12.3

Мероприятие было назначено на четверг. У меня было время подготовиться, и самое главное – съездить к отцу. Конечно, открыто говорить обо всём мы не могли, но я дала понять папе, что я в курсе его мнения, и дала понять, что я поддерживаю его в том, что он предлагает.

Я до последнего момента боялась, что увижу в глазах отца досаду или разочарование, но нет. Папа действительно был рад, что я приняла то решение, которое было усладой для моей души – я действительно хотела остаться в Москве. Но более всего я была рада тому, что отец вполне ясно дал мне понять, что он пришел к тому, что он не прочь не только уйти на покой, но и уехать во Францию, чтобы встретить старость там.

Пока Елецкие готовили нам всё к отъезду во Францию, оставалось у нас меньше двух недель до отлёта, я готовилась к будущему мероприятию.

В принципе, я себе изменять не стала, но всё же марафет навела чуть более шикарный, чем обычно, добавив ногтям блестящих звезд, выбрав чуть более шикарную высокую прическу и, конечно, смоки айс, раз уж тут такое дело. В конце концов, это не только мой последний день, но и, возможно, вообще моя последняя встреча с Кедровским.

Господи. Как больно мне было от одной лишь мысли об этом. Всё кружилось вокруг меня в таком красочном водовороте – ожидание путешествия, новых впечатлений, какого-то глотка жизни, моя тоска по Москве, самозабвенное наслаждение весенним городом, нашей квартирой, которую мы решили в итоге не продавать.

Кустов удачно слетел, купив другое жильё, и мы с отцом, утвердив для себя выбранный путь, решили, что продавать наше жилье не будем. В конце концов, я всё равно собиралась вложить свой капитал в ещё одну квартиру уже по приезду. Про эту мы собирались замять разговор в «золотых» кругах, вряд ли до неё будет кому-то дело – отец всё равно уедет, а я не собираюсь высовываться.

Мы уже решили с папой, что Сергея Кедровского должно всё вполне устраивать. Бизнес уже перешел к нему – и никто его шашням с Лебедевым-старшим больше не мешал. Отец уедет, до меня никому дела нет, так что…

– Выглядишь потрясающе, – восхищенно глядя на меня, сказала Надя. – Просто отпад.

Я улыбнулась Наде и тут же перевела взгляд в высокое зеркало в прихожей. Ну да, выгляжу хорошо, врать не стану. Черные туфли на высоких каблуках, изящные, с тонкими ремешками. Черное вечернее платье с наполовину открытой спиной, широкими лямками и небольшим декольте. Изящные серьги, колье, клатч.

– Ну, всё, Надь, – сказала я. – Пойду. А то опоздаем с Витькой.

– Да, давай, – ответила Надя, звякнув ключами. Она собиралась выйти вслед за мной, и поехать домой к жениху. У них там вовсю шла подготовка к свадьбе, что планировалась предстоящим летом. – А то Гюго достал писать уже в ВотСап со своим «Вы скоро?! Вы скоро?! Ещё долго??»

Мы посмеялись, выходя из квартиры. Спустились вниз. Девушки на ресепшене как по сигналу начали наперебой ворковать мне комплименты, улыбаясь шире обычного, и всё шептались за нашими с Надькой спинами, как я это отчетливо увидела в отражении стеклянных стен холла.

Гюго прохаживался по парковке возле своего Крайслера. Увидев нас, обрадованно раскинул руки в стороны и улыбнулся. Темно-каштановые кудри его были взъерошены, светло-карие глаза прямо таки загорелись радостью.

– Ну, наконец-то! Вера… – восхищенно протянул он, увидев меня и положив ладонь себе на сердце. – Выходи за меня, а?

Мы с Надькой рассмеялись.

– Гюго, а ведь, небось, утром проснёшься рядом со мной и побежишь подавать на развод, – усмехнулась я.

– Да ну что вы, Вера Васильевна, ни в коем случае, – открывая передо мной дверь своего авто, сказал Витя. – Я же знаю, какая вы красивая и без всяких марафетов, и никогда этого не скрывал, между прочим!

– Хорошо, я подумаю, – ответила я Вите с улыбкой, затем махнула Надьке, распрощавшись с ней.