Глава 12

В дом Измайловых я заезжаю чуть позже двух. Субботнее майское солнце вовсю печёт. Воздух наполнен запахом дыма, свежей зелени и мяса на углях.

Первыми меня встречают двойняшки — Даша и Артём, младшие дети Кости и Иры, старшеклассники. С пацаном здороваемся по-мужски, а Дашка машет и улыбается. В отличие от своей старшей сестры, она никогда не боялась меня, а охотно протягивала руку, когда я приходил с подарком.

— Дядь Вань, — смеётся она и указывает взглядом на пакет с вином. — Вы как всегда не с пустыми руками.

— Это для взрослых, Даш, — хмыкаю я, целуя её в щёку.

Алина в возрасте Даши не была такой общительной и не подпускала к себе. Она до сих пор — полная противоположность младшей сестры.

— Эх, жаль, — вздыхает Даша и поворачивается к дому. — Папуль! Пааап! — кричит. — Дядя Ваня приехал!

— Иду! — слышу в ответ, и через минуту из-за живой изгороди выходит Костя со своим близким другом Геннадием.

— Тёмка, ну-ка иди Мише помоги, последите за мясом, — велит хозяин дома и, довольный, направляется ко мне. — А вот и наш отшельник! Думал, опять сольёшься.

— В этот раз не получилось, — жму ему руку.

— Ну наконец-то! — подходит Гена и тоже протягивает ладонь. — Сколько лет, сколько зим.

— Рад видеть.

— Идём к мангалу. А то эти гаврики сейчас всё нахрен спалят, — усмехается Костя, и я следую за ними. Но именно в этот момент из дома выходит она.

Без спешки, изящно и легко ступает босыми ногами по деревянному полу, запрыгивает в шлёпки и спускается с лестницы. В руках — стеклянный графин с лимонадом. Белые шорты, голубая рубашка без рукавов, завязанная на животе, а между тканью — тонкая полоса кожи, чуть загорелой, сияющей в солнечном свете. Волосы распущены, пышные, волнистые.

Разговоры вокруг гаснут. Моя немногословность сейчас мне на руку. Алина замечает меня, замирает, потом быстро прячет глаза, делает вид, что занята, но губу прикусывает.

— Алиночка, поставь сюда, — говорит Ира, указывая на стол. Повернувшись, она видит меня и радостно срывается с места, прихватив за руку дочь.

— Вано! Как хорошо, что пришёл! Какой молодец, — говорит Ирина, подойдя к нам.

— Вот, наконец, я его вытащил, — Костя обнимает жену за плечи, а их старшая дочь скромно стоит, держа руки перед собой.

— Алина, — не сдержавшись, начинаю первым. В душе — ураган от её красоты и свежести, которого я сам не ожидал. И я мог бы пожалеть, что пришёл, но нет, не могу.

— Здравствуйте, Вано Давидович, — ровно отвечает она, убирая прядь за ухо.

— Как дела?

— Всё хорошо, спасибо. А ваши?

— Потихоньку.

— Вано в понедельник летит в Китай, — Костя уже весёлый, разговорчивый. — А я его перехватил сегодня.

— Ты молодец! — хвалит его Ира, и я в который раз убеждаюсь, что с женой ему несказанно повезло.— У нас уже всё готово, а у вас?

— Ой, бл… — Костя бьёт себя по лбу. — Мясо! Ирочка, щас всё будет, душа моя. Мужики, давайте, помогите!

Когда я прохожу мимо Алины, улавливаю цветочный аромат её духов — свежий, сладкий, лёгкий. Незаметно для всех делаю глубокий вдох, и, когда оборачиваюсь, встречаюсь с ней взглядом. Эти глаза. Зачем ты так ими на меня смотришь, девочка?

Стол ломится от еды: тарелки с шашлыком, салаты, овощи, домашние пироги. Ира суетится, между делом общается с женой Гены. Костя громко травит байки. Атмосфера шумная, лёгкая, семейная. Я сижу по правую руку от Кости, киваю в нужных местах, поддакиваю, улыбаюсь, когда нужно. Но на самом деле слушаю не их.

С другой стороны стола — молодёжь. Алина сидит рядом с Мишей, своим ровесником, которого его папа пристроил к себе в компанию. Он высокий, светловолосый, уверенный в себе. Подходит ей по возрасту и явно подбивает клинья.

Он что-то говорит ей быстро, с блеском в глазах, с тем самым легкомысленным обаянием, которое бывает у молодых.

Алина смеётся над его шуткой, и этот смех — чистый, искренний — будто ломает воздух вокруг меня. Он наливает ей лимонад, наклоняясь слишком близко, и я смотрю на то, как она чуть отводит волосы с лица, обнажая шею. Движение простое, но мне хочется отвернуться, потому что иначе я забуду, где нахожусь.

Костя тем временем хлопает меня по плечу:

— Вано, а помнишь, как мы сломали американцев?

— Помню, — коротко отвечаю, не сводя взгляда со стакана, который Миша пододвигает Алине. Она берёт его, подносит к губам. Пальцы обхватывают стекло, и в этот момент закатное солнце отражается в лимонаде — золотистом, как мёд. Алина пьёт, затем ставит бокал на стол и поворачивает голову.

Наши взгляды встречаются.

На секунду вокруг исчезает всё: голоса, смех, звон посуды. Только она остаётся — с приподнятой бровью, с лёгкой тенью улыбки. И в этом её взгляде нет ничего наивного. Он тихий, осознанный, почти испытующий.

Я отвожу глаза, пью вино. Гена что-то говорит о логистике, Костя спорит, а я всё ещё чувствую на себе этот взгляд — как прикосновение, которое невозможно стереть.

Миша снова шутит и касается её руки. Мне это не нравится, но я всего лишь сторонний наблюдатель. На его стороне всё: возраст, отсутствие предрассудков, даже то, что он знает о ней больше, чем я. Но… всегда есть какое-то «но». И суть его в том, что она не смотрит на него так, как на меня.

— Внимание! Небольшое объявление! — хлопнув по столу, Костя обращает на себя внимание присутствующих. — Пользуясь случаем, хочу пригласить вас, Гена и Люда, и тебя, Вано, через две недели на нашу серебряную свадьбу.

— Ждём вас обязательно! — уточняет Ирина и улыбается. — Вано, если что, «плюс один» только приветствуется.

— Я учту, спасибо, — киваю и слышу, как вилка ударяется о тарелку.

— Ой…

Искоса наблюдаю за Алиной и её реакцией. Она поджимает губы и делает вид, будто всё вышло случайно. Наша молчаливая игра продолжается, и во мне всё сильнее вспыхивает азарт.