Глава 22

Десятки глаз теперь были прикованы к нам, но все молчали.

Только одна пожилая графиня, чьи щёки побагровели от возмущения, нарушила тишину:

— Баронесса Амалия, что вы себе позволяете?! Это же Её Светлость!

Но баронесса, казалось, её не слышала, она не пыталась вырваться из хватки стражи.  Лишь судорожно прикусила нижнюю губу, в её глазах застыл ужас.

Собственно, я тоже не сводила с неё взгляда. В голове пронеслась благодарная мысль: "Ох, Эдмур, не зря ты настоял на подделке". Оригинальный кулон, как я теперь понимала, заставил душу Кайры покинуть ее тело.

Часть охраны поспешила ко мне.

. Их лица были непроницаемы, но в движениях сквозила готовность.

— Каковы будут приказания, Ваша Светлость? — низким голосом спросил один из них. — Герцог скоро будет здесь. Его уже оповестили.

— Подождем здесь. А вам, дамы и господа, — я обвела взглядом зал, и мой голос прозвучал на удивление ровно и властно, — боюсь, придётся завершить этот приятный вечер. Думаю, новости о судьбе баронессы вы получите несколько позже.

Гости, не смея спорить, поспешно зашуршали платьями и, кланяясь, потянулись к выходу, бросая на меня испуганные и любопытные взгляды. Когда за последним из них закрылась дверь, я повернулась к баронессе, которую уже крепко, но аккуратно держали стражники. — И что же, по-вашему, должно было со мной произойти? — мой голос был тихим, почти любопытствующим.

Женщина дёрнулась, пытаясь вырваться из стальной хватки. В её глазах метался животный страх. Она явно осознавала, что сделала и где находится. Интересно, как по местным законам квалифицируется попытка экзорцизма? Это покушение на жизнь? Ведь посягнули не на тело, а на душу.

— Кулон... его разрушение должно было снять с вас приворотные чары! — выдохнула она, и её ответ застал меня врасплох.

— Приворотные?! — Я невольно вскинула брови. — Такого поворота я точно не ожидала. И кто же, по-вашему, меня приворожил?

Но вместо ответа Амалия обмякла на руках стражников.

 Её голова безвольно склонилась на грудь, а кожа на лице и шее на глазах стала приобретать жуткий красный оттенок.

— Лекаря! — крикнула я, сама не узнавая свой голос.

В один миг я оказалась рядом.

Стражники, повинуясь моему приказу, осторожно опустили её на ковер и запрокинули ей голову.

 Я схватила её тонкое запястье, судорожно пытаясь нащупать пульс под ледяной кожей.

Ничего.

Может, это из-за паники, и я просто не чувствую? Я быстро достала из ридикюля маленькое серебряное зеркальце и поднесла к её посиневшим губам. Гладкая поверхность осталась кристально чистой. Ни малейшего следа дыхания. Значит... она мертва.

В этот самый момент тяжёлые двери зала распахнулись, и на пороге появился Эдмур. Его взгляд метнулся от меня к телу на полу.

— Она мертва, — констатировал он холодно, а затем, сделав шаг ко мне, сменил тон на обеспокоенный. — Милая, ты цела? Сильно испугалась?

Я едва не рассмеялась. Это спрашивает человек, который ради забавы пугал меня ордами зомби и заманивал в объятия русалок?!

 — Цела. Всё хорошо, — тихо ответила я, чувствуя, как по коже внезапно пробежала ледяная дрожь. Похоже, шок отступает, и до меня только сейчас доходит: на меня напали. И нападавшая умерла у меня на руках.

— Всем выйти, — приказал Эдмур, не глядя на стражников. Его голос стал глухим, в нём зазвучали металлические нотки. — Я собираюсь допросить мертвеца.

Охранники, не проронив ни слова, почти бегом покинули комнату. Будто боялись увидеть то, что сейчас произойдёт. Что ж, Ира, не все так спокойно относятся к некромантии и говорящим трупам..

Я ощутила, как температура в зале резко упала на несколько градусов. Что-то мне подсказывало, что кондиционеры тут ни при чём. Это была аура моего мужа.

В его глазах плескалась леденящая кровь ярость. Эдмур вытянул руку в сторону тела, и я увидела, как вокруг его пальцев сгущается тёмная дымка. Он что-то прошептал, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым, как туго натянутая струна. Но ничего не происходило.

— Опять защитная татуировка! — прошипел он сквозь зубы. — Ненавижу их. Что ж, раз нельзя допросить, развею в прах.

Он вновь взмахнул рукой, и я с ужасом увидела, как пальцы на руке баронессы начали рассыпаться серой пылью.

— Стой! — крикнула я. — Давай хотя бы причину смерти определим!

Эдмур замер. Магия рассеялась.

— Точно. Прости, — он провел рукой по лицу, и я увидела, как сильно напряжены его пальцы. — Я просто в ярости. А если бы у неё был нож? Или яд на клинке? Конечно, всех проверяли на входе, но... она могла бы просто задушить тебя шарфом!

 — Эдмур, умереть можно тысячей способов, от всего не застрахуешься. В крайнем случае, ты бы поднял меня в качестве зомби, — попыталась я его успокоить.

— Не могу! — его голос дрогнул, и в нём прозвучало такое отчаяние, что у меня сжалось сердце. — Из-за твоей татуировки... я бы потерял тебя навсегда. Я даже отсрочить твою смерть не смог бы.

Он смотрел на меня, и я поняла, что сейчас успокаивать нужно не меня, а его. Великого и ужасного некроманта, который полюбил ту, чью душу не смог бы удержать после смерти.

Я опустилась на колени рядом с телом.

— Я уверена, это яд. Быстродействующий. Характерный с цвет кожи, едва уловимый миндальный запах... Единственный вопрос — как она его приняла? Я не видела, чтобы она что-то пила или ела. Неужели ампула во рту? Нужно осмотреть. Пусть её доставят в твою лабораторию.

Муж смотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Знаешь, я, наверное, никогда не привыкну к твоему хладнокровию. Повезло же мне с тобой.

 — Да, — кивнула я, поднимаясь. — Кстати, я успела спросить, зачем она это сделала. Сказала, что хотела снять с меня приворот. Не понимаю, о чём она.

Эдмур пожал плечами, но я видела, как его лицо снова помрачнело, а в глазах на мгновение мелькнула тень, которую я пока не могла разгадать.

22.2

Двери бесшумно отворились, и в комнату вновь вошли охранники. Они осторожно подняли тело баронессы и вынесли его. Мы с Эдмуром вышли в коридор следом.

Коридор гудел, как растревоженный улей. Гости, забыв о приличиях, сбились в группы и бурно, шёпотом, обсуждали произошедшее.

Несколько человек, завидев охранников с телом в руках, застыли в ужасе.

Что ж, их можно было понять. Всего пятнадцать минут назад баронесса Амалия была жива. А теперь — лишь остывающее тело с уродливыми синеватыми пятнами на лице, спешно уносимое стражей. Удивление было закономерным.

Правда, вот чего я никак не ожидала, так это обмороков. Массовых. И до странности избирательных. Одна за другой, исключительно незамужние девицы закатывали глаза и начинали медленно оседать на пол. Причём каждая падала на удивление профессионально: руки инстинктивно выставлялись так, чтобы защитить голову от удара о мраморный пол. Театральность этого зрелища была столь очевидна, что я с трудом сдержала усмешку.

— Целительницу! — велела я, и взяв Эдмура под руку, потянула в сторону лаборатории.

Там, в тишине и стерильной прохладе, я накинула на себя защитную мантию из плотной кожи. Запах трав и реагентов успокаивал. Приступив к осмотру, очень скоро убедилась в очевидном: это был яд, быстрый и смертоносный. Спасибо Эдмуру, что потратил время и показал, как пользоваться магическими анализаторами. Впрочем, они даже не понадобились, чтобы определить, как именно отрава попала в тело баронессы.

Кольцо. Простое, на первый взгляд, украшение. Но стоило нажать на камень, как из оправы выскальзывал крошечный, почти невидимый шип, смазанный ядом.

— Она, скорее всего, думала, что это артефакт-телепорт, — тихо сказал Эдмур, склонившись над столом. Его голос был ровным, но я чувствовала в нём холодную ярость. — Мгновенный побег. Кто-то дал ей ложную надежду.

Женщина зря кому-то доверилась. Её обманули, использовали и выбросили, как сломанную куклу. И теперь её бездыханное тело покоилось на моём алхимическом столе. — Я найду того, кто её подговорил, — пообещал Эдмур. — Но мне всё равно жаль, что твой первый приём в этом доме испорчен таким образом.

— Приёмы ещё будут, — тихо ответила я. Внутри всё сжалось от ледяного предчувствия. Трупы меня не пугали, я привыкла к ним за годы работы. Но мысль, что кто-то готов без колебаний убивать, лишь бы избавиться от меня, страшила до дрожи. Как и ещё один момент.

— Боюсь, теперь злоумышленник поймёт, что кулон — подделка. Он будет знать, что мы в курсе его плана. И…

В этот момент меня словно током ударило. Озарение, запоздалое и оттого ещё более горькое.

— Садовник! — я резко повернулась к мужу. — Я вспомнила! Он говорил, что помогал Кайре с побегом!

— Сейчас же отправлю за ним людей, — лицо Эдмура напряглось. — Почему ты не сказала раньше?

Я виновато пожала плечами. Что я могла ему ответить? "Прости, дорогой, я молчала, потому что до последнего не доверяла тебе"?

Увы, как и ожидалось, садовника нигде не было. Он просто исчез, не предупредив никого. А из-за суматохи на приёме его отсутствия никто и не заметил. Почему-то у меня не было ни малейших сомнений в том, что живым мы его уже не найдём. Кто-то очень мастерски убирал за собой следы, отсекая все ниточки. Единственное, что мне оставалось — злиться на себя. На свою глупую подозрительность. Надо было сообщить Эдмуру раньше.

Муж, однако, меня ни в чём не винил. Он подошёл, мягко взял мои руки в свои и тихо сказал:

— Не кори себя. Наверное, в то время я просто не дал тебе достаточно поводов, чтобы ты могла мне доверять.

В этот момент, глядя в его серьёзные, полные понимания глаза, мне отчаянно захотелось его расцеловать. Просто за то, что он есть. За то, что он не обвинял, а брал вину на себя. Даже не знаю, за какие заслуги мне досталось такое чудо.

Ночевали мы вместе. В его объятиях я впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности.

А утро принесло новую головную боль. На мой столик доставили целую гору писем от вчерашних гостей. Я ожидала увидеть пересуды о смерти баронессы возможно даже обвинения.

Но вместо этого, словно сговорившись, на все лады расхваливали своих сыновей, племянников и братьев, настойчиво предлагая их в качестве кандидатов в мужья моей свекрови. Некоторые даже прислали подарки и портреты своих завидных женихов.

И только одно письмо выделялось.

Оно было написано на дешёвой бумаге, без гербов и подписи.

Угловатый, торопливый почерк выводил всего несколько строк: «Не смейте рожать ему наследника. Не доверяйте супругу.».

Неожиданный и зловещий совет от неизвестного доброжелателя. Или врага?