57. Амаль

Лежу в кровати, бесцельно смотрю в потолок и не могу понять, что со мной происходит. Самой от себя тошно. Я достала и себя, и, наверное, Федю. Телефон вибрирует уже в сотый раз за сегодня, но мне лень даже протянуть руку и посмотреть, кто там и что от меня нужно. Нехотя тянусь за ним, смотрю на экран.

Дана: «Ами, ты не вернулась из Турции? Или заболела?»

Смахиваю. Не отвечаю. Бесит. Не она, нет. Само участие. Чужое внимание и забота. Я будто в кокон закуталась, и любой, кто пытается пробиться, вызывает только раздражение.

То Ника зовёт в кафе, то Джамиля беспрерывно спрашивает, не опоздала ли я, не заболела ли, почему прогуливаю. А мне ответить нечего. Я просто... не хочу. Не хочу видеть людей, не хочу разговаривать, не хочу надевать маску и изображать из себя всем довольную Амаль.

Телефон снова вибрирует.

Усман: «Малёк, привет! Как сама? Посоветуй духи модные по-братски. Не знаю, что Вике подарить».

Быстро отбиваю: «Просто сертификат. Парфюм дарить нельзя».

А зачем ей что-то дарить? У неё был день рождения уже. Мы же вместе браслет покупали. Точно, в октябре. Странно, что Усман спрашивает про подарок сейчас.

Смотрю на календарь. Четырнадцатое февраля.

А. Вот оно что.

День всех влюблённых. У нас его не празднуют. Не принято, неприлично, грешно. Все эти открытки, сердечки, признания — не для нас. А Федя что думает по этому поводу?

Должна ли я ему что-то устроить? Сюрприз? Подарок? Приготовить ужин? Если я просто встану и улыбнусь, это, наверное, уже будет подарком, учитывая мою почти двухнедельную апатию.

Какое-то пограничное состояние. Мне то очень хорошо, то очень плохо. Безусловно хорошо было на Маврикии. В Стамбуле два дня нормально, а потом я соскучилась по Феде безумно. Вернулась счастливая, а теперь снова тяжело.

Может всё-таки улететь в Штаты с Денисом? Федя с ним и Женей будут записываться, а я буду жить там, где меня никто не знает. Плевать на учёбу. Плевать на блог. Если мне плохо, если я не в силах сейчас следовать за своей мечтой, то зачем это всё? Пока у Феди не начался тур, мы можем спокойно уехать. Да!

Я вскакиваю с кровати, бегу умываться. Сейчас поеду к Феде на студию и скажу, что я хочу уехать. Всё. Точка.

Стою перед зеркалом, смотрю на себя. На бледное лицо, на круги под глазами, на растрёпанные волосы. Спрашиваю у отражения:

— И что? Ты всю жизнь будешь убегать? Учись жить среди людей. Строй настоящую броню.

Смотрю на себя с вызовом и понимаю, что нет у меня сил бороться. Я устала. Я думала, что, оборвав все связи с родиной, я избавлюсь от вечного вопроса: «А что скажут другие?», в итоге я попала под ещё более пристальный контроль. Теперь меня не обсуждает только ленивый.

— Не могу я. Не выдерживаю, — шепчу и плетусь обратно в кровать.

Падаю на подушки, накрываюсь одеялом и говорю сама с собой, будто с кем-то спорю. Почему я научилась противостоять маме и папе? Почему могу дать отпор в жизни, а против хейта в сети справиться не могу? Надо же просто забить. Не торчать в телефоне и не читать всё, что пишут. Не просматривать новые отметки. Кажется, что это элементарно, но нет.

Плюс ко всему меня постоянно разрывает от противоречий. Шайтан нашептывает, что я предаю себя, веру, корни, каждый раз когда проявляюсь. Я уже не испытываю счастья, когда снимаю влоги. Почему я так боюсь осуждения? Почему для меня так важно общественное мнение? Почему я не могу просто удалить свою страницу? Почему я не могу найти своё место в этом мире?

Беру телефон, открываю чат с психотерапевтом и спрашиваю, когда она сможет со мной созвониться.

Дрожащие пальцы бьют мимо букв, даже с простым сообщением справляюсь с трудом.

Слышу, что входная дверь щёлкает и открывается.

— Родная, я дома! — кричит Федя из коридора.

Я счастлива его слышать. Настроение сразу подскакивает, будто солнце выглядывает из-за туч, но одновременно накатывает стыд. Он работал, а я целый день пролежала в постели. Снова прогуляла учёбу и ничего не сделала. Разумом понимаю, что ему на это плевать, но голос мамы в голове категорично заявляет, что я плохая жена.

Федя заходит в спальню с нежнейшим букетом цветов. Эта хрустальная композиция смотрится в его татуированных руках ещё более трогательно.

— Знаю, что у вас не принято отмечать, — говорит он, улыбаясь. — Но я не смог мимо пройти. Они похожи на тебя. Люблю тебя!

— Спасибо! Очень красивые! — принимаю букет и вдыхаю аромат кристально чистых цветов. — И я тебя люблю!

— Ты чего такая растрёпанная? — он заправляет мне прядь за ушко. — Плохо себя чувствуешь?

— Нет, — я принимаю цветы, вдыхаю аромат и переношусь на секунду на наши поля в июне. — Всё хорошо. Просто спала. Извини, я сейчас причешусь.

— Амаль, — Федя смотрит на меня внимательно. — Ты чего?

Я молчу, не знаю, как начать.

— Федь, а давай... уедем в США? Я очень хочу!

— Реально? — Его лоб складывается в гармошку от удивления.

— Да. Плевать на учёбу. Плевать на блог. Я хочу туда, где меня никто не знает.

— Если ты правда этого хочешь, поедем, — кивает.

Я выдыхаю, чувствуя, как оковы с меня спадают.

— Но, — добавляет он. — Ты уверена, что это не побег?

— Федь...

— Я серьёзно, — он гладит меня и прижимает к себе крепче. — Мы можем уехать, но, родная, поверь, ты везде берёшь с собой себя. Я это проходил.

Я знаю, что он прав, и от этого ещё больнее. Просто не будет.

— И что же мне тогда делать? — Обречённо на него смотрю. — Я хочу на Маврикий и чтобы никто нас не трогал! И чтобы интернета не было! Забери у меня телефон, пожалуйста!

— Забрать телефон? — Федя смотрит на меня с нежностью и качает головой. — Одевайся, погнали.

— Куда?

— Научу тебя сливать негатив по-моему. Ты меня со своими традициями знакомила, пришло моё время.

Я пугаюсь и смотрю на него с настороженностью. Прокручиваю в голове строчки из его треков и кадры из старых клипов. Дым, вещества, красные пустые глаза. Знаю, что он давно другой. Что это просто образ плохого мальчика. Но это именно то, о чём говорил папа, и я вообще не понимаю, с чего Федя решил, что это то, что мне нужно. Мы никогда это не обсуждали. Закрыли дверь в прошлое, в его грехи, ошибки, а теперь что? Понимаю, что черту не переступлю, но мне не по себе от того, куда он хочет меня утянуть.

— Ты… Мы что-то противозаконное делать будем? Фар…

— Увидишь, — подмигивает и уходит в ванную. — Удобно оденься. Ночевать будем не дома.