Глава 36

Наступил праздник Вознесения.

Дворец сиял, ослепляя своей показной, хищной роскошью. Тысячи свечей в массивных золотых канделябрах плавили воздух дрожащим маревом; гирлянды из живых белых лилий и алых роз свисали с потолков тяжёлыми водопадами, роняя на пол лепестки; толстые шёлковые шпалеры ручной работы скрывали холодный камень стен, изображая сцены великих побед Империи.

Внутренний двор укрыли навесами из тончайшего белого полотна, расшитого серебром, расставили длинные столы красного дерева, ломящиеся от яств — запечённые целиком олени истекали соком, горы экзотических фруктов возвышались пирамидами. Воздух был густо пропитан ароматами жареного мяса, кардамона, мускуса и десятков самых дорогих духов, смешавшихся в удушливый, пьянящий коктейль.

Наложницу Валькур, несмотря на её скандальный статус любимицы короля, отсадили в самый конец стола, за спинами второстепенных чиновников. Это было сделано явно не случайно — демонстративно. Ирис видела краем глаза, как переглядываются другие наложницы, пряча ядовитые улыбочки за веерами. Её место оказалось прямо под сквозняком от открытых дверей галереи, рядом с распорядителями пира и младшей прислугой, разливающей вино.

Она не стала спорить или требовать справедливости. Молча села, расправила складки изумрудного платья и приготовилась ждать своего часа.

Праздник начался с триумфом фальши.

Гости произносили речи. Наместники провинций, жирные чиновники казначейства, военачальники с лицами кирпичом — все они по очереди поднимались со своих мест и осыпали королевскую чету лестью, густой, как патока.

Слова лились рекой: «мудрейший из правителей», «защитник северных земель», «светоч справедливости». Король слушал их вполуха, механически кивая. Его лицо под белой фарфоровой маской оставалось абсолютно неподвижным, превратившись в застывшую маску божества.

Королева Рейна сидела по левую руку от него и улыбалась — натянуто, профессионально, как человек, который давно привык носить чужое лицо поверх собственного и забыл, как выглядит настоящая радость.

Ирис смотрела на этот театр абсурда и смертельно скучала. Ей хотелось пить, а ещё больше — вонзить вилку в чью-нибудь самодовольную шею.

И вдруг она услышала голос церемониймейстера, ударивший колоколом:

— Чиновник первого ранга граф Валькур!

Она замерла, перестав дышать.

Отец. Тот самый граф Валькур, который продал её королю прошлой осенью так же легко, как продают породистую лошадь — ради выгодного союза и титула барона для старшего сына. Он тяжело поднялся со своего места — невысокий, обрюзгший мужчина в парче, с гладко выбритым лоснящимся лицом и цепкими, холодными глазками хорька.

Ирис смотрела на приближающегося отца, чувствуя, как внутри поднимается ледяная, звенящая ярость. Он не обратил на неё внимания. Просто прошёл мимо её конца стола, словно она была частью интерьера — красивой вазой, которую он когда-то выгодно сбыл перекупщику. Словно она была не дочерью, а товаром, который он давно получил оплату и вычеркнул из бухгалтерской книги.

Ирис хотела отвернуться, брезгливо скривившись, но что-то заставило её задержать взгляд. Профессиональный инстинкт Хранителя Клинкового Пути, помноженный на обострённое после отравления чутьё маны. Она присмотрелась к его ауре — той самой энергетической оболочке, невидимой обычным людям, которая всегда выдаёт суть существа. И то, что она увидела сквозь слой дорогой ткани, заставило похолодеть до кончиков пальцев.

От его парадной мантии буквально разило мертвечиной.

Ирис сжала кулаки под столом так, что ногти впились в ладони до крови. Она поняла страшное: её отец — не просто предатель семьи. Он — активный сосуд, слуга Пневмы. И это меняло всё. Теперь отравление выглядело совсем иначе.

Ближе к вечеру, когда гости уже были сыты едой и сплетнями, началась официальная церемония даров.

Наложницы подходили к подножию трона одна за другой, сгибаясь в глубоком поклоне и преподнося королю плоды своих стараний. Золотой павлин, инкрустированный сапфирами, стоимостью в целую деревню. Заморский костюм из невесомого эльфийского шёлка, расшитый натуральным жемчугом. Огромная, жуткая собака из южных пустынь — чёрный монстр размером с телёнка, с горящими красным глазами, скалящий зубы. Все они потратили последнее жалование, влезли в долги перед управляющим двора, лишь бы угодить монарху.

Он всех благодарил одной и той же дежурной фразой, брошенной через плечо своим секретарям:

— Благодарю.

Его голос был ровным, лишённым интонаций, маска лица — неподвижной. Ни один подарок не вызвал в нём ни искры живого интереса. Всё это было пылью.

И вот настал её черёд.

Ирис медленно поднялась со своего места в конце стола. По залу пробежал шелест — десятки голов обернулись. Наложницы злорадно переглянулись, ожидая грандиозного позора оборванки. Королева Рейна смотрела на неё с холодным, изучающим презрением хирурга, готовящегося вскрыть гнойник.

Ирис вышла на середину свободного пространства перед троном. В руках у неё был простой кокон из грубой тёмной ткани, перевязанный обычной льняной бечёвкой. Она развернула его одним резким движением, и по рядам прокатился единый вздох.

Два длинных изогнутых меча. Лезвия тускло блестели в свете свечей старой сталью, рукояти были плотно обмотаны потёртой кожей. Оружие было явно изъято из королевских арсеналов — на плоскостях клинков виднелась старая гравировка с гербом дома Беркута.

Шёпот пополз по рядам, нарастая, как прибой.

— Она дарит королю украденное оружие? Его же собственные мечи?