Глава 9. Цена

Ирис отослала своих слуг, как только они закончили её наряжать. Она смотрела в зеркало на чужое лицо и чувствовала, как внутри закипает раздражение.

Девушки принесли ей платье — тёмно-бордовое, из тяжёлого шёлка, с глубоким вырезом и длинными рукавами. Они старались, затягивали шнуровку, поправляли складки, украшали волосы тонкой серебряной нитью. Но когда одна из них протянула ей баночку с румянами, Ирис оттолкнула её руку.

— Нет, — сказала она резко. — Убери это.

— Но госпожа, наложница Грей...

— Я сказала — убери.

Служанки переглянулись, но спорить не посмели. Они убрали косметику, оставив лицо Ирис бледным, естественным. Только тени под глазами — наследие отравления — выдавали её недавнюю слабость.

Ирис посмотрела на себя в зеркало. Без косметики она выглядела моложе, проще. И ей это нравилось. Искусственные румяна и помада только подчёркивали то, что она не была собой.

«Я не собираюсь играть в эти игры, — подумала она. — Моё лицо — моё дело».

Она вышла из спальни в небольшую гостиную, где уже был накрыт стол. Две слуги закончили расставлять чашки и десерты — крошечные пирожные с кремом и фрукты, нарезанные тонкими ломтиками. В центре стола стоял серебряный чайник, от которого поднимался тонкий аромат мяты и лимона.

Ирис села на мягкий стул и сложила руки на коленях. Она ждала.

Дверь открылась без стука.

Инесса Грей вошла в комнату, и воздух вокруг неё словно сгустился. Она была одета безупречно — платье изумрудного цвета, с золотой вышивкой, облегало фигуру. Светлые волосы уложены в сложную причёску, на шее — тонкая золотая цепочка с крупным изумрудом. Губы ярко-алые, глаза подведены чёрным. Она выглядела как королева. Или как та, кто мечтает ею стать.

Инесса остановилась в дверях, окинула комнату быстрым взглядом, задержалась на столе, на десертах, на Ирис — и усмехнулась.

— Здравствуй, — произнесла она, не называя имени. Её голос был сладким, вкрадчивым, как у кошки, которая играет с мышкой.

Она прошла к столу, села напротив Ирис, и даже это движение было исполнено грации. Она взяла чашку, но пить не стала — просто держала в руках, рассматривая Ирис поверх края.

Ирис не отвела взгляда.

— Здравствуйте, — сказала она ровно. — У вас ко мне разговор?

Инесса поставила чашку на стол. Улыбка её стала острее.

— Ты и сама знаешь, зачем я здесь, — сказала она. — Назови свою цену.

Ирис нахмурилась. Она искренне не понимала, о чём говорит гостья.

— О чём вы? — спросила она.

Инесса подалась вперёд, и в её глазах мелькнула холодная сталь.

— Не играй больную на голову, — произнесла она тихо, почти ласково. — Я слышала, что после обморока ты не помнишь ничего. Но всё остальное ты же знаешь! Это же ты на самом деле гуляла по Саду Камней. Тебя увидел там сам король.

Ирис замерла. Пневма внутри зашевелилась, но она подавила её.

— Я сказала, что это была я, — продолжила Инесса, и в голосе её послышались злые нотки. — А он начал задавать мне сложные вопросы! Он не поверил мне. Всё спрашивал про секретное движение, что он не видел нигде до этого. Он сказал, что видел, как кто-то делал странное движение ногой в Саду Камней.

Ирис вспомнила. Вчерашний вечер. Король в маске. И её удар, которым она сбила Захара с ног.

«Он видел это? — пронеслось в голове. — Но как? Он же не был там, когда я ударила генерала. Или...»

Она вспомнила, что король сказал ей вчера: «Ты ударила моего генерала». Значит, Захар всё-таки рассказал. Или король узнал иначе. Но теперь Инесса спрашивала об этом движении.

Ирис вздохнула.

— Не могу точно сказать, — ответила она осторожно. — Я много делала там движений.

— Ты что-то делала ногой! — почти выкрикнула Инесса, и её спокойствие дало трещину.

Ирис кивнула. Память подсказала ей название — из той, прошлой жизни, когда она была Хранительницей и училась биться.

— А! — сказала она, делая вид, что внезапно всё вспомнила. — Это движение называется Ап-чаги. Или прямой удар ногой. Но для него нужна тренировка, и в платье делается сложно...

— Не важно! — Инесса перебила её, и её голос сорвался на крик. Она на мгновение пришла в себя, поправила причёску, выдохнула и заговорила снова — тихо, вкрадчиво. — Я дам тебе денег, а ты научишь меня этому движению.

Ирис смотрела на неё, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля.

— Денег? — переспросила она.

Инесса усмехнулась, и в её взгляде мелькнуло презрение.

— Я же знаю, что ты нищая. Семья явно больше поддерживает твоих сестёр. Они давно с тобой не общаются, а деньги, что выделяет король, уходят на всякую нудную вещь — платья для приёмов, косметику, украшения. И отказаться от этих затрат нельзя. Если ты перестанешь появляться на приёмах, тебе понизят содержание. И тогда ты останешься совсем ни с чем.

Ирис слушала, и внутри закипала злость. Она ничего не знала о деньгах этой семьи, но что-то в словах Инессы звучало правдиво. Слишком правдиво.

«Значит, она проверила меня, — поняла Ирис. — Она знает о моём положении».

— Хорошо, — сказала Ирис, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но придётся постараться.

Инесса улыбнулась. Удовлетворённо, как кошка, что наконец поймала мышь.

— Считай, что я уже дала тебе деньги, — сказала она, поднимаясь с места. — Завтра в это же время я приду. И ты начнёшь учить меня. И, Ирис... — она наклонилась к ней через стол, и её глаза сузились. — Если ты расскажешь кому-то о нашем разговоре, я сделаю так, что ты не просто потеряешь деньги. Ты потеряешь всё. Поняла?

Ирис встретила её взгляд.

— Поняла, — ответила она.

Инесса выпрямилась, поправила платье и вышла из комнаты, оставив после себя запах дорогих духов. Дверь за ней закрылась.

Ирис осталась сидеть за столом, глядя на остывающий чай.

Внутри закипала Пневма. Тьма касалась сознания, шептала о том, что она могла бы просто уничтожить эту наглую женщину. Но Ирис сдержалась.

«Она думает, что купила меня, — подумала Ирис. — Она думает, что я беззащитная дура, которая согласится на всё за деньги».

Ирис поднялась и подошла к окну. За стеклом сад уже погружался в вечерние сумерки.

«Она хочет впечатлить короля, — поняла она. — Она хочет танцевать перед ним, показывать это движение. Но она не знает, что за этим стоит. Это не танец. Это оружие».

Ирис улыбнулась — холодно, почти жестоко.

«Пусть приходит. Я покажу ей, что такое настоящий бой».