Глава 46

— София Александровна, — с утра раздается звонок из администрации гимназии. — Руководство приняло решение отстранить вас от занятий…

— Да, хорошо, — отвечаю совершенно спокойно. Даже вопросов не задаю.

— Отлично. Я отправила вам на почту уведомление. Можете его считать официальным документом.

— Хмм… До свидания, — прощаюсь наскоро. Нет сил слушать холодный бесчувственный голос.

Открыв почту, в ужасе читаю скупые канцелярские строки. Глаз выхватывает глупые стандартные фразы.

«… недопустимое поведение… порочащие связи…»

Идиотизм какой-то!

«Как? Почему?» — хочется заорать в голос. Но я молчу. После бессонной ночи раскалывается голова. Сердце частит, а душу затопляет слепая паника. Страшно боюсь за Дашу, даже тошнит от нервов.

— Ничего не бойся. Ты под охраной, — сказал вчера Женя, а все равно меня трусит. Доверяю ему, конечно. Но он там, за закрытой дверью, а я здесь, и большую часть времени совершенно одна. А Даша тем более беззащитна.

Инстинктивно падаю на колени, обнимаю дочку. Обеими руками сжимаю худенькие плечики. Прижимаю малышку к себе. Утыкаюсь носом в волосы, заплетенные в косички. И больше всего на свете хочу оказаться рядом с Женей. Закрыть дверь и никого не пускать. Уткнуться в крепкое плечо любимого и выдохнуть.

«Он вернется, и все будет хорошо», — повторяю как мантру. Смаргиваю слезы. Пытаюсь взять себя в руки. Сейчас нельзя раскисать. Да еще чужой человек в доме. Ксения милая, и понравилась мне с первого взгляда. Но все равно, при ней не расслабишься. Плюс покормить надо. За ужином мы засиживаемся допоздна.

Почти до утра обсуждаем события прошедшего дня, о которых больше всего на свете хочется забыть. Но нельзя. Надо быть начеку. Вчера повезло. Чуйка меня не обманула. В этот раз. Но Бобровы не остановятся… Интересно, почему? У них же свои дети есть… Наследники. Зачем тогда моя Дарья понадобилась?

Подхожу к окну. Выглядываю, стараясь увидеть двор гимназии. А потом решительно открываю дверь и выхожу на балкон. Зябко кутаюсь на ветру. Обнимаю себя обеими руками и как последняя дура пялюсь на детей, бегущих через двор. На коллег, чинно шествующих следом.

А я… Меня отстранили! Интересно, что повлияло? С обязанностями я справляюсь. А остальное — просто бред.

— Соня, телефон! — выйдя следом, протягивает мне вопящую трубку Ксения.

— Спасибо, — шепчу еле слышно и, приняв вызов, возвращаюсь обратно в комнату.

— Сонечка, ты где? Дома? Хочу подъехать, — слышу в трубке елейный голос Карины. — Говорят, тебя увольняют. Полный беспредел! Ты уже знаешь? Как ты? — тараторит она.

И честно говоря, меня уже раздражает ее назойливость. Даже в такой ситуации бесит.

— Подъехать? Куда? — спрашиваю, стараясь держаться спокойно.

— Я тут недалеко от твоего дома… — заявляет она. — Ездила к одному ученику, — объясняет зачем-то.

— Где? — выглядываю в кухонное окно. Смотрю на небольшой двор перед многоэтажкой. На двух теток с сумками, остановившихся поболтать.

— Ну как где? — фыркает Карина. — Рядом с тобой… В Заречном. Я тут случайно оказалась на соседней улице. Если ты дома, я бы зашла.

— А-а, — тяну я. — Я уже уехала…

— Господи, Сонь. Ты где? Что происходит?

Вот и мне хочется спросить, что происходит! И почему сразу после новости о моем увольнении подруга кинулась искать меня.

В чем дело, Карин?

Вопрос так и рвется с языка. Но я упрямо молчу, иначе заору в голос. Что за тотальная слежка?

— Кто это? — пристально смотрит на меня Ксения.

— Коллега, — ухожу от ответа.

— Опять та назойливая подружка? — усмехается Ксения. — Дай мне ее телефон. Пробьем красотку. Не нравится мне. Слишком пристальное внимание.

— Карина хорошая, — объясняю запинаясь. — Она мне очень помогла, когда я со Славой разводилась. И Дашка ее хорошо знает, — киваю на Дарью, играющую в куклы.

— Тем более, — хмуро бросает Ксения. Звонит кому-то. Передает сведения.

— Соня, — берет меня за руки Ксения. — Сейчас речь идет о другом. Я не знаю, что произошло. Могу только догадываться. Но там, в колонии, Бобров заподозрил неладное, и я его понимаю. Аудиторская проверка наверняка выявит крупную недостачу. Пять лет Проскурин был на хозяйстве. Лапы точно засунул по самое не могу.

— Да, возможно, — вскидываю подбородок. — Но какое отношение к нам с Дашей имеют дела компании? Мы к ним каким боком?

— Все очень просто, — вздыхает Ксения. Молчит, словно подыскивает нужные слова. — Вы с Дашей станете разменной монетой, — тихо шепчет она. — Человек, если его загнать в ловушку, способен на все. Вот сейчас Петя и будет рвать когти… Адрес твой он уже сегодня узнает.

— Да ну? — мотаю головой. И даже не могу представить Проскурина в роли похитителя детей. Бред какой-то! — Я думаю, вы преувеличиваете, — замечаю немного резко. — Даже если Проскурин вор, он давно все решил и подготовился. И точно не будет вести себя как уголовник.

— Как знать, — пожимает плечами Ксения. Хочет сказать еще что-то. Но я снова отворачиваюсь к окну. Моментально выхватываю взглядом знакомую фигуру на лавочке и чувствую, как по спине бегут колючие мурашки страха.

Слава! Вычислил меня все-таки!

Или он заодно с бабкой? Тогда мне точно не справиться. Со всех сторон обложат родственнички.

«Скорее бы уже Женя вышел!» — сердце сжимается от тоски, а на глаза наворачиваются слезы.

— Соня, что случилось? — охает рядом Ксения. — Ты кого-то увидела? — осматривает удивленно пустой двор.

А я, не отрывая глаз, наблюдаю за мужчиной, похожим на Славу. Он лениво поднимает голову, словно пытается найти знакомое окно. Затем рывком поднимается с места, накидывает на голову капюшон и медленно бредет к гимназии.

Показалось! Это не Слава!

Всего лишь отец, ожидающий первоклашку после занятий…