Глава 21. Всё, что нас не убивает…

– Требуй адвоката, Ан-ни, – шепчет мне Никлаус, прежде чем нас рассаживают за разные столы в полицейском участке.

Я киваю и ловлю себя на мысли о том, что ни капли за себя не боюсь, а вот за Ника очень сильно переживаю. Не нужно было ему говорить, что наркотики принадлежат ему…

– Анна?

Я смотрю себе за плечо и неистово краснею, встретившись взглядами с Хьюго Коллинзом.

– Что ты здесь делаешь? – интересуется он, подходя ближе и бросая вопросительный взгляд на полицейского, что собрался меня допрашивать.

Он-то и отвечает Хьюго:

– Наркотики в шкафчике.

– Что? В её шкафчике? Не может быть.

– Мне их подкинули, – тихо замечаю я.

– Чейс, оставишь нас на пару минут? – просит Хьюго.

Тот оглядывается на своего напарника, который что-то пишет в бумагах на столе, через пару столов от нашего, и вздыхает:

– Ладно, но только на пару минут, не больше.

Молодой полицейский поднимается из-за стола и идёт к автомату с кофе, а Хьюго присаживается на краешек его стола и спрашивает:

– Что случилось?

Я отвожу взгляд от Никлауса, который, не отрываясь, смотрит на нас, и отвечаю:

– Кто-то подкинул в мой шкафчик наркотики и позвонил в полицию.

– Кому ты могла так насолить, Анна?

– Моё появление в колледже уже давно многим не даёт покоя, – вздыхаю я. – Мне казалось, что всё позади, но не тут-то было.

– Имя сможешь назвать?

– Наверное, но… я не уверена, Хьюго, – говорю я честно.

Подозревать Аву, с тем учётом, что Никлаус знает, чем занимается её брат, слишком очевидно. Не представляю, чего она хотела добиться, бросая подозрения на себя. Она наверняка знала, что Никлаус не станет молчать, верно? Что он обязательно заподозрит в подставе именно её.

Так что… Сомнительно, что наркотики мне подкинула Ава.

Тогда, кто это ещё мог быть?..

– Ясно, – тоже вздыхает Хьюго. – Плохо, когда не уверен… Ладно, но что здесь делает твой парень?

– Он был рядом, когда открывали мой шкафчик, – вновь смотрю я на Ника и грустно улыбаюсь. – Хотел защитить меня и сказал, что наркотики принадлежат ему.

Хьюго удивлённо хмыкает и тоже бросает взгляд на Ника:

– Это он зря, конечно, но… На его месте я поступил бы так же. Ваши родители уже в курсе произошедшего?

Я хочу ответить, что не знаю этого, но вижу, как из-за открывшихся дверей показывается сначала взволнованная Вика, а за ней сосредоточенный и серьёзный Роберт.

Видимо, Линда Гросс сразу же позвонила отцу своего сына и по совместительству адвокату.

– В курсе, – киваю я Хьюго.

– Хорошо, – поднимается он на ноги. – Не буду ничего обещать, но я попробую вам помочь.

– Ты не обязан этого делать, Хьюго.

– Знаю, – легонько сжимает он пальцами моё плечо и уходит.

А моя сестра у стойки на входе в участок требует, чтобы её немедленно проводили ко мне. Роберт первым замечает нас с Никлаусом и успокаивает свою жену, кивнув в нашу сторону. Лицо Вики становится совсем несчастным, когда она встречается взглядом со мной. Я виновато улыбаюсь ей, не понимая, почему она так сильно расстроена. Неужели, поверила миссис Гросс, которая наверняка не упустила возможность меня, как следует, оклеветать и оскорбить?

К Робу и Вики подходит офицер Бриз, оставив Никласа, говорит с ними некоторое время, а затем куда-то ведёт. Через пару минут меня и Ника провожают к ним, в комнату допроса.

Сестра тут же бросается ко мне и крепко обнимает, Роберт же сжимает плечо Никлауса и указывает ему на стул за металлическим столом.

– У вас десять минут, – бросает офицер Бриз и закрывает за собой дверь.

– Рассказывай, – предлагает Роберт сыну, пока Вики отводит меня чуть в сторону и спрашивает:

– Ты в порядке, Ань?

– В полном… А ты, Вик? Что вам сказала миссис Гросс?

– Что ты якобы связана с наркотиками и подставила её сына, дабы увести от себя подозрения. Разумеется, я ей не поверила. Роберт тоже. Поэтому мы здесь. Расскажи, что случилось?

– Меня кто-то подставил, и Ник взял вину на себя, – виновато произношу я.

Вика поднимает брови, смотрит на Ника с Робом и вдруг прячет лицо в ладони.

– Это я виновата, – шепчет она. – Снова я. Вот зачем я вынуждала тебя вернуться в колледж? Почему не верила в недоброжелательность Линды к тебе? Мне нельзя – нельзя! – становиться матерью! Я попросту не справлюсь с этой важной ролью…

Я отвожу руки Вики от лица и, сжав их в своих пальцах, заглядываю ей в глаза:

– Вик, ты поэтому боялась рассказывать Робу о своей беременности?

Она, прерывисто вздохнув, кивает и признаётся виновато, в глазах блестят слёзы:

– Я бесконечно обязана Саше… за тебя, понимаешь? Если бы не он… Я опустила руки, Ань. Мне ужасно надоели твои вечные побеги, надоело тебя каждый раз возвращать, объяснять, что со мной тебе будет лучше, словно ты этого всерьёз не видишь… В тот день… я психанула, Анют, сказала Саше, что ты можешь оставаться у неё, если тебе так хочется, что я не пойду тебя возвращать. Я счастлива, что он меня не послушал и отправился за тобой сам… Если бы не это… Теперь понимаешь, почему я буду ужасной матерью?

– Не будешь, Вик! – порывисто обнимаю я её. – Ты не виновата в том, что я была ужасно глупой и вредной сестрой, слышишь? То, что едва не случилось, открыло мне глаза на многие вещи. Так и должно было произойти, понимаешь? В этом нет твоей вины.

– Но я сдалась, Ань!

– Это не говорит о том, что ты сдашься и в следующий раз, верно? – вновь заглядываю я ей в глаза. – Но говорит, что каждый имеет право на ошибку, чтобы её не повторять. И потом, учитывая то, что я творила, даже удивительно, что ты не опустила рук раньше. – Мы обе усмехаемся на мою шутку, но я на полном серьезе продолжаю: – Я не виню тебя, Вика, я оставила прошлое в прошлом. Ты должна поступить так же, хорошо?

Вика пару секунд вглядывается в моё лицо, а затем часто кивает и уже сама темпераментно меня обнимает, чтобы горячо прошептать на ухо:

– У меня невероятно разумная сестра.

– В этом есть и твоя заслуга, ты ведь понимаешь? – улыбаюсь я.

– Выходит, я зря переживаю? – сквозь слёзы смеётся она, отстраняясь. – Спасибо за этот разговор, Анют, он был мне необходим. А теперь, – смахивает она слёзы, выпрямляя спину, – покажем остальным, что с нами шутки плохи!

– Поддерживаю, – тихо смеюсь я.

Мы с сестрой подходим к столу, за которым сидят Роб и Ник, успевший рассказать отцу всё, что знал, и садимся рядом. Роберт тут же просит меня назвать имена всех тех, кто относится ко мне недоброжелательно. Мы с Никлаусом перечисляем ребят, добавляя к именам мнение о человеке и о том, на что он способен. Ник, разумеется, не забывает упомянуть Аву Фиски и её брата, я же добавляю к этому, что не уверена в том, что она причастна к произошедшему.

Роберт закономерно удивляется откуда его сыну известно о том, чем занимается Тай Фиски. Ник лишь просит его поверить ему на слово, что Роб и делает.

А затем десять минут истекают, и в комнату допроса возвращается офицер Бриз.

Чтобы допросить нас, да. Вике из-за этого приходится выйти.

Самые морально тяжёлые полчаса в моей жизни…

По большей части на вопросы офицера отвечает Роберт, они спорят, меряются знаниями законодательств США, ворчат и обречённо вздыхают. Последнее чаще делает мистер Бриз, словно он бесконечно устал и не особенно-то хочет разбираться в этом деле.

И вот на очередном вздохе офицера в допросную заглядывает Хьюго.

– Бриз, появились новые сведения по делу Морозовой и Макензи.

– Как интересно, – без интереса замечает офицер и поднимается из-за стола. – Что ж, посмотрим на эти сведения.

Я недоумённо смотрю на Хьюго, и он, пропустив Бриза, весело мне подмигивает, а затем закрывает за собой дверь. Но она снова открывается, и в комнату входит немало удивлённая Вика.

– Там Оливер с какой-то блондинкой. И, похоже, он привёл её сюда силой…

Мы с Никлаусом переглядываемся, и он спрашивает у моей сестры:

– Тощая такая, с накаченными губами?

– Она, – кивает Вика. – Кажется, эта девочка живёт с нами по соседству.

– Барб, – следом выдыхаю я. – Но почему? Зачем ей это? Я уже давно не общалась близко с Олом…

– Но сегодня ей могло показаться, что вы вновь ладите, – хмыкает Ник. – Не думал, что ей хватит мозгов на что-то подобное.

– Подруга Оливера? – уточняет Роберт. – Какие у них отношения?

– Она без ума от него, и уже один раз подставила Ан-ни из-за своей ревности, – жмёт плечами Никлаус.

– Но… Не может случиться так, что Оливер попросил её взять вину на себя?

– Хочешь сказать, он воспользовался её чувствами к нему, чтобы спасти Ан-ни? Меня? – хмурится Ник. – Сомнительно, но чем чёрт не шутит.

– Хорошо, – кивает Роб. – Не будем радоваться раньше времени, я не хочу, чтобы пострадал кто-то невиновный.

– Я тоже, – кивает Ник и смотрит на меня, взяв мою руку в свою под столом. В его тёмных глазах видна нежность, перемешанная с тревогой. Через мгновение он едва слышно выдыхает: – Но я вполне мог поступить так же, как Ол…

Вынудить невиновного взять вину на себя? Он уже это сделал, опорочив себя, и способен повторить это с кем-то другим? И всё из-за меня?..

Но, разве, это правильно?

И как поступила бы я сама, будь на его месте, или на месте Оливера?

Боже, не хочу думать, что Ол воспользовался чувствами Барбары!

Время вновь тянется, словно резиновое. Офицер Бриз к нам так и не вернулся. Про нас словно забыли, но это обманчивое чувство, потому что по сведениям моей сестры, возле двери допросной стоит полицейский, и если мы с Никлаусом захотим выйти… У нас не получится.

Всё это время я не знаю, что думать. Мысли разбегаются в разные стороны, как муравьи у потревоженного муравейника. Никлаус непривычно задумчив, но руку мою не отпускает ни на мгновение, то сжимая её сильней, то чуть ослабляя хватку. Роберт и Вика, чтобы не сходить с ума от гнетущего молчания, начинают обсуждать завтрашнюю вечеринку-Хэллоуин у них дома. Пытаются привлечь к разговору и Ника, но всё безуспешно.

Наконец, в допросную входит офицер Бриз и объявляет, что с нас с Ником сняты все обвинения, и мы можем быть свободны. Роберт облегчённо выдыхает, но всё же спрашивает:

– Что изменилось, офицер? Вы нашли виновного?

– Да. Барбара Стоун призналась, что подкинула наркотики в шкафчик Анны Морозовой, чтобы устранить соперницу, – вздыхает мужчина.

– Это точно? Она уверена в своих показаниях?

– Сомневаетесь? – хмыкает офицер. – Всё точно. Изначально девушка отпиралась, но с ней поговорил один из наших лучших офицеров. Так что, благодарите Хьюго Коллинза за феноменальное умение добиваться правды обычной беседой.

– Хьюго, – выдыхаю я облегчённо, не сумев сдержаться, и смотрю на Ника: – Помог, как и обещал.

– Отличный парень, – кивает он, отвернувшись. – Герой.

– Ник…

– Всё нормально, Новенькая, – бросает он и говорит громче: – Полагаю, мы можем убраться отсюда? Давайте так и поступим.

У стойки на входе в участок нас встречают Ол и Хьюго. Мне безумно хочется обнять каждого из них за помощь, но я ограничиваюсь взглядами, в которые вкладываю всю свою благодарность. Они оба мне кивают. А вот моя сестра не сдерживается, обнимает их. Роберт благодарит парней крепким рукопожатием. А вот Никлаус…

Поначалу он обнимает меня одной рукой так, словно вознамерился никогда не отпускать, но, когда Оливер самодовольно замечает, что сделал всю грязную работу за него, срывается к нему. Мы с Викой испуганно вздыхаем, но Ник всего лишь заключает брата в короткие объятья и благодарит на полном серьёзе:

– Спасибо, брат. – Отстранившись от ошарашенного Оливера, Ник разворачивается к Хьюго и протягивает к нему руку: – И тебе спасибо, офицер Коллинз. Побольше бы таких полицейских, как ты.

У меня сжимается сердце.

А ещё я понимаю, что с этого момента многое изменится. Между сводными братьями, в том числе. Не зря говорят, что всё, что нас не убивает, делает сильнее.

Это действительно так.