Глава 5 · Бирнский королевский университет магии

/Кимберли Уэст/

Когда экипаж моего фиктивного жениха его светлости Ричарда Честона въехал на территорию университета, мое сердце забилось немного быстрее. И намного радостнее.

Я всем сердцем любила Бирн — Бирнский королевский университет магии имени его высочества Генри Эльского, гордилась тем, что училась именно в нем, и считала его своим вторым домом.

Когда я кому-то рассказывала о Бирне, я все время использовала слово «самый». Самый известный. Самый старый. Самый престижный университет магии нашего королевства. И преувеличением это не являлось.

Бирн входил в «Золотой треугольник» сильнейших университетов магии мира. Его диплом являлся пропуском в высший свет и магическую элиту королевства, а сама учеба давала возможность уже с первого курса получить доступ в лучшие научно-магические лаборатории мира. Правда, для этого нужно было получить статус Помощника декана факультета университета по какому-нибудь виду исследования.

Именно эта возможность стала решающим фактором для выбора Бирна, ведь у меня была мечта, для осуществления которой нужно было попасть в знаменитую лабораторию целительского факультета Бирна.

Претворить возможность в жизнь помогало ещё то, что во время учебы не приходилось беспокоиться о месте проживания, одежде, вопросах питания. Ничто не отвлекало ни от основного учебного процесса, ни от факультативных занятий.

Все студенты с первого курса проживали в общежитиях, расположенных на территории университетского города, а со второго — в так называемых «домах», которые являлись одновременно местом проживания и административным подразделением университета.

Домов было столько, сколько факультетов, и каждый назывался в честь одной из знаковых для университета личностей, связанных со своим факультетом.

Например, я проживала в Доме Блант — в Доме имени профессора Эмилии Блант. Великая леди десять лет назад являлась деканом целительского факультета Бирна и отличилась созданием заклинания, мгновенно останавливающего кровь.

В Доме имелись жилые апартаменты для студентов, преподавателей, столовая, библиотека, спортивный зал и все необходимое, чтобы как можно реже выходить за пределы его территории, на которой проживало почти триста магов.

Подобная система проживания была учреждена создателем и первым ректором Бирна его высочеством Генри Эльским. Именно он принял решение обеспечить студентов жилплощадью на протяжении всего обучения в университете, за что до сих пор ему благодарны все студенты.

Именно такая система проживания и позволила организовать теневой лазарет, поскольку доступ чужаков на территорию Дома целителей был ограничен — не имея разрешения одного из проживающих, на территорию Дома невозможно попасть.

В каждом Доме были свои кухня и столовая, ежедневно готовили завтраки, обеды, ужины, всегда были перекусы. Комплекты формы тоже выдавали. Для девушек — форменные платья в количестве четырех штук: два из тонкой легкой ткани, одно — из более плотной и одно — шерстяное. Туфли, ботинки, сапоги, плащ, пальто, шляпки под форму и перчатки тоже были включены в понятие «форма».

Когда экипаж остановился у Дома Блант, первым вышел Ричард Честон и галантно подал руку, помогая мне выйти из салона. Я вложила пальцы в широкую мужскую ладонь, а, когда выбиралась из экипажа, в поле зрения попали лица девушек из нашего Дома. Я бы не обратила на них внимание, если бы не их выражение.

Одинаковое.

Потрясенное.

— А вот и первое испытание, мои друзья, — раздался из экипажа приглушенный голос Роджера Оллина. — Эти студентки должны поверить в ваши чувства, а потом всем вокруг о них рассказать с придыханием и восхищением.

Я взглянула на Ричарда и встретила его синий пристальный взгляд. Честон улыбнулся и с легким прищуром еле заметно кивнул мне, мол, не волнуйся.

Все должны поверить? Учитывая строгие правила университета, его светлость Ричард Честон мог всего лишь на несколько мгновений дольше, чем положено этикетом, удержать мою руку в своей, и поцеловать мои пальцы более жарко, чем разрешалось тем же самым этикетом.

Именно это Честон и проделал. И с таким видом и чувством, словно получал огромное удовольствие от происходящего. На какие-то короткое мгновение его большая ладонь вдруг показалась мне слишком горячей, а губы — чересчур смелыми и наглыми. Но я вовремя опомнилась и не вырвала свои пальцы. Зато ощутила, как предательский румянец заливает шею и щеки.

Честон, что же, смутил меня⁈ По-настоящему⁈ Хотя я не смогла припомнить, чтобы кто-то из знакомых мне парней так неприлично долго целовал мои пальцы.

— Жаль, что дорога так быстро закончилась, и нам приходится расставаться, — с откровенным разочарованием в голосе проговорил Честон, поднимая светлую голову от моей руки и встречаясь со мной взглядом.

— Ненадолго, — улыбнулась я как можно мягче, хотя очень захотелось побыстрее скрыться за стенами Дома.

— Увидимся вечером? — Ричард все еще удерживал мою руку в своей. А я, умом понимая, что он действует в рамках нашей легенды, все равно ощущала непривычную для меня эмоцию — смущение.

— Конечно, увидимся.

— Во сколько ты будешь свободна?

— После шести.

— До этого счастливого часа будет трудно дожить.

— Ричи, не перебарщивай. Не цитируй пьесу великого Райбона! — тихо фыркнул Роджер из экипажа. — Девушки ее знают наизусть.

Я тоже не сдержала легкого скепсиса во взгляде. Мой же жених лишь белозубо улыбнулся и, наконец, отпустил меня. Обернулся, подзывая слугу, который сидел рядом с возницей.

— Джек, отнеси саквояж моей невесты в ее комнату.

— Как прикажете, ваша светлость. — Парень ловко соскочил на землю, подхватил саквояж и вопросительно посмотрел на меня.

— Можно. Проходи, — разрешила я, иначе чужак не смог бы пройти сквозь магическую защиту Дома Блант.

— До вечера, Кимберли.

— До встречи, Ричард.

Я направилась к главному входу в Дом, с улыбкой здороваясь со знакомыми целительницами, те же отвечали мне, жадно и с плохо скрытой завистью рассматривая с ног до головы.

В этот момент я осознала — для этих девушек со мной происходила невероятная история — та самая, о которой мечтает каждая вторая в нашем королевстве. Обычная девушка из мелкого дворянского рода без длинной родословной стала невестой одного из высокородных — потомка великих драконов.

— Кимберли, я не ослышалась? Ричард Честон назвал тебя своей невестой?

Вопрос прилетел в спину. Голос я узнала, несмотря на то, что прозвучал он непривычно — тускло, холодно и, наверное, даже враждебно.

Я уже занесла ногу за порог, но вынужденно обернулась, так и не переступив его. Джек с моим саквояжем тоже остановился.

Видимо, девушки из Дома Блант слишком долго переваривали ту сцену, свидетелями которой только что стали, поэтому и вопрос сформулировали не сразу.

Пока медленно и нехотя оборачивалась, я вдруг совершенно отчетливо осознала, как сильно попала, и от осознания меня бросило в холодный пот.

Мне ли было не знать, как сильно мечтали целительницы с первого по четвертый курс удачно выйти замуж. Многие девушки только для этого и поступили в королевский университет магии. А Ричард Честон, без всяких сомнений, являлся одним из самых желанных женихов нашего королевства.

Я часто слышала, как одногруппницы причитали из-за строгих правил поведения, царивших в университете магии и мешающих кокетничать с парнями. Как критиковали унылую коричневую форму, больше напоминающую балахон, чем платье, и возмущались, что её нельзя освежить ни изящным белым кружевом, ни изысканной брошью с драгоценным камнем.

— Нет, ты не ослышалась.

Я с натянутой улыбкой встретила колючий взгляд Эммы Глостер, с которой за три годы совместной учебы у меня сложились теплые дружеские отношения.

— Но… разве официальная помолвка состоялась? Я ничего не слышала. Может быть, кто-нибудь из вас что-то знает?

Эмма внимательно осмотрела лица всех девушек, стоявших неподалеку от нее. Но каждая целительница лишь качнула головой, подтверждая, что тоже ничего не слышала.

— Эмма, дорогая, ты не больна? Ты очень бледная. — Я задала вопрос без всякой задней мысли, но почти сразу же осознала, что прозвучал он насмешкой.

— Не больна, — сквозь зубы процедила одногруппница, зло сверкнув голубыми глазами. — Будь добра, ответь на мой вопрос.

— Насчет помолвки?

— Да!

— Официальная помолвка состоялась сегодня утром в доме моего дяди лорда Мейсона. Соглашение подписали с двух сторон.

— Но… как? — выдавила из себя Эмма, второе слово я еле расслышала.

— Что «как»? — вздохнула я.

— Как у тебя это получилось⁈

— Ричард настоял. — У меня вышло совершенно естественно пожать плечами. — Это была его идея. А я все равно сомневалась.

Лица всех девушек без исключения вытянулись. Вероятно, от шока. Показалось, что сейчас все дружно хлопнутся в обморок.

— Ты… сомневалась? — кто-то из девушек справа недоверчиво пискнул.

Я снова пожала плечами. Мол, да, что в этом такого?

— Чему ты удивляешься? Это же наша «железная леди», — буркнула одна из девушек. — Как известно, у нее нет сердца.

Я давно знала о своем прозвище, которое меня совсем не удивляло и не обижало. Девушки считали так, потому что я только и делала, что училась и работала, и за три года учебы ни в кого не влюбилась.

— Я даже не знала, что вы знакомы, — пробормотала Эмма.

— Разве ты не помнишь случай «темной руки»? — тихо уточнила я, ведь Эмма была одной из тех, кто помогал в теневом лазарете с момента его основания.

— На втором курсе? — нервно усмехнулась девушка. — Но после той встречи вы больше никогда не встречались!

— С чего ты взяла? — притворилась я удивленной.

— Я вас никогда не видела вместе! А из вас кто-то видел их⁈

Эмма вновь въедливо всмотрелась в каждое девичье лицо, и все девчонки, как один, качнули головами.

— Видела — не видела, какая разница? С сегодняшнего дня мы с Ричардом помолвлены. Не хотите меня поздравить?

Я заставила себя широко улыбнуться и встретилась взглядом с Эммой. И мгновенно осознала, что зря задала этот вопрос.

К сожалению, я поняла это слишком поздно.

— Поздравить? — ледяным голосом переспросила Эмма Глостер и смерила меня таким высокомерным взглядом, от которого меня покоробило. — Кимберли, ты издеваешься? Все на факультете знают, что мой отец мечтает увидеть меня герцогиней Вирской, а я из-за этого с первого курса кручусь вокруг Честона. Но только на третьем он заметил меня. А теперь я должна поздравить тебя? Ты… У меня даже слов нет. Приличных!

Эмма резко осеклась. Ее голос перешел на опасные вибрации и, видимо, она резко осознала, что теряет самообладание и ведет себя неподобающе.

Я же лишь огромным усилием воли держала лицо, а сама судорожно пыталась вспомнить, знала ли я о желании Эммы стать герцогиней Вирской или нет. Но мысли скакали и путались, и я отправила себе импульс спокойствия.

Успокоившись, поняла, что не могу вспомнить ни одной фразы Эммы или ни одного поступка девушки, которые бы этим утром могли напомнить мне, что она влюблена в Ричарда и хочет стать его женой. И тем самым остановить меня.

Выходит, Эмма ошибалась. Не все на нашем факультете следили за её личной жизнью и были в курсе матримониальных планов Глостеров.

— Я не знала, что ты влюблена в Ричарда. Я…

— Я не влюблена в него, Ким, — перебила меня Эмма. — Причем тут любовь? Выгодный договорной брак для двух семейств: Честонов и Глостеров. Ее величество тоже была не против моей кандидатуры. Кстати, королева в курсе вашей помолвки?

Вряд ли. Хотя Честон мог уже и отправить сестре магический вестник с шокирующей новостью. Но об этом я пока не имела информации, поэтому честно ответила:

— Не знаю.

— Что ж, бывает, — медленно проговорила Эмма, её красивое лицо совсем стало холодным и чужим. — Жаль, что я ошиблась в тебе, Кимберли. Я считала тебя подругой. А ещё порядочной.

Это был удар под дых, — у меня, действительно, перехватило дыхание. От несправедливых слов.

— Я смогу простить тебя лишь при одном условии — если у вас с Честоном случилась такая великая любовь, о которой со временем сложат легенду. Если же нет, то наши дороги с этого дня будут идти лишь параллельно.

Эмма отвернулась и ушла в сторону дубовой аллеи — гордости Дома Блант, а я недоверчивым взглядом прожигала ее невероятно прямую спину.

Простить меня? За что?

Все-таки высокородные, а Эмма была из них, заносчивые и чересчур гордые, считают, что мир крутится только вокруг них.

Я заставила себя посмотреть в глаза каждой из девушек, что стали свидетелями некрасивой сцены. К своему облегчению, из восьми лишь две смотрели на меня волком, остальные выглядели просто растерянными.

— Всем хорошего дня, — кивнула я и, наконец, вошла в Дом.

— Кимберли, поздравляю тебя! — раздалось несколько неуверенных голосов за спиной, а меня охватило сильнейшее раздражение.

Раньше Эмма Глостер никогда не кичилась своим высоким положением в обществе и древней родословной, вела себя сдержанно и с достоинством. Как и положено себя вести единственной дочери герцога Глостера и истинной леди.

Выходит, сейчас Эмма так сильно разозлилась и расстроилась, что совсем не смогла сдержать эмоции?

Скорее всего, наше нежное прощание с Ричардом и его жаркий поцелуй моей руки оказались для нее слишком шокирующей и неприятной сценой, раз она планировала стать герцогиней Вирской.

Я поднялась на четвёртый этаж Дома, прошла по длинному коридору и остановилась у белоснежной деревянной двери. Приложила руку к замку своей комнаты, в которой я проживала ещё с одной девушкой — своей лучшей подругой Мирой Эйн, и открыла с помощью магии Дома (лишь я и Мира могли открыть нашу дверь).

Джек с саквояжем молча ступал за мной по пятам и теперь замер в ожидании. Стало интересно, расскажет ли слуга хозяину то, чему недавно стал свидетелем?

К моему удивлению, Мира оказалась в комнате. Подруга напевала под нос что-то веселое, вытаскивала вещи из саквояжа и раскладывала их в наш общий шкаф.

— Кимберли! Как я рада, что ты тоже решила приехать пораньше!

Карие глаза Миры мягко и радостно вспыхнули, девушка всплеснула руками, и толстая каштановая коса сделала кульбит с груди за спину.

Мира бросилась ко мне, её взгляд удивленно споткнулся о худощавую фигуру Джека. Парень же поставил мой саквояж у стены и низко поклонился.

— Я могу быть свободным, миледи?

— Можешь. Спасибо.

Когда за слугой Ричарда закрылась дверь, Мира сначала крепко обняла меня, затем отстранилась и принялась внимательно разглядывать. С самого первого курса подруга так встречала меня после долгой разлуки.

— И я рада тебе, Мира.

Я сдержала тяжелый вздох и с тревогой подумала, вдруг и Мира влюблена в Ричарда Честона? Возможно, что подруга делилась со мной и рассказывала о сердечной привязанности, а я просто не помню?

Я знала за собой этот недостаток. В моей голове задерживались лишь мысли касательно опытов, заклинаний, магических плетений, лечения и всего остального в таком же духе. Ведь страсть я испытывала лишь к учебе в Бирне, теневому лазарету и своим исследованиям в лучшей лаборатории мира. То, что мне было неинтересно, из моих мыслей мгновенно испарялось.