12.2

Я сделала глоток кофе и снова посмотрела за стеклянную витрину на мою возлюбленную весеннюю Москву, где сияли золотые купола и кресты храмов, сигналили машины, смеялись прохожие, ловили солнечные блики стекла окон, красовалась яркая реклама, зеленели деревья, звенели трамваи и, где-то на набережной, так приятно плескалась вода Москва-реки.

«Я не знаю, где ещё на этом свете есть такая же весна… – вспомнилось мне. – Я, пожалуй, отпущу попутный ветер и…»

– Останусь навсегда… – прошептала я сама себе под нос.

– Что? – переспросила Надя.

Я вскинула на неё взгляд.

– Нет, не хотела бы.

– И он прекрасно это понимает, – сказала Надя, имея в виду моего отца. – Ты же сама ему говорила об этом.

– И что папа предлагает? – Впервые поймав тонкую ниточку какого-то счастливого облегчения, спросила я. – Остаться мне здесь? А он?...

– Он не будет рисковать, Вера, – сказала Надя. – Из-за тебя в первую очередь. Василий Альбертович сказал мне, что никогда в жизни бы не уехал отсюда навсегда. Тем более, в твоем возрасте. И никогда в жизни он не простит себе, если из-за него нехотя уедешь ты. Ты реально думаешь, что он не будет замечать, как ты чахнешь там? К тому же, он говорит, что ты гробишь свою жизнь из-за него, полагая, что ему всё ещё нужна помощь после… после трагедии. Но это не так, и он, и ты… Вы оба это понимаете. Он мечтает, чтобы ты уже как-то отпустила себя на волю. Естественно, он бы сам тебе этого не сказал, боясь того, что ты воспримешь это, как то, что он тебя гонит. Но, Вер, ты пойми его… Время идет, ему хочется, чтобы его дочь обрела счастье в своей жизни, а не превращалась в ненужную сиделку для него.

Я тяжело вздохнула. Ну, конечно, это была правда. И я сама это знала. Я думала об этом. Мы пару месяцев назад до этой перестрелки говорили с папой об этом. Я пожала плечами. Ситуация до сего дня казалась мне невозможной. Я ни в коем случае даже не давала себе надежды на то, что мне можно будет остаться жить здесь. Конечно, отцу будет лучше там. Вообще моя душа, наконец, успокоится, если он навсегда перестанет заниматься дурацким бизнесом и уйдет на покой. А покой для него лучше всего будет рядом с его сестрой, во Франции. Я давно не маленькая девочка, а папа уже давно живет своей жизнью, оправившись от потрясения. Впрочем, как раз до того, как и произошла эта история с перестрелкой, я собиралась вернуться в свою квартиру, чтобы продолжить самостоятельную жизнь. Отец и так постоянно был на работе, и в командировках… И мне уже полгода как уже казалось, что я ему только мешаю. Помощь и поддержка мои давно были не нужны. Конечно, папа надеялся, что я, наконец, вернусь к своей обычной жизни помимо работы и заботы о нём. И да, он этого и не скрывал. Меня мучили страхи за него. Так долго… А теперь? Теперь, когда я провожу его во Францию, я действительно могу вернуться – он будет вполне счастлив там, рядом с сестрой, в своем доме. Мы будем на связи, видеться, я буду к ним приезжать. Ну а я? Что я буду здесь делать? Точно так же возвращаться к жизни… К своей.

– Хорошо, – выдохнула я. – Но что он предлагает?

– Поехать с ним вместе, – ответила Надя. – Тебе вернуться через полтора месяца. Тихо, без всякого шума вернешься. Капитал у тебя есть. Начнешь новую жизнь. Только с бизнесом никаких отношений – уж точно, и лучше подальше держаться от «золотых».

Я кивнула. Это будет правильно. Жить в другой стране я не смогу. Я знаю, что не смогу. Всё думала, что заставлю себя, но отец прав.

Если я вернусь, то приобрету новую квартиру на тот капитал, что оставил мне отец, и вернусь в университет. Митинскую буду по-прежнему сдавать. Никаких пересечений с бизнесом и «золотыми», никаких мероприятий, никаких встреч, никакого Кедровского. Но жить я буду здесь. И я сейчас была счастлива от одной лишь мысли об этом. Я забуду Кедровского за полтора месяца жизни во Франции, приеду сюда, переключусь на квартиру-ремонт-работу, новую жизнь и всё. Всё будет по-другому, и обязательно хорошо.

Я подняла взгляд на Надю и улыбнулась, та улыбнулась мне в ответ.

– Всё будет хорошо, Вер, – сказала она мне, словно прочитав мои мысли. И я кивнула, впервые за столько времени искренне в это веря.