Глава 13

Кто, чёрт возьми, такой это Волкан?

Эта мысль не давала мне покоя всю дорогу. Фотоаппарат я достала уже через пять минут пути — открывшийся вид на горные террасы с чайными плантациями завораживал, а дикие растения, каких не увидишь в Москве, вызывали любопытство и желание запечатлеть их. Я сильно замедляла нас, но мой спутник молчал, останавливался, ждал, когда я нащёлкаю кадров вдоволь и продолжал путь.

Я уже скоро оценила удобство комбинезона с немного скользким верхом и ботинок, ставших продолжением ноги: тропа местами была узкой, я скользила по щербатому боку горы, не цепляясь плотным синтетическим покрытием ткани, а нога вставала уверенно даже на каменное крошево — в кроссовках на тонкой подошве я бы шла будто босиком и изодрала свой спортивный костюм в лоскуты.

— Спасибо за экипировку, — благодарила мужчину от чистого сердца, когда он устроил для меня привал. — Но это ведь личные расходы, которые я не оплачу.

Он пожал плечами и приложился к фляжке с наслаждением. Я заметила, что за всю дорогу он не сделал ни одного глотка, в отличие от меня — я выдула воду на первых двух километрах.

— Может, ты мне всё-таки объяснишь, что всё это значит? — потребовала, когда он утёр губы и наполнил наши фляжки из канистры, которую нёс.

— Может быть, — согласился он. — Нам туда, — кивнул вниз.

Мы сидели на небольшом выступе горы, у подножия которой текла быстрая шумная речушка, столь бурная, что определить глубину на глаз не представлялось возможным. Но буруны и водовороты намекали, что утонуть в ней можно. Она скрывалась в зарослях, но вдоль неё можно пройти.

— Спустимся по распадку до места, — продолжил Волкан, — там отдохнем. Оттуда уходить будем низами. К полуночи доберемся.

— Темно же будет в горах… — Мне не нравилась перспектива.

— У тебя фонари в мешке и местность там хоженая. Пойдём по кругу — дольше, но идти всё время вниз. Мост бы перейти посветлу.

— Понятно… — зачем-то сказала, хотя всё было непонятно.

Я тяжело вздохнула. Занятия йогой воспитали во мне выносливость, но тело в неволе ослабло. Живя у Энвера, я набрала вес до прежнего, что был до заточения в клетку, но с ним будто приобрела бессилие — вдруг вернувшиеся килограммы ощутимо отяжелили. За сегодняшний затяжной подъем три тысячи раз пожалела, что не практиковала осанны всё это время затишья.

— Устала? — сочувственно спросил Волкан и ошарашил неожиданной лаской — провёл по щеке костяшками пальцев, очерчивая скулу.

Я смахнула его руку, взглядом выражая протест — ещё не хватало! Вдвоём в горах, я от него завишу… Что это было, разрази его молнией?!

* * *

Анкара, офис Европола. Днём раньше

Цинизм следователей международной организации зашкаливал — им плевать на девушек, главное — накрыть всю сеть Месута и Кемрана. Это и в моих интересах тоже — иначе нам с матерью и Валентине не видать спокойной жизни, но отсюда я не мог помешать мразям родственничкам добраться до ясноглазой русской. Что она стала открытой мишенью, после моих показаний понимали даже следователи Европола… и разводили руками — все их действия координировались из центрального офиса в Гааге, а команды спасать одну русскую девчонку и жертвовать успехом всей операции никто не собирался.

Я ломал голову, как обыграть и Кемрана, и Европол. Валю нужно было уводить из замка — я не думал, что всё так затянется, когда ехал сюда. Мать продолжала ходить на работу, а я безвылазно сидел в гостинице под собственной фамилией — давать повод для беспокойства Месуту раньше времени не следовало, но душа разрывалась от мысли, что Валю вот-вот навестит мой братец. Уж он оторвётся…

Ни организованный моими ребятами налёт на здание муниципалитета, ни взорвавшаяся от якобы случайного столкновения со скутером во время заправки яхта Месута, ни организованный побег невольниц от клиентов, ни «внезапное» нашествие проверяющих органов на мои хостелы, из которых братцу приходилось вывозить добровольно-принудительных русских проституток — ничего из этого надолго от моей Валентины Кемрана не отвлечёт. Я чувствовал предел его терпения и жалел, что не имею столь извращённого ума, чтобы планировать и доставлять ему и дядьке неприятности. У меня были только Толга и Волкан — всего двое, кому я мог доверить девушку. Но Толга улетел в Россию — я подозревал, что угрозы Кемрана привезти сестру Вали не пустые, нужно было подстраховать девочку. А Волкан…

Он единственный в охране дома, кто не подкуплен Кемраном. И на него, судя по всему, не удалось накопать досье. Брат цедил его имя сквозь зубы, а Месут смотрел как на врага народа — уверен, парень перед ними и законом был чист. Чем и снискал моё уважение и доверие. Волкан работал у меня полгода. Отморозка и извращенца Онура пару месяцев назад приставил к нему мой братец, в который раз вызывая у меня бессильную ярость. Я уже серьёзно вынашивал идею просто пристрелить кровного ублюдка, но что бы это по большому счёту решило?

Звонок Волкана звонко разбил тишину гостиничного номера.

— Слушаю.

— Приезжали парни Кемрана, крутились с Онуром, о чём-то беседовали. Слышал только, что о твоей гостье. Мне не доверяют, — он хмыкнул.

— Amına koyum! — выругался я, вскочив и вцепившись пятернёй в волосы. — Увози её!

— Не вопрос. Дамла, как ты и приказал, отправила сына к родне в Туглалы, работников рассчитала. Кемран снял охрану с дальнего проезда — девушек из хостелов свозят на фабрику. Диренс там завтра устанавливает по периметру камеры.

— Самое время.

— Да, ты неплохо расчистил дорогу, — усмехнулся Волкан.

— Старался.

— Есть ещё один момент — Валентина передала весточку родным через русского туриста.

— Это уже ничего не решает. Паспорта девушек Кемран наверняка уничтожил, живыми он их не оставит. А европолиция не чешется. Мне кажется, они собираются её пустить живцом в посольство в Трабзоне с прослушкой.

— Чтобы её передали Месуту и вернули на фабрику, — он озвучил мои догадки. — Им нужна вся цепочка от послов до шестёрок — это понятно. Как и то, что её там ждёт.

По коже прокатился мороз, а перед глазами всплыл тот день, когда я приехал на фабрику за Ольгой и Светланой — девушками, которые прилетели с Валентиной и меньше других пробыли в неволе. И как Валя упала в мои руки, до смерти напуганная и отчаявшаяся, я тоже помнил и видел в кошмарах. Волкан тогда увёз девчонок в частную клинику к моему врачу. Это был первый и последний раз, когда мы были на заброшенном заводе. Как мог, я дистанцировался от делишек брата, «щедро» по-братски разделившего со мной невольниц — Валя попала в число тех, кто приносил деньги на мой нетронутый счёт. Он уже арестован, как и движимое, и недвижимое имущество. Лишь замок испокон веков принадлежал моему отцу, никак не замешанному в наших с матерью преступлениях, и потому он остался вне интересов Европола.

— Когда привезу в Анкару — позвоню.

Волкан отбил звонок, а я тут же набрал номер Дамлы:

— Завтра Волкан заберёт Валентину, и ты…

* * *

Турция, в горах Трабзона

Дорога мне показалась слишком уж длинной. В следующий раз привал сделали через час, в живописном месте на берегу реки. Волкан развёл бездымный костёр и вытащил пакет с маринованным мясом. Сложив из камней небольшой очаг, разложил его на решётке и поставил жариться.

Я сидела, сбросив ботинки и скинув верхнюю часть комбинезона. Когда мужчина решительно подошёл ко мне с ножом, вскочила.

— Не трону я тебя, повернись спиной.

— Зачем это? — я устала и спорила лишь из чувства самосохранения, уже раз триста пожалев, что согласилась на эту затянувшуюся экскурсию.

Он сбросил на камни свою штормовку, развернул меня к себе спиной и снял кепку. Потом спустил немного ниже плеч резинку с хвоста и… одним рывком отрезал волосы.

— Закопай под камни, — протянул мне вьющийся пучок.

Я открыла рот и буквально задохнулась от эмоций.

— Да… Да ты при…

Он закрыл мне рот ладонью:

— В горах нельзя кричать. И я не понимаю по-русски, — добавил, улыбнувшись, и спросил: — Поняла? — Я кивнула. — Не будешь кричать? — Я замотала головой, и он меня отпустил. — Закопай.

— Ты что творишь? — зашипела я на него, задыхаясь от слёз — было безумно жаль любовно отращённые волосы, а обида и ярость добавляли соли. — Ты совсем? — я покрутила у виска, одной рукой ощупывая голову. Ей — голове — стало непривычно легко, но лимит моей выдержки эта несусветная наглость исчерпала. Я заплакала, зло размазывая слёзы по щекам. — Что вы все за уроды?.. — стенала, не в силах успокоиться. — Что вы за звери?..

Не унималась ещё долго, потихоньку исчерпывая запас эпитетов, которые раздавала всем встретившимся мне туркам. Волкан не отвечал — он не понимал по-русски, просто дожаривал тонкие ломти мяса. Когда оно было готово, достал контейнер с овощами, купленными накануне на рынке, и разлил в кружки от термоса уже некрутой кипяток.

— Поешь, пару часов отдыха и пойдём дальше.

— Где это чёртово озеро?! — психовала я бессильно. — До него идти было всего ничего, а у меня чувство, что мы весь Ризе прошли…

— Так и есть, северянка, — серьёзно ответил мужчина, усаживаясь рядом и вытягивая ноги. — Мы уже проходим Трабзон.

— Чего?! — Я чуть не выронила из рук бумажную тарелку, на которую Волкан наложил мясо горкой. — Ты куда меня ведёшь?!

— В Анкару. Ешь. Дотемна надо мост перейти… — настаивал Волкан, размешивая в кипятке кофе из магазинных пакетиков. — Его и днём-то трудно пройти.

— Ты кто такой вообще? — прищурилась я.

Мужчина дотянулся до своей штормовки, распахнул её, заставив меня похолодеть от страха — из застёгнутого на пуговицу внутреннего кармана торчала рукоять пистолета. Из кармана пониже вынул удостоверение и протянул мне.

— Серхат Катлама, майор Национальной полиции Турции…

Взять кружку с кофе он не успел — я, едва не бросив тарелку, обрушилась на его шею с дикими слезами. Так ещё никогда не ревела, заливала его слезами не хуже недавнего ливня, целовала лицо и обнимала за шею, не давая вздохнуть. Льнула, как к щиту от всех напастей, едва ли ощущая его руки на спине и слыша глухой с улыбкой голос:

— Ну-ну, задавишь ведь, северянка…

— Но как… почему? — спрашивала раз за разом, заглядывая в его глаза и ища в них ответы на миллион вопросов.

— Дай хоть поесть, — Волкан отцепил мои руки со своей шеи и усадил меня рядом — я и не заметила, как запрыгнула ему на руки. Стало стыдно, мокрые щёки залились жаром. — Потом кое-что расскажу…

* * *

Рассказ не слишком затянулся, но то, что я узнала, реабилитировало Энвера в моих глазах. Я ведь чувствовала, что он тоже невольник, как и я. Волкан — никак не могла называть его настоящим именем — рассказал, что мой божественный мерзавец даёт показания в Европоле вместе с матерью. Всё радовало, кроме одного…

— …Толга присматривал за девочкой и отцом, незаметно, чтобы не напугать.

Меня трясло от паники — что может один против… Черт его знает скольких. Воображение рисовало сцены одну страшнее другой: то Юльку запихивают в большой черный джип и увозят, как меня, чартером в клетку; то насилуют, то… убивают. От мужчины не укрылось моё состояние, он присел рядом и провёл костяшками пальцев по скуле, едва касаясь кожи:

— Не волнуйся, северянка, Европол сотрудничает с ФСБ, и моё ведомство тоже связалось с вашей службой безопасности, с отцом и сестрой ничего не случится.

— А я? Когда я попаду домой?

Волкан нахмурился.

— Не скажу точно, придётся немного подождать.

— Ты скажешь ему?

— Представлюсь по форме, — улыбнулся мужчина, понимая, кто владел моими мыслями последние полчаса, — но роль отыграть надо до конца. Так что вставай, северянка, надо идти. Ночью мы должны добраться до Анкары.

— Пешком?! Я ноги стёрла… — повернула к нему пятки с большими водяными мозолями, — носки не спасли.

Мужчина прицокнул языком, раскрыл походную аптечку и обмотал мне ноги бинтами, сверху намотал портянками ловко разрезанное кухонное полотенце, в которое Дамла завернула сырные лепёшки. Носки закрепили перевязь, и ботинки сели по ноге плотно.

* * *

Дорога к свободе не показалась легче — я вымоталась с непривычки так, что могла бы уснуть даже на острых камнях. Ноги казались налитыми свинцом, а остальное тело ватным, хотя я шла налегке. Бросив после спуска снаряжение за ненадобностью, Волкан уложил в свой рюкзак пару оставшихся лепешек и кусков жареного мяса, и двухлитровую канистру с остатками воды — набирать из, казалось бы, хрустально-чистой реки отказался, сказав, что выше в нее могут сливать сточные воды с чайных плантаций. Я держала в руке фонарик, а снова быстро опустевшая фляжка болталась на поясе, раздражая неподъёмной тяжестью. Всё мешало и вызывало желание заныть. Но я кусала губы и переставляла ноги с упорством фанатика, взбиравшегося на Афон — путь домой оказался не таким, как я его себе рисовала: дяди в чёрных костюмах, бойцы спецназа, завёрнутые за спины руки моих обидчиков, я с триумфальным взглядом в чёрной машине, мягкое кресло самолёта и…

— Привал, — прервал моё единственное развлечение на пути Волкан — фотографировать я уже ничего не хотела, а воображение скашивало тяготы.

— Даже не знаю, рада ли я… — Привалилась к скале боком, с сомнением смотря на тропу. — Боюсь, я уже не встану.

— Немного осталось, — сочувственно успокоил сотый раз за сегодня мужчина, наполняя мою фляжку. — Прислушайся — автобан уже близко. Ниже метров сорок канатный мост…

Я со стоном сползла по щербатой стене и вытянула ноги поперёк тропы — я на земле-то едва держала равновесие. Снова хотелось заплакать, снова прикусила губу.

Закатное солнце заливало посеревший мир нежно-розовым с золотыми переливами перламутром. Вершины гор загорелись кострами уходящего дня, завораживая взгляд.

— Сфотографируешь? — Волкан сидел рядом и смотрел туда же.

Я сняла с шеи фотоаппарат — показалось, что сбросила кирпич — и сунула в руки мужчины, замотав головой, разминая словно затёкшие от ремешка мышцы.

— Откуда ты эту тропу знаешь? Нельзя было как-то цивилизованно, что ли…

— Нельзя было. Тебя хватились уже несколько часов назад, а я сегодня вроде как на выходном, как всегда уехал на машине домой и к твоему исчезновению отношения не имею. Мало ли что тебе взбрело в голову, — усмехнулся он.

Я повернула к нему эту самую голову, иным способом не в силах выразить ироничное недоумение. Впрочем, Волкан всё понял:

— Охрана делала ставки на тебя, когда сбежишь в следующий раз и как. А Дамла распустила слух, что ты интересовалась горной тропой, по которой уходят работники… Ведь интересовалась?

«Предсказуемая…» — всплыло в памяти.

— У Дамлы нет, но да — были такие мысли, — призналась, теперь точно зная, что отвела меня от этой затеи рука Всевышнего — не иначе.

— Так что вставай, северянка, мост пройдём, там до автобана сто метров, ещё километр ниже есть заправка и небольшой маркет. Будем превращать тебя в турчанку. Выбирай имя, пока идешь.

* * *

Турция, Анкара. «Deeps Hostel»

Дверь распахнулась без стука, в номер уверенным шагом, как к себе домой вошёл Месут, окинул взглядом комнату с двуспальной кроватью и выходом на балкон, скривился в злорадной ухмылке:

— Надо было прибить тебя самому вместе с этой девкой. Где она?

— Под кроватью, — ответил, закрывая журнал и закидывая ногу на ногу. — Проверь, если не веришь… дядя.

— Скалишься, щенок? — недобро прищурился пришелец из прошлой жизни. — Ну скалься, пока зубы целы. Я тебе их с челюстью вырву!

Я был спокоен — ждал визита. Правда, был уверен, что приковыляет в своём суперскелете Кемран, но видимо, ему всё ещё не до меня. Это плохо. Он может нанести визит «вежливости» позже, когда здесь будет Валя.

Демонстративно оскалился и резко выпалил, подавшись вперёд:

— Аф!

Месут нервно дёрнулся и, наградив убийственным взглядом, хлопнул дверью так, что на люстре зазвенели подвески, а сама дверь отпружинила и ударилась о стену. Я расхохотался, зная, что дядя, идя к лифту, слышит.

Но смеяться долго не приходилось. Закрыл дверь, игнорируя любопытство пары выглянувших из своих номеров постояльцев, и взял в руки телефон…

* * *

Турция, Трабзон.

На автозаправочной станции в супермаркете.

— Айла.

— Отличное имя, тебе идёт, — одобрил Волкан. — Иди в кафе, заказывай еду, я куплю кое-что.

Он сунул мне в руки свой рюкзак и прошёл турникет супермаркета, расположившегося на обочине государственной трассы. Вытянутые в линию забегаловки дразнили запахами, я подошла к стойке той, напротив которой меня оставил мой спутник. Глазами съела бы всё, но устала так, что могла заснуть лицом в тарелке. Взяла кофе, пару салатов и что-то первое попавшееся мясное Волкану. То и дело искала его взглядом между торговых рядов, но, разумеется, безрезультатно.

Он вернулся через несколько минут с большим пакетом. Положил его на стул рядом. Ели молча, когда я допила большой стакан двойного кофе, отправил меня в туалет:

— Направо за кафешками. Переоденься и вымой голову — там тоник, — кивнул на покупки.

— Какой-то дешёвый детектив… — запротестовала я, но встала.

— Выйдешь к заправке, попробую найти попутку…

В пакете оказалось прямое платье в стиле сафари с ремешками, клепками и карманами, босоножки на плоской подошве, небольшой фен, тоник для окраски волос в тёмный шоколад — под цвет платья — и заколка. Ночью в маркете было немноголюдно, а в туалете совсем пусто. Я переоделась в кабинке и вымыла голову. Нужно было подождать хотя бы минут двадцать и лишь потом смывать, но просидеть на крышке унитаза — чтобы не привлекать внимание какой-нибудь случайной посетительницы странными манипуляциями, я выдержала от силы десять минут — считала секунды, загибая минуты пальцами, и засыпала на ходу. Одно радовало — в этой одежде стало легко и не тёрло больные мозоли.

Смыв тоник, я вышла на заправку и поискала глазами Волкана. Он был уже в легких спортивных брюках и светлом лонгсливе[16] — под стать моей одежде — и разговаривал с каким-то мужиком у кассы в павильоне оператора. Когда вышел и увидел меня, окинул взглядом:

— Неплохо.

— Почти угадал: платье немного велико, но ноги не трёт. Мог бы взять лейкопластырь, — поморщилась.

— Не подумал… — Он забрал у меня пакет с ботинками и комбинезоном и зашвырнул его в мусорный бак сбоку. Вернулся ко мне, взял под локоть и сообщил: — Нам повезло — через три с половиной часа будем в Чоруме, а оттуда на такси до Анкары. — Он взглянул на часы. — Одиннадцать. Даже раньше, чем я рассчитывал с поправкой на тебя.

Водитель, с которым разговаривал Волкан в павильоне, наконец, вышел и, увидев меня, окинул взглядом.

Через минуту мы уже выезжали на автобан. Мой спутник сел впереди, а я устроилась сзади, прислонив голову к прохладному стеклу. Закрыла глаза, улыбнулась мысли, что пусть тяжёлая, но это — дорога домой…

* * *

Турция, Анкара. «Deeps Hostel»

В Анкару приехали засветло. Автобусы уже вышли на маршруты, и до нульзвездночной гостиницы мы добрались на общественном транспорте — Волкан просто мастер путать следы. Он поглядывал на часы, видимо, куда-то торопился.

Когда, тихо о чем-то объяснившись на ресепшне, провёл меня на второй этаж и остановился у двери с табличкой «№ 17», у меня замерло сердце — сейчас я увижу своего божественного мерзавца.

Волкан постучал, за дверью раздались шаги, она открылась и…

…я чуть не свалилась на пол — ноги подкосились, когда взгляд Энвера безошибочно в первое же мгновение врезался в мой взгляд. Будто он через дверь видел, где я стою за ней, и смотрел в мои глаза, еще не открыв её.

— Валентина…

— Энвер…

Волкан кашлянул и подтолкнул меня за локоть вперёд, прямо в руки постояльцу.

* * *

Не сразу заметил, что у Вали короткие и какие-то блеклые зеленовато-коричневые волосы. Обнимал её, чувствуя тепло прижатого к себе дрожащего тела и думать не мог ни о чём. Хотелось её целовать и любить. Мою русскую предсказуемую дурёху.

Мир, будто замер для нас, но в движение его тут же привели уже знакомые интонации, как у следователей Европола, прозвучавшие в голосе Волкана:

— У меня от силы час, а поговорить есть о чём.

Он прошёл в комнату мимо нас с Валей, повернулся к нам, подождал, пока я закрою дверь, и вытащил из кармана спортивной куртки удостоверение, раскрыл и протянул Энверу:

— Серхат Катлама, майор Национальной полиции Турции. Энвер, у меня много вопросов и мало времени…