Глава 18. Откровения и открытия
– Что? Но…
Я подскакиваю на ноги и начинаю расхаживать взад-вперёд перед озадаченной мисс Лейн, горячо причитая:
– Я же обожаю кино и всё, что с ним связано! У меня сам Лос-Анджелес под боком! Сегодня я посетила одну из самых знаменитых киностудий, и это было… Вау! И вы! Вы, Агата, только что сказали, что я мыслю очень образно… Я всегда всё видела картинками! До приезда сюда я не вела дневник, а когда начала… Мне нравится записывать свои чувства, да так, чтобы была видна полная картина! Придумывать собственные фильмы… Такие, которые будут учить хорошему: добру, свету, честности или справедливости… Мисс Лейн, – бросаюсь я к ней, падая на колени и обхватывая её пальцы своими, – я нашла её… Нашла свою мечту.
Озадаченность на лице Агаты сменяется умилением, она улыбается мне нежно и касается тёплой ладонью моей щеки:
– О, детка… Я, разумеется, рассчитывала на совсем другое, но… Твои глаза горят, как никогда прежде, а это самое главное. Я рада за тебя, Ани.
– Спасибо, мисс Лейн, если бы не вы…
– Оставь, – легонько похлопывает она меня по плечу. – Мне приятно, что я смогла тебе помочь. И ты… – Женщина вдруг решительно поднимается с кресла и рукой манит меня за собой: – Пойдём, Ани, покажу тебе кое-что.
Я озадачиваюсь, но быстро встаю на ноги и иду вслед за старушкой.
Мы поднимаемся на третий этаж, мисс Лейн достаёт ключ из-под дна навесного горшка с цветком, и открывает дверь рядом с дверью её спальни.
Когда женщина приглашающим жестом пропускает меня вперёд, я словно оказываюсь в другой реальности. Прямо у окна в пол стоит ультрамодный на вид стеклянный стол, весь заваленный разными бумагами, стикерами с заметками и разнообразной канцелярией. У стены справа располагается закрытый, тоже стеклянный, шкаф с яркими обложками книг о космосе. Тут в принципе космос повсюду! Толстые энциклопедии, плакаты на стенах, сувенирные фигурки, солнечная система, выполненная настолько детально и красиво, что захватывает дух. Грифельная доска на стене слева, сплошь исписанная мелким и убористым почерком, и с разноцветными стикерами в некоторых местах с пометками тем же почерком.
И печатная машинка. Настоящая, с истёртыми буквами на клавишах.
Потрясающе!
Пока я любуюсь промо-плакатами книг мисс Лейн, написанных под разными псевдонимами, – а это совершенно точно её книги, – женщина проходит к невысокой картотеке у стола и выдвигает один из ящиков:
– Они были где-то здесь. Сейчас.
Я подхожу ближе к печатной машинке, которая стоит здесь явно, как памятник прошлому веку, и осторожно касаюсь пальцами клавиш. Это невероятно! Быть писательницей долгие-долгие годы, застать многие этапы развития литературы, быть причастным к ним… Мисс Лейн – потрясающая. Как и её рабочий кабинет.
– Вот вы где! – ликует мисс Лейн и разворачивается ко мне с двумя папками в руках, которые протягивает мне: – Здесь, Ани, две мои книги, адаптированные под сценарий…
– Вы не шутите?! – восклицаю я, перехватывая папки. – По вашим книгам сняли фильмы? Это же круто!
– Ничего особенного, – отмахивается женщина, слегка смутившись. – То, были 80-е годы, и из того, что я нафантазировала, мало, что можно было передать с помощью камеры. Спецэффекты ужасные. Я даю тебе эти сценарии, Ани, чтобы ты ознакомилась с тем, что тебе предстоит делать.
– Спасибо, Агата, я их обязательно прочту! И фильмы тоже гляну – жутко интересно!
– Пожалуйста, не жди от них многого, – просит она, коротко улыбнувшись, а затем вдруг смотрит на меня серьёзно и тихо говорит: – Там, в гостиной, я хотела сказать… Ты заслуживаешь ответного доверия, Ани. Если ты не против, я хочу рассказать тебе свою историю и о недавнем нападении на меня, в том числе. Присядем?
Я сглатываю внезапно возникшую сухость и киваю. Мы с Агатой занимаем места на модном кожаном диванчике у двери, и женщина сплетает пальцы в замок с такой силой, что они немного бледнеют. Она молчит некоторое время, её взгляд рассеивается, а затем начинает рассказывать:
– Мой сын был замечательным мальчиком, но слишком доверчивым. Он погиб, Ани, два года назад в автомобильной катастрофе.
– Мне… мне очень жаль, Агата, – накрываю я её руки ладонью.
Она коротко смотрит на меня и кивает:
– Спасибо, детка. Дэни познакомился с Шарлоттой ещё в старшей школе, – мрачнеет её взгляд. – Я умоляла его не торопиться, но он был так влюблён… Они поженились сразу же как закончили учебу. Он отказывался замечать её недостатки, буквально боготворил её. А вскоре на свет появились Ронни и Бонни, мои милые детки… Было слишком поздно, когда мы с Дэни распознали зависимость Шарлотты от наркотиков.
– Боже…
– Она очень хорошо скрывалась, Ани, а её вечная раздражительность… Мне казалось, что она всегда была такой. В общем, Дэни хотел ей помочь, умолял её пройти лечение, но она наотрез отказывалась, заверяла его, что контролирует ситуацию. Врала, что может бросить самостоятельно. Они постоянно ссорились, но всё было без толку. К тому моменту, они уже не жили со мной, потому я мало могла что сделать. Или не хотела. Шарлотта мне никогда не нравилась, и я слабовольно выбрала позицию осуждения и отчуждения. Я перестала видеться с внуками, Ани… А затем Дэни погиб. Нас с его женой больше ничего не связывало. Я отказалась от своей семьи уже давно. Полтора года я не представляла, как живёт Шарлотта и мои внуки, пока однажды она не появилась на пороге моего дома. Смерть Дэни подкосила и её. Но она пришла ко мне не за сочувствием, а за деньгами, Ани.
– Так это… Это она вас избила? – изумляюсь я.
– Не своими руками, нет. Она скатилась на самое дно, понимаешь? Начала связываться с такими же наркоманами, как она. Но по началу, Ани, я добровольно давала ей деньги, помня о внуках, надеясь, что она не всю сумму спустит на наркотики. И вот тогда, когда до меня дошло, что я поступаю неправильно, и появлялся её первый дружок. Затем другой. И вот недавно третий. Знаю, что я давно должна была обратиться в полицию, но…
– Ронни и Бонни, – понимаю я. – Вы знаете, как они живут? У них всё хорошо?
– Они оба невероятно сильные и сообразительные, – грустно улыбается Агата. – Я знаю это, потому что Шарлотта, как оказалось, не лишена чувства стыда. После первого нападения она привела погостить ребят ко мне. Они её любят, несмотря ни на что, представляешь? Именно поэтому я не могу…
– Но дети не должны жить в подобной обстановке, Агата! – цежу я сквозь зубы. – Я точно это знаю, потому что и сама…
– Жила так, я знаю, Ани, – перехватывает она мои пальцы и заглядывает мне в глаза, её собственные полны непролитых слёз. – Я так ошибалась, Ани… так ошибалась…
– Почему вы их не забрали к себе насовсем? – продолжаю я настаивать. – Почему позволяете Шарлотте творить зло снова и снова?!
– О, Ани-и-и… – не сдержав рыданий, прячет она лицо в ладонях. – Я… я ужасный человек!
– Это не так, – мгновенно смягчаюсь я и подсаживаюсь ближе к старушке, чтобы её обнять. – Не так, Агата. Мы… мы с вами что-нибудь придумаем, хорошо? Потому что так продолжаться и дальше не должно.
* * *
В трейлерный парк, где живёт Шарлотта Лейн со своими детьми, мы с Агатой приезжаем около десяти утра. Нас встречают покосившиеся открытые и ржавые ворота. И неровные ряды одноэтажных прямоугольных домиков. Вокруг запустенье и разруха. Я осознаю, что впервые вижу воочию доказательства, что и в Америке существует бедность и грязь.
– Боже, и я это допустила…
Мисс Лейн касается дрожащими пальцами лица, в глазах застыли ужас и стыд. Она мгновение смотрит на меня, а затем решительно выпрямляется и поправляет идеальную прическу, которую не смог испортить ветер, гуляющий по открытому салону моей машины, пока мы сюда ехали.
– И мне это исправлять, – твёрдо кивает она, когда я останавливаю джип у нужного нам трейлера.
Выяснить нынешний адрес Шарлотты нам помог Хьюго Коллинз, за что я ему безмерно благодарна.
Мы обе выходим из машины и подходим к тонкой, даже на вид, двери. Мисс Лейн цепляется пальцами в мою руку, и я понимаю, что, несмотря на всю свою решительность, женщина боится. Потому я сама стучу в дверь.
Нам открывают почти сразу.
Дверь распахивается, и первое что я вижу – это бейсбольная бита, зажатая в детских ручках. Мисс Лейн охает, а мальчишка на пороге свирепо хмурится. Но к нему почти сразу же подбегает светловолосая девчушка и, вцепившись в биту, чтобы отвести её вниз, шипит своему брату:
– Это же наша бабушка, дурак!
– Её-то я как раз меньше всего здесь ждал, – выплёвывает её брат и, вырвав биту из рук сестры, уходит в глубь полумрака дома.
Бонни смотрит на нас, краснея от смущения, и просит прощения:
– Извините его. И, пожалуйста, проходите. Правда, мамы дома нет, если вы приехали к ней.
У меня немеют пальцы от хватки мисс Лейн, я смотрю на неё, она потерянно мне кивает, отпускает мою руку и идёт внутрь. Я захожу вслед за ней.
Комната, в которую мы попадаем, кажется теснее бочки. В ней так же темно. Ронни развалился на стареньком диване у окна, поставив биту на пол между ног. Его фигуру подсвечивает экран небольшого телевизора, в который он пристально вглядывается. Точнее, делает такой вид.
Бонни подходит к окну с противоположной стороны дивана и явно нехотя одёргивает плотные шторы на нём:
– Мама не очень любит, когда солнце бьёт ей в глаза.
– Зачем ты пришла, ба? – вдруг грубо интересуется Ронни и ведёт подбородком в мою сторону: – И кого с собой притащила?
– Не верю, что твой отец не научил тебя обычной вежливости, молодой человек, – пеняет ему Агата, поставив бумажный пакет с гостинцами на кухонную тумбу. Старушка явно взяла себя в руки, становясь самой собой.
– Мой отец мёртв, – цедит мальчишка. – Он оставил нас здесь. Как и ты.
– Ронни, пожалуйста… – просит его сестра. – Ты нам что-то принесла, бабушка? Это так здорово!
– Не надо нам от неё ничего!
Бонни бросает на брата выразительный взгляд и спешит к пакету, чтобы заглянуть в него и разрядить обстановку благодарностью и добродушием, немного смущённым щебетанием.
Впрочем, её никто не слушает, о чём она прекрасно знает, но не опускает рук.
Мисс Лейн, не отрываясь, смотрит на своего внука. Тот вновь делает вид, что увлечён телепередачей о диких животных. Я же обращаю внимание на мусорный пакет, явно брошенный перед нашим приходом у двери, на чистоту и уют, которые здесь не предполагались, и ловлю смущённо-напуганный взгляд Бонни. Похоже, порядок в доме целиком и полностью её заслуга.
Где же их мама, которая и должна следить за порядком и своими детьми?
– Вы ночевали здесь одни? – спрашиваю я.
– Не твоё дело, – спешит огрызнуться Ронни.
– Конечно, нет! – одновременно с братом, заверяет меня Бонни. – Мама ушла по делам, как раз перед вашим приходом. Вы… вы из социальной службы? Бабушка, разве, это было обязательно? С нами всё в порядке.
Так вот чего она боится…
– Нет, я не из социальной…
– О, я вижу, что с вами всё в порядке! – язвит мисс Лейн, с отвращением осматривая обстановку, и вдруг выпрямляет спину ещё сильней, чтобы твёрдо заявить: – Вы немедленно отправитесь со мной. Собирайте свои вещи!
Ронни усмехается, а Бонни заметно бледнеет, она бросается к своей бабушке и хватает её за руку:
– Мы не можем оставить маму! Прошу тебя!
– Ваша мать… – начинает мисс Лейн, но её перебивает хриплый женский голос.
– Не позволит какой-то старухе вас забрать.
Я резко разворачиваюсь в сторону, очевидно, Шарлотты, которая появилась здесь невиданным образом. Сзади женщины покачивается ткань, закрывающая проход, который впотьмах я сразу не заметила.
Грязные спутанные светлые волосы; спортивные штаны в мелких пятнах от огня и засохшей грязи; пропитанная потом майка; и до невозможности потасканный вид. Изгибы локтей, сплошь усыпанные синяками от уколов…
Шарлотта убивает себя своими же руками.
Пока мы все находимся в некотором шоке, женщина проходит к кухонной тумбе, открывает ящик и вынимает из него пепельницу, полную окурков, которые вываливаются и падают на столешницу и дощатый пол. Но Шарлотта ищет ещё что-то.
– Твою мать, Бо! Куда ты дела мои сигареты?! Ах, вот…
Женщина чиркает зажигалкой, прикуривая сигарету не с первого раза, выпускает изо рта едкий дым и резко разворачивается к нам. В пальцах одной из рук зажата рукоятка ножа.
– Что, припёрлась предъявлять мне за недавний случай, старуха? – хищно скалится она.
– Мама!
Мисс Лейн, удерживая Бонни в своих руках, отодвигает её себе за спину, и строго отвечает Шарлотте:
– Убери нож, Шарлотта, ты пугаешь детей.
– Чёрта с два я буду тебя слушать! Вздумала забрать моих Бо и Ро? А вот хрен тебе! Пошла вон отсюда!
– Шарлотта, мы может решить всё по-хорошему, – пятясь, напряжённо уговаривает свою невестку Агата. – Позволь им жить со мной. Я о них позабочусь.
– Проваливай! – делает она выпад вперёд, размахивая ножом. – Я никогда тебе их не отдам!
Я бросаюсь между ними одновременно с мальчишкой, который выставляет биту прямо перед собой. Он отталкивает меня своим плечиком, мгновение смотрит на мать озлобленным взглядом, а затем разворачивается к ней спиной, обращаясь к нам:
– Уходите.
Бонни выворачивается из рук своей бабушки и встаёт рядом с братом, смотрит на нас умоляюще:
– Вам и правда лучше уйти.
– Видишь, ты им не нужна, старуха! – хрипло смеётся Шарлотта, опуская нож. – Ты никому не нужна!
Я беру совершенно несчастного вида мисс Лейн за руку и шепчу:
– Пойдёмте, Агата. Ну, же.
Она отрывает полный слёз взгляд от своих внуков и смотрит на их мать:
– Я не оставлю всё, как есть, будь уверена, Шарлотта.
Мисс Лейн первая идёт к выходу, я за ней, а нам в спины доносится вместе со смехом:
– Нашла кому угрожать, старая дрянь!
Мы садимся в машину, и я тут же завожу двигатель, чтобы уехать отсюда. Всё, что мы с Агатой хотели выяснить, мы выяснили. Детей нельзя оставлять с такой матерью. Мы просто обязаны сообщить о Шарлотте Лейн в социальную службу.
И, похоже, мисс Лейн думает о том же, потому что глухо говорит, когда мы выезжаем за покосившиеся ворота:
– Они меня возненавидят, Ани. Но я буду к этому готова.