13.2

– Чего ты хочешь, Лебедев? – почти прошептала я, дрожа от страха. – Зачем ты сюда приехал?

– Ты боишься меня, – сказал он, вновь притягивая к себе. Я выставила руки, упираясь ладонями в грудь Артуру.

– Оставь меня в покое, Лебедев.

Как это всё напоминало мне тот вечер, Господи…

– Подари мне один поцелуй, Верочка, и я уйду, – сказал Лебедев, усмехаясь. Он схватил меня за подбородок, но я отвернулась.

– ЛЕБЕДЕВ!  – услышала я голос Максима. – УБЕРИ ОТ НЕЁ РУКИ!

Я охнула, обернувшись, и только и увидела, как Кедровский мелькнул где-то в быстро расходящейся в стороны толпе.

– Как давно я ждал этого, – отталкивая меня в сторону и хищно улыбаясь, прошипел Лебедев.

Ещё секунда, и он кинулся на встречу Кедровскому. Они сцепились в драке в одно мгновение. Я оторопела, ощутив, как лента из ужаса и ошеломления крепко оплетает меня, стягивая до оцепенения. Сердце колотилось, и в ушах шумело. Я хотела сделать хотя бы шаг, но не могла, словно остолбенев. Я услышала, как закричала Шмелёва, как заверещали женщины, как мужчины кинулись разнимать ребят.

– Максим… – только и смогла крикнуть я, умирая от страха за Макса и едкой горечи, забравшей все мои силы.– Кедровский!...

Кто-то подхватил меня под локоть и повел прочь из зала. Я была в таком шоке, что не совсем понимала, что происходит вокруг. Опомнилась я уже в машине у Гюго.

– Чёрт подери, Вера, – выезжая с парковки, ругался Витя. – Как этот ублюдок до тебя добрался?...

– Подожди, Гюго… Стой, – выдохнула я, не в силах прийти в себя. – Мы же… Как же мы там Макса оставили….

– Их уже разняли, – сообщил мне Гюго. – Макс написал, чтобы я тебя домой отвез.

Я откинулась на сиденье, ощутив, с одной стороны, сказочное облегчение – если разняли, и после этого осталась способность писать в ВотСапп, то значит живой. Я опустила взгляд и вдруг заметила, как дрожат мои руки, лежавшие на коленях. К горлу вдруг подступил колючий ком. Я поняла, что не могу сдержать слёз.

Вот тебе и последний рабочий день и последняя встреча с Максимом… Господи, какого черта Лебедева принесло сюда снова? Неужели он совсем страх потерял? Понятно было только одно – ко мне он пристал только, чтобы спровоцировать Макса… Кедровский просто испугался, что Лебедев приехал убить меня. Я тоже сначала этого испугалась, но на деле это бред – стал бы Лебедев из-за меня свою жизнь гробить.

И уж если бы и хотел прибить, то точно не в ресторане у всех на виду.

Я вдруг почувствовала, как в груди всё рвется. Дрожащей рукой я дотянулась до очков и сняла их, положив на сиденье рядом. Закрыв лицо руками, я заплакала. Я была благодарна Гюго, что он ничего не спрашивал у меня и ничего мне не говорил.

Впрочем, вскоре я успокоилась. Витька протянул мне пачку салфеток, и я, кивнув в благодарность, кое-как привела себя в порядок.

– Не волнуйся, Вер, – сказал Гюго, когда мы свернули в мой район – мне даже легче стало, когда я увидела родные места из окна автомобиля. – Всё нормально с Максом. Отделался парой царапин…

– Хорошо, что так… – прошептала я, начиная взволнованно кусать губы. Я вдруг уловила на себе пристальный взгляд Гюго в зеркале заднего вида, и почувствовала, что заливаюсь краской. Хотела как-то оправдаться, но слова застряли в горле, да и язык не поворачивался начать какие-то совершенно пустые оправдания – по-моему, уже и так всем всё понятно по поводу моего отношения к Кедровскому.