Глава 19

Вано

Я делаю круг с парковки до ворот и в нетерпении смотрю на часы. В зеркало заднего вида замечаю её хрупкую фигуру. Алина озирается по сторонам и обнимает себя за плечи. Замёрзла, маленькая. Выхожу на улицу и окликаю её. Смотрю без тени улыбки на лице, но внутри всё скручивается и напрягается до невыносимой боли.

Хочу её безумно.

Когда она оказывается рядом, я, соблюдая приличия, держусь на расстоянии и подаю ей руку. Алина, взмахнув ресницами, поднимает глаза и тихо спрашивает:

— Куда мы едем?

— Ко мне.

Нежные щёки мгновенно заливает краской, но она не отступает, а опускается на пассажирское сиденье. Оглядевшись по сторонам, я обхожу машину, сажусь за руль и захлопываю дверь.

Со стороны всё выглядит так, будто я подвожу дочь друга до дома — не более. Я держу эту мысль в голове, но понимаю, что она для меня уже больше, чем дочка Кости. Скоро она станет моей.

Ночь мягко ложится на город, дороги почти пусты. Фары выхватывают из темноты полосы асфальта, и мы вдвоём не просто едем, а бежим от всего.

Я за рулём, но концентрации нет. Всё внимание — на ней.

Алина сидит рядом и смотрит перед собой. Свет от фонарей скользит по её лицу, по обнажённым плечам, по тонкой линии ключицы. Внешне собрана, но я вижу, как от волнения вздымается грудь, а ещё замечаю этот откровенный вырез внизу, открывающий гладкую, загорелую кожу.

Пальцы, сжимающие руль, будто горят. На светофоре не выдерживаю, отпускаю одну руку и, откинув тёмную ткань, кладу ладонь на её колено.

Она вздрагивает, поворачивает голову, и наши глаза встречаются.

— Если ты сейчас уедешь со мной, назад дороги не будет, — предупреждаю хрипло, не отводя взгляда.

— Я знаю, — шепчет еле слышно.

Голос у неё дрожит, губы чуть приоткрыты. И этот ответ звучит, как признание.

Под моей ладонью теплеет её кожа. Сжимаю её сильней, наблюдая за реакцией. Алина задирает голову, закрывает глаза и прикусывает губу. Её пальцы впиваются в ручку двери, но она не просит остановиться.

Давлю на газ, удерживая руль одной рукой. Вторая всё ещё на её колене, но движется выше. Короткий стон слетает с её губ, возбуждая сильнее, чем что-либо. Больно. Зверь во мне хочет вырваться наружу, но надо терпеть. Не здесь же её брать.

И внезапно она кладёт свою ладонь поверх моей, заставляя посмотреть на неё. Резко сворачиваю в переулок, паркуюсь вдоль бордюра и быстро выключаю двигатель.

Фары гаснут, но на капот падает свет фонаря.

Только она и я. Воздух в салоне трещит от напряжения. Моя рука по-прежнему на её колене, но она поворачивается ко мне корпусом, берёт её и кладёт на свою щёку.

— Не смотри так, — хриплю я.

— А как мне смотреть? — её голос тихий, мелодичный, и от этого только сильнее дрожит напряжение между нами. — Ты первый начал.

Невольно улыбаюсь.

— Ты умеешь улыбаться? — усмехается и смотрит в глаза, а я провожу большим пальцем по пухлым губам и цепляю нижнюю. В глазах мгновенно темнеет от её святой порочности, от невинных голубых глаз и ее бешеной женской энергии.

Моя ладонь спускается вниз, обхватывает затылок и притягивает к себе. Я нападаю на её губы и целую сильно, ощущая её отдачу, её руки на моей спине и плечах. В голову ударяет её запах и мысль: только не в машине, с ней надо по-другому.

Наконец, отстранившись, снова завожу мотор и доезжаю до дома уже без эксцессов. Но стоит нам переступить порог квартиры, как все предохранители летят к чёртям.

Все те дни, когда я говорил себе «нельзя», «остановись», рушатся одним движением. Я прижимаю Алину к стене, целую жадно и глубоко, так, что она захлёбывается моим дыханием. Её руки цепляются за мою рубашку, тянут меня ближе.

— Вано… — её голос дрожит. — Я хочу быть с тобой.

От этого искреннего признания в голове взрыв.

— Хочу тебя, маленькая. Давно хочу.

Снова целую, ласкаю шею и плечи, завожу руки назад и, нащупав крошечный бегунок, тяну его вниз. Платье падает к её ногам, открывая стройное, упругое, молодое тело. Прекрасное и манящее.

Спускаю вниз чашечки бюстгальтера и схожу с ума от того, что вижу, как её розовые соски напряглись от возбуждения. Накрываю их губами.

— Ах! — она вскрикивает, дёргается, но я удерживаю её в руках.

Ласкаю каждый языком, втягиваю, потом слегка прикусываю. Она стонет громче, пальцы зарываются в мои волосы, а её бёдра невольно двигаются мне навстречу. Из меня вырывается та самая тёмная, жестокая натура, которую я обычно держу в узде. Но сейчас это дикое животное пробивает клетку к херам.

— Ты такая сладкая, — рычу я, скользя ладонью вниз, по её талии, к трусикам. Влажно. Провожу пальцами по ластовице — она вздрагивает, прерывисто дышит.

— Не пожалеешь? — мой голос становится ниже, сам его не узнаю.

Она зажмуривается, кусает губу и кивает.

— Нет.

— Ты понимаешь, что как раньше уже не будет?

Она открывает глаза — серо-голубые, блестящие.

— Понимаю, конечно. Я сама этого хочу.

Эти слова рвут остатки самообладания. Подняв её на руки, несу в спальню, кладу на кровать и сам быстро раздеваюсь. Полоска света из прихожей падает на кровать. Она лежит передо мной — обнажённая, хрупкая и смелая одновременно. Сев на кровать и упершись коленями в матрас, провожу ладонью по её животу, по внутренней стороне бедра, наблюдая за её реакцией. Алина выгибается, тихо стонет, кусает опухшие от поцелуев губы.

Подцепив края её трусиков, поднимаю её ноги и снимаю их. Сжав их в ладони, подношу к лицу, вдыхаю запах, как грёбаный маньяк. Блядь. Как она пахнет. Она сама не понимает, что делает со мной, но взгляд из-под опущенных ресниц заводит так сильно, как никогда прежде и ни с одной женщиной.

Ложусь рядом, снова целую и веду ладонью по телу. Накрыв её внизу, прохожу пальцами дальше, касаюсь, удерживаю её, потому что она снова дёргается, будто никогда её так не ласкали.

— Боже мой… ммм, — тянет она. — Как хорошо.

Постепенно её тело раскрывается под моими прикосновениями, в ней нарастает жар. Она стонет громче, губы дрожат, глаза затуманились.

Когда я поднимаюсь над ней, она сама обвивает меня ногами, впуская.

— Я готова, — шепчет она.

Останавливаюсь лишь на мгновение, глядя в её глаза, и затем вхожу.

Она вскрикивает, глаза расширяются, в них — боль.

Твою мать.

Я замираю.

— Алина… ты…

— Да. Ты — мой первый, — шепчет она, и слёзы блестят на её ресницах.

Внутри всё взрывается. От этой мысли я зверею, сатанею.

— Чёрт, — цежу сквозь стиснутые зубы, — почему не сказала?

— А это имеет какое-то значение? — спрашивает с вызовом. — Я ни о чём не жалею.

Бодаю её лбом, заглядываю в эти бездонные прозрачные озёрца.

— Сумасшедшая. Сумасшедшая… моя…

— Твоя… — тянется ближе, прижимается щекой к груди.

Я двигаюсь осторожно, медленно, пока она не расслабляется, не начинает сама встречать мои движения. Её стоны становятся громче, ногти царапают спину.

Схватив её крепче, ускоряюсь. Она выкрикивает моё имя снова и снова, и её первый в жизни оргазм отдаётся взрывом и пульсацией.

— Всё хорошо, маленькая, всё хорошо…

Покрываю поцелуями её шею и плечи, успокаиваю, но затем, увидев, что успокоилась, двигаюсь вновь. Я почти теряю контроль, но в последний миг выхожу и кончаю ей на живот. Густо, тяжело, с хриплым рычанием. Падаю рядом, обнимаю, прижимаю к груди.

Эта девочка теперь моя.