

Я сижу перед зеркалом и тщательно прокрашиваю глаза. Стрелка. Ещё стрелка. Тени мягкие и дымчатые. Макияж сегодня как броня. Чтобы никто не увидел моей неуверенности. Чтобы я сама в неё не провалилась.

В отражении появляется Федя. Только что из душа, в спортивных штанах, с голым торсом, он подходит сзади, облокачивается на спинку моего стула и склоняется к плечу. Целует открытый участок кожи.

— Родная, — шепчет он. — Точно не хочешь, чтобы я с тобой поехал? Мои парни в любом случае будут на парковке. Выйдешь в любой момент, если не понравится. Но я реально могу перенести запись.

Я смотрю на Федю в зеркало. Он готов отменить все дела, лишь бы я хорошо себя чувствовала.

— Федь, я справлюсь, — улыбаюсь я. — Спасибо тебе!

Он нюхает мои волосы, мою шею, вдыхает глубоко, будто надышаться хочет на весь день.

— Охереть, — шепчет в кожу. — На весь день расстаёмся.

Я смотрю на него в отражение. Хочу сказать. Очень хочу сказать эти три слова. Но язык прилипает к нёбу. Стесняюсь.

— Всё, я погнал, — говорит он, — а то оба прогуляем.

И прежде чем я успеваю ответить, его рука ложится мне на грудь. Сжимает через футболку, через лиф. Он разворачивает меня к себе и целует так, что голова идёт кругом. Глубоко, жадно, будто мы не на полдня расстаёмся, а на всю жизнь.

Потом отрывается, смотрит в глаза, целует в лоб и уходит.

Я восстанавливаю дыхание и улыбаюсь своему отражению.

Собираюсь дальше. Сегодня первый день в академии. Первый день в новой жизни.

Впервые на учёбу надеваю обтягивающие джинсы. Чёрный укороченный трикотажный топ с высоким горлом. Тоже впервые. Сверху накидываю приталенный удлинённый пиджак. Всё новое, из Дубая, для новой меня. В этом образе я себе нравлюсь. Я в нём чувствую себя собой.

В гардеробной с верхней одеждой задерживаюсь у отсека с Федиными куртками. Беру его пуховик, большой, чёрный, пахнущий им. Надеваю и чувствую, как тепло разливается внутри.

Выхожу из подъезда. Знакомый минивэн уже ждёт. Те же ребята, что встречали нас в аэропорту. Здороваюсь с ними и сажусь.

В Москве пробки, как обычно, но сегодня я им даже рада. Они дают время собраться с мыслями. Свыкнуться, подготовиться.

Выхожу на парковке, и мандраж колотит изнутри. Но я заставляю себя идти ровно, смотреть прямо, уверенно.

И вдруг осознаю, что никто на меня не смотрит.

Студенты спешат по своим делам, кто-то пьёт кофе на ходу, кто-то уткнулся в телефон, увлечён своими разговорами. Им нет до меня никакого дела. На самом деле они волнуют меня больше, чем я их.

Я делаю глубокий вдох и понимаю, какое я облегчение сейчас испытываю. Никто не указывает на меня пальцем, никто не шепчется. Они попросту меня не видят.

Захожу в холл, прикладываю пропуск. Турникет знакомо пиликает, я так скучала. Даже по этому. Сдаю пуховик в гардероб и иду к аудитории.

Обычный день. Самый обычный день.

Нахожу нужную аудиторию, сегодня у нас консультация перед зачётом. Толкаю дверь.

— Амаль! — Джамиля бросается на меня с такой силой, что я чуть не падаю. Обнимает, прижимает, трогает моё лицо, плечи, руки, будто проверяет, настоящая ли я. — Амаль! Я тебе писала каждый день! Каждый день, Амаль! Алхамдулиллах, ты живая!

— Привет! У меня не было телефона, — улыбаюсь я и обнимаю ее в ответ. — Теперь новый. Всё хорошо. Я вернулась! Спасибо, что переживала! Я это ценю! Очень рада тебя видеть!

Подходят другие одногруппницы. Обнимают, поздравляют, говорят, что рады моему возвращению. Кто-то восхищается загаром, а кто-то новым образом.

— Ты такая крутая в этом пиджаке!

— Амаль, загар — мечта!

Я выдыхаю.

Федя был прав. Хейт — только в сети. В реальной жизни всем плевать. Или почти всем.

Садимся с Джами за одну парту. Преподаватель рассказывает про зачёт. Это мой первый зачёт в жизни. Я смотрю на него и не верю, что снова учусь. Что я здесь. Что это реально.

Снежок за окном идёт. Белый, пушистый, крупный. Всё хорошо, всё не так страшно, как я думала.

За пять минут до конца пары дверь открывается. Заглядывает девушка.

— Амаль Хаджаева здесь? — спрашивает она. — Вас ректор вызывает. Иван Викторович, Вы не против?

— Нет-нет, мы уже заканчиваем, забирайте.

Я собираю вещи. Сердце колотится от волнения. Зачем к ректору?

Иду за девушкой по коридорам. Она молчит, я тоже. В голове проносятся самые страшные варианты: отчисление? Недопуск?

— Луиза Александровна, — докладывает моя сопровождающая. — Хаджаева пришла.

— Отлично. Я свободна. Пусть зайдёт.

Я вхожу.

Луиза Александровна встаёт из-за стола. Идёт ко мне. И вдруг обнимает.

Крепко, по-матерински. От неё пахнет дорогими духами — свежими, тёплыми, уютными.

— Как я рада! — говорит ректор. — Извини, что не помогла тебе тогда. У меня муж погиб, я совсем переключилась на свои проблемы.

— Соболезную, — говорю тихо. — Всевышнему мы принадлежим и к Нему вернёмся.

— Да, — сдержанно мне улыбается.

— Но Вы мне помогли, Луиза Александровна! Очень. Наш глава республики от вас похвалил меня перед родителями в самый уязвимый для меня момент. Я это не забуду! Меня не отчислили, разрешили учится дистанционно. Я Вам очень благодарна!

— Да ну что ты?! Садись!

На столе стоит поднос с чаем и конфетами. Приятно, что она меня ждала. Я первый раз вижу её так близко и отмечаю, что она очень красивая женщина. И в ней чувствуется стержень.

— Ну как? — спрашивает она, садясь в своё кресло. — Как тебе первый день? Всё в порядке? Жалобы есть?

— Нет-нет, — качаю головой. — Всё в порядке. Я даже не ожидала, что всё так гладко пройдёт. Никому никакого дела до меня нет. Спасибо, что оставили меня в этом семестре. Обещаю, в следующем я всё наверстаю!

— Амаль, я не со...

Дверь открывается. В кабинет заглядывает девушка. Ангел. Самый настоящий.

Золотые волосы, детское лицо, огромные голубые глаза и улыбка, от которой хочется улыбаться в ответ. Она светится. Буквально.

— Мам, можно?

— Входи, котик, — улыбается Луиза.

Я встаю. Сама не понимаю почему, ноги просто поднимают меня. Это, судя по всему, дочь Луизы, которая попросила удалить те посты. Которая остановила травлю.

— Привет! — щебечет она. — Я Дана!

— Амаль, — я протягиваю руку, но она игнорирует её и обнимает меня. Душистая, тёплая, нежная.

— Ты такая красивая! — говорит она, отстраняясь и разглядывая меня. — Очень!

— От очень красивой девушки слышать такое приятнее вдвойне, — смущаюсь я. — Спасибо тебе огромное. Я не забуду, что ты для меня сделала!

Она наклоняется к моему уху и шепчет по-детски доверительно:

— Мой молодой человек дружит с Федей. Мы с тобой тоже подружимся!

Я улыбаюсь. В ней есть что-то...настоящее. Она такая непосредственная и открытая.

— Дан, присоединяйся, — говорит Луиза Александровна. — Попей с нами чай.

Мы пьём чай. Луиза говорит, что её двери всегда для меня открыты. Что если что-то случится, если кто-то позволит себе лишнее, чтобы сразу обращалась к ней. Запрещает мне молчать.

Я киваю. Чувствую, как внутри тает последний лёд.

Допиваем чай, и Дана хватает меня за руку, выйдя из кабинета ректора.

— Кофе пьёшь? Пойдём со мной в «Птички»! Познакомлю тебя со всеми нашими!

— Нашими? — переспрашиваю я.

— Ну да, — она хлопает ресницами. — С друзьями Феди. Он тебе про нас рассказывал?

— Да, — киваю я. — Рассказывал.

Мы выходим из ректората. И тут к нам подбегает парень. Чмокает Дану в щёку.

Я замираю. Это он!

Тот самый Джин-ифрит в розовом с посвящения! Который открыл мне дверь в новую жизнь. Который гипнотизировал меня своим взглядом и программировал на грех. Или на смелость. Теперь уже не знаю…

И сейчас он смотрит на меня своими бирюзовыми глазами точно также. То же озорство во взгляде, та же ухмылка.

— Здорова! — говорит он, протягивая руку. — Я Даня!

— Амаль, — пожимаю ему руку.

— А я сразу понял, — ухмыляется он, — когда увидел тебя тогда, что ты станешь рыбкой. Только не думал, что будешь прям рыбиной!

— Рыбиной? — Я теряюсь.

— Ну, — он разводит руками. — Женой!

А… Рыбка эта типа девушка Феди.

— Дань, ну прекрати! — шипит Дана и пихает его локтём. — Амаль, не обращай на него внимания!

Я улыбаюсь, чувствую себя неловко.

Мы идём в кафе. По дороге Дана спрашивает, что мне заказать.

— Масала-чай, — говорю я. — И сырники кокосовые. Соскучилась за два с половиной месяца по ним.

— Готово, — кивает она. — Тоже их люблю.

Заходим в «Птички». С любовью смотрю на студенческое кафе, как всегда пахнет кофе и выпечкой. За большим угловым диваном сидит компания. Как только они нас замечают, все начинают мне улыбаться.

Первая из-за стола выбегает блондинка. Красивая, яркая, с милой улыбкой.

— Наконец-то! — кричит она и цокает каблуками. — Приве-е-ет!

Девушка бросается на меня с объятиями.

Я в шоке. Приятном.

— Я так рада познакомиться! Я Ника! — Говорит мне, обволакивая своим нежным ароматом.

— Взаимно, — выдыхаю я, обнимая её в ответ. — Я тоже очень рада!

Из-за стола выходит парень. Высокий, статный, с восточными чертами лица. Я сразу понимаю, что это сын Нелли и Романа Эдуардовича. Похож. На обоих.

— Салам Алейкум, Амаль!

— Ва-алейкум ассалам ва-рахмату-Ллахи ва-барактух, — на автомате произношу. Надо вернуться к занятиям по таджвиду. Нельзя забрасывать.

Он улыбается.

— Эльдар, — представляется он.

— Спасибо тебе и твоей семье за поддержку, — говорю я серьёзно. — Я вам очень благодарна! Особенно маме!

Ника в этот момент меня отпускает и даёт мне отдышаться.

— Всё для блага черкесского народа и нашего бро, — говорит сквозь улыбку.

Меня усаживают за стол. На диване ещё одна пара. Девушка с глазами такими же, как у Дани, цвета морской волны. Он говорит, что это его «бро». Сестра?

— Я Аня! — улыбается она. — Приятно познакомиться, Амаль!

Парень, который её обнимает, протягивает руку:

— Влад. Добро пожаловать, Амаль! Передай Фаре, что мы все ждём приглашения к вам на ужин. Надо всем собраться.

— Обязательно, — говорю я. — Я... Я очень рада познакомиться со всеми вами!

Влад начинает нас с Федей в шутку ругать, что мы на чужбине поселились и не прилетели на родину праздновать Новый год к нему в деревню. И вся компания дружно решает поехать туда праздновать окончание сессии в конце января. Уже с нами. Мне поручают освободить Федин график на эти дни.

Большая перемена подходит к концу. Все начинают собираться на пары, расходиться по разным крыльям. Я уже встаю, чтобы идти, когда ко мне подходит Влад.

Я аж подпрыгиваю на месте. Пока он сидел за столом, я не заметила, насколько он огромный. Если Федя Эльбрус, этот Эверест. Но у него добрые глаза.

— Амаль, — говорит он тихо, чтобы никто не слышал. — Если что не так, ты знаешь, к кому обратиться. Не замалчивай.

— Спасибо, Влад.

— Ужин! Жду, — Он улыбается и уходит. А я иду на лекцию.

Чувствую себя уверенно, как никогда в жизни. Всё-таки по пути в аудиторию замечаю редкие косые взгляды у некоторых девушек, но стараюсь не реагировать. И всё равно реагирую, но продолжаю стараться. Дышу. Вспоминаю Федю. Вспоминаю, что вечером буду дома. С ним.

Это помогает.

Возвращаюсь домой. Раздеваюсь, вешаю его пуховик обратно в гардеробную. Прохожу в спальню, переодеваюсь, сажусь на кровать и достаю телефон.

Сообщения.

Джамиля: «Амаль, ты как? Очень рада была тебя видеть! Давай завтра после пар сходим куда-нибудь? Поболтаем?»

И ещё одно уведомление. Меня добавили в чат «Буржуи».

Я открываю. Там уже куча сообщений. И вдруг вижу с отметкой меня.

Полина: «Амаль, привет! Я Полина, мы не знакомы, но я так рада, что ты теперь с нами! Очень жду встречи. Я очень за тебя переживала!»

Следом прилетает личное от Даны: «Амаль, это Дана. Есть планы на среду?»

Я смотрю на экран и не верю. Это всё так дико. Я чувствую себя каким-то долгожданным ребёнком в большой семье. Меня ждали. Меня хотели. Меня приняли.

Решаю зайти в свой блог. Сердце колотится, когда я нажимаю на иконку приложения и оно подгружается.

Комментарии.

Смотрю, листаю, всматриваюсь. Там ничего такого. Вижу какие-то удалённые, видимо, модерация сработала. Но в основном там поддержка. Люди пишут добрые слова. Кто-то спорит друг с другом. Но в мой адрес ничего страшного.

Выдыхаю.

Влог с Маврикия и Дубая уже в работе у Фединых монтажёров. Кажется, я действительно готова к выходу в интернет.

Захожу в директ.

Огромное количество сообщений. В основном от девочек с Кавказа. Они пишут слова поддержки. Кто-то благодарит за смелость. Кто-то делится своими историями. Я стараюсь ответить каждой и не замечаю ход времени.

С каждым ответом становится легче. Это непередаваемое чувство, когда ты не одна, когда столько людей на твоей стороне.

И вдруг я вижу сообщение от какой-то Оли.

Открываю.

Фото.

Голая грудь. На ней лежат и её сжимают татуированные руки.

Мне не надо всматриваться. Я знаю эти руки. Каждую линию, каждый узор.

Я закрываю сообщение. Закрываю глаза.

Дышу.

— Амаль, у него была до тебя жизнь. Это ничего не значит. Ты знаешь, какой у него образ. Ты принимаешь его. Он твой муж. Он не даёт тебе поводов сомневаться. Это было до тебя, — проговариваю себе.

Становится чуточку легче. Но моральных сил отвечать девочкам уже нет.

Бесцельно листаю дальше. Непрочитанные сообщения мелькают перед глазами.

Александра.

Открываю.

«Сдохни! Он всё равно будет со мной!»

Блокирую. Какая-то тупая малолетка.

Листаю дальше. Ещё. И ещё. Подобные сообщения множатся. Одни и те же слова, та же злоба, те же обещания. Ну почему меня не могут оставить в покое? Почему, когда я думала, что всё закончилось, открылась новая дверь с испытаниями?

Слёзы текут сами. Я не замечаю, как начинаю плакать.

Это цена, — шепчу я себе. — Он говорил про это. Это просто цена. Мелочь. Он стоит того. Я справлюсь. Справлюсь.

Но внутри всё равно больно.

Ложусь на кровать, скидываю покрывало. Зарываюсь лицом в подушку, вдыхаю его запах. И плачу.

— Амаль! — Голос вырывает из тоски. Федя стоит в дверях спальни.

Я сажусь. Вытираю слёзы. Я даже не слышала, как он вернулся. Наверное, заснула.

— Федя! — всхлипываю я. — Прости! Я заснула! Я не приготовила ужин! Я же сегодня обещала!

Он подходит, садится рядом.

— Да забей, — говорит он мягко. — Сейчас закажем что-нибудь.

— Правда? — я смотрю на него. — Ничего страшного?

— Ничего, — он целует меня в лоб, потом в нос, потом в губы. Нежно и осторожно. — Я соскучился. Как твой первый день?

Я рассказываю. Про консультацию, про ректора, про Дану, про кафе. Про то, как меня приняли его друзья.

— Спасибо тебе за друзей, — говорю я. — За такой тёплый приём. Они невероятные.

Он улыбается.

— А ещё, — я смеюсь сквозь слёзы. — Даня сказал, что я твоя рыбина.

— Рыбина? — Федя ржёт. — Даня-чертила!

Он улыбается мне, но вдруг становится серьёзным.

— Ты грустная, — говорит он. — Что случилось?

Я молчу. Смотрю на него.

— Федь, — начинаю я. — Я зашла сегодня в сеть.

Он ждёт.

— Там... мне прислали фото, — я запинаюсь. — Твои руки... на груди другой девушки. И много сообщений. Что ты будешь с ними. Что я сдохну.

— Родная, — берёт моё лицо в ладони. Смотрит в глаза. — Ну был за мной грешок. Пользовался своей популярностью, да. Крышняк снесло лет в пятнадцать, и долго не мог остановиться. А с тобой всё на место встало.

— Федя...

— Я сожалею, — перебивает он. — Правда. Но такое тебе будут присылать. И не раз. Ты главное не забывай… Что люблю я тебя, — берёт мою руку и кладёт её к себе на вздыбленный пах. — И мы клялись хранить тебе верность. И мой лобок всё ещё ждёт твой эскиз для татуировки.

Я в шоке перевариваю его слова. Смотрю на свою руку, на его тело, в его глаза.

— Я люблю только жену, — он улыбается. — Может, так и набить?

— Федя, — смеюсь сквозь слёзы.

— Что?

— Я тебя люблю, — выдыхаю я. — Утром хотела сказать. На Маврикии хотела сказать. На Кавказе. В Дубае. Не могу больше терпеть! Очень люблю, Федя! Ты моё счастье!

Он молчит секунду. Потом притягивает меня к себе и целует. Долго, нежно, осторожно.

Я отрываюсь и улыбаюсь. Чувствую, как все страхи уходят. Чувствую облегчение от сказанного и от рассказанного.

— Закажем ужин? — шепчу я.

— Закажем, — он целует меня в нос. — А пока будем заказывать, я покажу тебе, как сильно соскучился.