25.2

25.2

Прошло несколько спокойных и обычных дней. Маша даже немного привыкла. Но она всё ещё напрягалась каждый раз, как выходила из кабинета или заходила в компанию. Девушка тут же чувствовала себя незащищённой и открытой для удара. Но с Максимом они не виделись и главное — она не видела его жену. Он, похоже, сдержал обещание «сделать всё, чтобы они не пересекались». Маша одновременно испытывала и радость, и грусть… Как бы она ни ненавидела свои чувства, но девушка скучала… Очень. Тосковала, как брошенный котёнок. Иногда ей казалось, что она готова всё ему простить, а потом вспоминала «его условия» и сразу становилось тошно…

Периодически Маша видела Глеба. Правда, мужчина обычно разворачивался и уходил, или делал вид, что не замечает её. Девушке казалось это довольно глупым поведением.

Сегодня же день начался не с кофе, а с разъярённой Оли. Маша только зашла в кабинет, Арсена ещё не было и тут ворвалась подруга. Она была взъерошенной и кипела от гнева, как чайник на плите. Её глаза метали испепеляющие молнии и явно не совсем цензурные мысли. Маша не знала, что делать. Она никогда не видела подругу в таком состоянии. Нет, ex-куратор и раньше «кипятилась», но тут больше похоже на извержение Везувия.

Оля ходила по кабинету, как взбешённая пантера по клетке. Маше хотелось накинуть на неё одеяло и дождаться, когда та успокоится. Но ex-куратор как будто прочитала мысли Маши и резко на неё посмотрела. Она уже было испугалась, что является причиной гнева, но Оля выпалила:

— Она не варан, а хуже! Это оскорбление для ящерицы.

Маша не нужно было задавать вопросы, чтобы понять «причину гнева». Напряжение пронзило её тело.

— Что случилось? — едва слышно спросила девушка.

— Эта… Эта женщина! Покровская, — произнесла Оля, как будто сплюнула яд. — Где он её нашёл? В котле дьявола?

— Что случилось? — Маша могла лишь повторить вопрос. «Покровская» больно кольнуло её.

— Что случилось? Она только что изображала из себя начальника. Пригласила меня к себе в кабинет! С каким пор у неё кабинет?! — ex-куратор вскинула руки. — Она смотрела на меня как на лужу под своими ногами. И такая: «Где-то я тебя видела… Ну, неважно. Сделай мне кофе.»

Маша сидела, слушала эту тираду и не могла ничего сказать. Её ужаснула одна мысль, что жена Максима в компании. Командует, как хозяйка. «Ах, она же и есть хозяйка» — пронеслись болезненные мысли в голове у Маши.

— Ладно, меня и Покровский иногда просил! — Оля уже говорила как будто сама с собой. — Но она предупредила меня, что если ей не понравится кофе, то я могу искать новую работу. Она идиотка? Уволит ценного сотрудника из-за кофе?

— Я не знаю…

Оля ещё что-то говорила, чертыхалась, а потом резко замерла и ошалело посмотрела на Машу. На последней явно не было лица. На лице ex-куратора отразилась гримаса сожаления.

— О, Маша! — опомнилась она. — Ты ничего не подумай. Она здесь только потому, что Покровский на встрече, когда он в компании — она носа не смеет показывать. Я помню его крики!

— Мне всё равно, — солгала Маша и это было слишком очевидно. В данный момент ей хотелось исчезнуть. Желательно с планеты, а не только компании.

— Точно, — ответила её подруга, успокоившись. Было видно, что она сожалела о том, что наговорила. Явно переживала, что нехотя задела Машу. Постаралась её отвлечь: — Как твои дела? Разобралась?

— Да, — слишком бодро ответила та. Фальшиво. — Даже списалась с Орловским. Кажется, он уже не злится.

— О, это очень круто, — похвалила Оля. — Думаешь получиться переманить?

— Не уверена…

— Я верю в твои суперсилы!

— Да-да, — Маша свела разговор на нет. Настроение у неё резко пропало.

К обеду ей стало душно в кабинете, её напрягало всё. Даже внимание друзей. Но дело не в них, а в Маше. Она решила прогуляться и не портит своей кислой миной настроение другим. Она быстро добралась до лифта, боясь, что встретиться с женой Максима, как будто та её караулила под дверью. Но, когда лифт остановился и его двери раскрылись — Маша очень пожалела, что, вообще, решила выйти из кабинета. Ей предстояла поездка с Глебом. Он был ошарашен не меньше её. Девушка хотела сделать вид, что что-то там забыла, но Глеб нажал на кнопку удерживание лифта. Пришлось заходить.

Атмосфера в лифте была гнетущая. Маша старалась казаться равнодушной, но взгляды Глеба дико её нервировали. И только они вышли, как он произнёс:

— Маша, мы можем поговорить?

— Глеб, я спешу, — тут же отказалась девушка. Ей ещё не хватало Глеба…

— Пожалуйста, всего пара слов, — и сказал так жалостливо, что вряд ли кто устоит…

— Ты последний раз, когда мы с тобой говорили… Ты не был вежливым

Услышал слова Маши, Глеб резко выдохнул:

— Извини… Я тогда переборщил…

«И что?» — это были её единственные мысли. Она вспомнила, как сильно переживала тогда и каким незначительным теперь всё кажется. И что дальше? Маша сейчас его выслушает? Он явно собирался извиняться… Ему совестно? Может быть. Но нужно ли это Маше? Не устала ли она быть хорошей и понимающей? Понимать и прощать всех. Терпеть? Нет, Маша устала, и она хочет побыть эгоисткой.

— Глеб, — говорит девушка. — Давай в другой раз? Я…Это… Спешу. У меня всего час.

И мужчина удивлён её реакцией, он явно ждал, что его выслушают. Не он ли ходил и игнорировал её? Но Маше уже всё равно, что он там думает.

После обеда день начал бессердечно тянуться. Когда Маша вернулась, то Оли уже не было. Без неё Арсен не особо разговорчив и Маша могла спокойно погрузиться в работу. Ей ещё разгребать и разгребать, но она чувствовала странное удовлетворение и удовольствие, когда заваливала себя работой, изматывала. Она могла прийти домой и сразу заснуть, спасти себя от мыслей о Максиме.

Маша утонула в своей работе и очнулась лишь тогда, когда Арсен потрогал её за плечо:

— Что?

— Уже шесть. Ты идёшь? — спросил парень. Он уже отключил свой компьютер и собрал вещи. Маша удивлённо посмотрела на часы: 18:07. Время пролетело слишком быстро, но у неё как раз наметился прогресс в одном деле.

— Я ещё немного задержусь.

— Только не ночуй на работу, — предупредил Арсен. Он не шутил.

— Хорошо, — Маша попыталась изобразить улыбку. — А Оля уже ушла?

— Да.

— До завтра.

— До завтра.

И Арсен ушёл, а Маша вновь погрузилась в работу. В половине восьмого она поняла, что уже немного перебарщивает и собирается. Девушка впервые уходит последней и выключает свет в кабинете. Это вызвало у неё странные чувства. Она, вообще, после ситуации с Максимом начала замечать подобные мелочи.

“Интересно, как он там?» — думает Маша, идя вдоль пустого коридора. В компании, наверное, только ночная смена саппорта осталась.

После встречи с Глебом, девушка решила спуститься по лестнице. В холле пустынно. Один лишь охранник, но… Лифт открывается и из него выходит Максим. Он выглядит уставшим. Без пиджака, рукава рубашки закатаны, а горловина расстегнута. Маше становится трудно дышать. Ей хочется спрятаться и прыгнуть к нему в объятия. Её разрывает на части.

Мужчина медленно поднимает голову, и их взгляды встречаются… И Маша спотыкается, подворачивает ногу и падает на колени. Грохот разносится эхом по холлу.

«Это фиаско»— устало думает девушка и вспоминает, как Максим называл её недоразумением. Но мгновение и он рядом с ней. Бережно ставит на ноги. Маша ойкнула — правое колено саднило. Мужчина в ужасе на неё посмотрел, а потом на её ноги:

— Сломала? Сильно болит? — спрашивает он, не выпуская её.

— Всё в порядке, — бормочет девушка и пытается выпутаться из его хватки. Она чувствует себя мухой, радостно влетевшей в паутину.

— Кровь идёт? Можешь идти? Нужно в скорую… Нет, быстрее, если я тебя отвезу, — Максим продолжает бормотать, явно пропустив ответ Маши мимо ушей. Он беспомощно осматривается и, кажется, вот-вот подхватит девушка на руки.

Маша сама не ожидая от себя, хихикнула. Её очень насмешила паника Максима. Она вспомнила, каким живым он бывает.

Покровский резко посмотрел на неё. Он явно был удивлён её реакцией. Девушка тут же помрачнела. У неё появилось ощущение, что она сделала что-то не то. Разбила мамину вазу.

— Мне нужно идти, Максим Аркадьевич, — прошептала Маша и попыталась уйти. Но кто её отпустит?

— Я отвезу.

— Нет! Я могу и сама.

— Я отвезу, — с нажимом повторил Максим. — Пожалуйста.

Его «пожалуйста» явно звучало ради формальности. Девушка поняла, что у неё особо нет выбора. Либо вырываться со скандалом и устраивать сцену при охраннике или выйти с ним и там сбежать. Маша пожала плечами и… Мужчина взял её за руку и повёл к выходу. Маша вздрогнула и покраснела до кончиков ушей, но к её счастью, охранник деликатно сделал вид, что ослеп на неопределённое время.

На улице она вырвала руку и прижала её к груди. Её пугала собственная реакция. Она скучала по его рукам.

— Извини, — тут же сказал Максим, нахмурившись. — Я отвезу тебя.

— Я могу вызвать такси, — она всё же хотела выпутаться из паутины, а не устроится уютнее.

Мужчина тяжко вздохнул, пригвоздил взглядом Машу:

— Значит, поедем вместе на такси.

— Мы не поедем вместе на такси, — отрезала Маша. — Мы с вами не в тех отношениях.

Это была третья пощёчина и девушка знала об этом, но не смогла сдержаться. Ей хотелось видеть его боль. Она хотела знать, что ему не всё равно. И девушка получила то, что желала.

Максим с болью в глазах на неё посмотрел и Маше захотелось откусить себе язык.

— Хорошо, — сипло ответил он и вызвал ей такси. — Я просто посажу тебя в машину и всё.

Девушка пожала плечами. Она стояла, изображая безразличие, хотя всё внутри пылало от его присутствия. Они не говорили. Мужчина погрузился в свои мысли, а Маша старалась на него не глазеть. Ей кажется или он похудел? У неё чесались руки, так она хотела к нему прикоснуться. Но нет, не на тех условиях… Никогда…

Так они и стояли в гнетущей тишине, до приезда такси. Маша пошла к машине, Максим следом за ней. Девушке почему-то казалось, что на этом всё. Она отказала ему в последний раз, больше он не попросит. Но едва Маша потянулась к двери, как мужчина взял её за локоть, заставил обернуться. Смотря ей в глаза, он выпалил:

— Я развожусь. Я развожусь с ней. Пусть забирает что хочет, пусть оставит меня без ничего, но у меня будешь ты, — голос Максима дрожал, когда он это говорил, а взгляд судорожно блуждал по лицу Маши. — Я думал лишь о себе, о своём комфорте. Думал, что тем самым создаю тебе комфорт, но нет… Я должен был тебе всё рассказать, не хранить втайне…

Мужчина запнулся, а Маша не знала, что сказать. Её сердце раненой птицей билось о грудную клетку.

Максим в отчаянном движении потянул горло рубашки:

— Я не знаю, как поступил с тобой так, как предложил тебе подобное. Я последняя скотина и ты вправе меня ненавидеть, но, пожалуйста, прости, потому что без тебя мне хочется сдохнуть. Я готов пойти на всё! Я сделаю всё что ты захочешь! Скажи! Но только прости меня…

Маша подумала, что в этот момент он похож на безумца. Она позабыла все слова, а от его — вихрь в голове. Он готов пожертвовать всем ради неё? А если это очередная ложь?

Максим, как будто опомнившись, отпустил её локоть, но девушка схватила его за руку в попытке остановить… Машинальное движение. Осознав его, тут же отпустила мужчину… Они стояли молча, разглядывая друг друга, пока Максим не открыл для неё дверь. Он поцеловал её в щеку и с мольбой прошептал:

— Подумай…

У Маши кружилась голова.