Глава 16 Ада

Сволочь.

Вот он кто. Не оставил мне ни единого шанса сказать нет, взял и все. А я как последняя шлюха раздвинула ноги сама. Потому что сопротивляться ему невозможно. Не силой, так лаской, не словами, так прикосновениями. Мирон уговаривает, требует, принуждает делать как он хочет.

Веду пальчиками по его груди и прикрываю глаза, наслаждаюсь. Хотя бы перед самой собой нужно быть честной. А правда в том, что мне невыносимо хорошо сейчас с ним. Мирон стал для меня якорем в этом мире, где не осталось никого, кому бы я была еще нужна.

И впереди целый месяц. О том, что будет после, думать не буду. Есть просто здесь и сейчас. Рядом с Мироном.

– Я хочу есть, – смущенно усмехаюсь, когда живот начинает урчать.

– Отлично,  – Мирон поворачивается ко мне и быстро целует в губы, – пойдем, я бы тоже не отказался.

– Только я на пару минут в душ, – ощущаю между ног липкий дискомфорт и бреду в ванную, чтобы его смыть. Когда выхожу, обнаруживаю дверь спальни открытой настежь и иду в коридор, который заканчивается большой гостиной и столовой.

– Садись, – Мирон кивает на стул и напротив себя.

– А почему мне вот это? – я указываю на кашу и смотрю на ребрышки с гарниром перед ним.

– Потому что ты две недели была в искусственной коме и питалась через трубку, организму пока нельзя испытывать сильной нагрузки.

– В коме? – кладу локти на стол и тяжело сглатываю, – как вообще все прошло?

– Непросто, – Мирон пожимает плечами, – первая схема не подошла, пришлось срочно все менять. Было три остановки сердца.

Прижимаю ладонь к груди и чувствую, как оно гулко бьется по ней. Столько всего перенести и даже не помнить об этом.

– Ты был рядом? Спасибо.

– Второе спасибо, – Мирон растягивается в улыбке, – ты меня балуешь, Ада. Буду их считать.

Терпеливо прикрываю глаза. Эти его остроты доводят до бешенства.

– Считай, – склоняюсь над кашей и зачерпываю ложку, – она овсяная с ванилью и яблоком, – распределяю по языку, наслаждаюсь, – первый вкус.

– Не первый, – он пошло облизывает пальцы после ребрышек и я заливаюсь краской.

Ну конечно, засунул мне пальцы в рот после секса. Тогда о вкусах я почему-то не задумалась.

– Первый приятный, – опять склоняюсь над тарелкой, чтобы не показывать свое смущение. Да откуда оно вообще взялось?

Новый Мирон постоянно выбивает меня из зоны комфорта.

– Я не предохраняюсь, – это не то, о чем хочется говорить, но придется, потому что имеет очень важное значение, – если забеременею, будет гормональный сбой и лечение не будет действовать.

– Ты стерильна, не переживай.

– Супер, – натянуто улыбаюсь Мирону, – ты такой заботливый, обо всем подумал.

– Врач предупредил сразу и сделал тебе укол, – он поднялся из-за стола, – сегодня побудь дома, ты еще слишком слаба, чтобы куда-то выходить. Завтрашний день обсудим вечером.

– А ты куда?

– На работу, – Мирон направляется в сторону спальни, – меня и так там две недели не было, нужно заехать хотя бы ненадолго.

– Ясно, – возвращаюсь к еде и растягиваю удовольствие. Обычному человеку меня не понять. Есть вещи, о которых задумываешься, только когда их теряешь.

– В гостиной букет роз, иди понюхай, – Мирон проходит мимо меня уже одевшись и целует на прощение в губы.

– Спасибо.

– Третье, – Мирон махает мне на прощанье рукой, – мне кажется, я не заслужил такой щедрости.

– Позер.

Заканчиваю с кашей и иду в гостиную, рассматриваю большой букет алых роз на комоде. Останавливаюсь рядом и зарываюсь в него лицом, дышу сладким ароматом и не могу оторваться.

Я уже давно привыкла плыть по течению, жизнь предлагает варианты и я соглашаюсь, потому что обычно выбора у меня нет. Его не было все пять лет после постановки диагноза, врачи просто говорили, что мне делать и я кивала. Нет и сейчас, когда это делает Мирон.

Он хочет тот неслучившийся роман и очень много для этого сделал. А мне ведь повезло и есть за что быть ему благодарной. Если бы не Мирон, меня уже бы развеяли над Атлантикой, как я написала в пожеланиях распорядителю моего праха в агентстве. Но нет, вот я живая. И не в том ужасном гадюшнике, а здесь, у Мирона дома.

Еще целый месяц не какого-то жалкого существования, а настоящей жизни, которую я буду пробовать на вкус и наслаждаться. У Мирона своя цель, у меня своя. Неважно, что они разные. На этот месяц мы сможем договориться.