Глава 21

Он медленно поворачивается и смотрит на свой телефон в моей руке. На лице ни капли удивления. Но он грозно хмурится, будто это как-то может меня испугать.

— Положи, — спокойно говорит Вано. Я не двигаюсь. Экран всё ещё светится. Илона не теряет надежды услышать его. Звонит уже во второй раз.

— Кто она? — повторяю. Он дёргает бровями, и я замечаю, как на лице двигаются желваки.

— Моя бывшая женщина.

Воздух сгущается, мне трудно дышать, словно ударили кувалдой в грудь. Словосочетание “моя женщина” меня убивает, потому что здесь всё — принадлежность, определение её, как той, которая для него что-то значила, намёк на их близость, на то, что он делал с ней то же, что со мной, и даже больше.

— И давно бывшая?

— Это не имеет значения, — отвечает он чуть резче. — И перестань вести себя, как следователь на допросе.

Я медленно поднимаюсь со стула, делаю шаг к нему. Телефон в руке тяжелеет.

— Значит, я уже перешла черту, да?

Он смотрит прямо, взгляд спокойный, стальной. Это я горю! Это я уже в шаге от короткого замыкания

— Я не сказал этого.

— Но подумал, — усмехаюсь я, когда звонок прекращается, но только на пару секунд. Дисплей вновь загорается, и мелодия уже режет слух. Кладу телефон на стол, но не просто кладу — шлёпаю ладонью, громко, с вызовом.

— Перед поездкой в Китай, — говорю, глядя ему прямо в глаза. — Когда мы встретились в офисе, и она тебе звонила. Ты ведь поехал к ней, да?

Он молчит секунду, потом отвечает:

— Да.

Признание полоснуло по коже. А чего ты ждала, глупая девочка? Я прикрываю веки, втягиваю воздух. Уже тогда между нами проскочила не просто искра, а молния. Он обнимал меня, а я — его. И на следующий день он поехал её трахать.

— Ясно.

Открываю глаза и вижу, как он стоит всё так же, с тем самым выражением, которое сейчас просто бесит до дрожи. Холодный, выдержанный, как будто всё у него до сих пор под контролем.

— Ну что ж, — говорю, и голос уже не дрожит. — Спасибо за секс, дядя Ваня. Надеюсь, я не ударила в грязь лицом и не была хуже неё.

Он хмурится, морщит лоб, будто не сразу осознаёт, что я сказала.

— Прекрати, Алина, — цедит сквозь зубы.

— А что мне делать? — завожусь, умом понимая, что нужно остановиться. — Молчать и благодарить за внимание? За то, что среди всех своих… бывших ты выбрал меня на эту ночь? Ты же не думал, что лишишь меня девственности.

Он делает шаг вперёд, голос становится ниже. Впервые чувствую опасность.

— Осторожнее.

Тяжело дыша, смотрю на него в упор.

— Спасибо за завтрак. И за гостеприимство. Но я пойду.

Разворачиваюсь, но он резко хватает меня за запястье. Не больно, просто чтобы остановить. В его взгляде уже нет спокойствия. Теперь там злость — настоящая, хищная.

— Хватит, — произносит он. — С Илоной я расстался. Поэтому не звонил тебе. Хотел всё закончить нормально. Второе: я не собираюсь оправдываться за своё прошлое. Третье, и тебе на будущее: я ненавижу, когда без спроса берут мой телефон, лезут в мои дела и устраивают бабские истерики. Это понятно?

— И тебе на будущее, дядя Ваня, — вырываю руку, делаю шаг назад, — не разговаривай со мной в таком тоне.

Он замирает. Таким злым, на грани бешенства, я вижу его впервые. Он ведёт меня за руку к стулу и силой опускает на него.

— Садись и закончи завтрак.

— Нет, — смотрю на него снизу вверх и гордо вскидываю подбородок. — Я поеду домой.

Снова встаю и всё ещё смотрю на него. У нас настоящая дуэль, в которой схлестнулись лёд и пламя, зрелость и молодость, железная выдержка и вспыльчивость. Его грудь вздымается от гнева, но он не отводит взгляд и отвечает:

— Езжай.

— И поеду.

Вторая попытка уйти оказывается удачной. Я иду в спальню, снимаю его футболку, бросаю на кровать и быстро надеваю платье. Затем включаю телефон, вызываю такси.

Он появляется в дверях, суровый, сдержанный.

— Я отвезу сам.

— Не нужно, — перебиваю я. — Такси через пять минут.

Мы смотрим друг на друга. Между нами всё ещё искрит, но это уже не страсть — это злость и боль. Я прохожу мимо Вано, слышу, как он выдыхает тяжело, почти рычит себе под нос и идёт за мной. Но я не останавливаюсь.

Уже в подъезде медленно спускаюсь по бетонным ступеням. Каждый мой шаг гулко отдаётся в пустом пространстве. Я иду нарочито медленно, почти тащусь, растягивая эти последние секунды.

Слух напряжён до предела: я ловлю малейшие звуки сверху — скрип двери, шаги, его голос, который позовёт меня назад.

Вот я прохожу ещё один пролёт. Пауза. Ничего.

Вот следующий. Тишина.

Сердце колотится, сжимается в комок обидных, невыплаканных слёз. Я жду. Жду, как в кино, что тяжёлая дверь распахнётся, и он, запыхавшийся, появится на лестнице. Спустится в два прыжка, схватит за руку, прижмёт к стене и скажет хрипло:

— Дурочка, куда ты? Прекрати этот цирк.

Или посмотрит на меня своими стальными глазами так, что растает лёд, и скажет:

— Прости. Вернись.

Но дверь закрыта. За ним — тишина и равнодушие.

Я выхожу во двор, и июньское солнце бьёт мне в глаза. Тепло, ясно, пахнет сочной травой. Идиллическая картина, которая режет глаза своим спокойствием. Как будто ничего и не произошло. Как будто мой мир не рухнул полчаса назад.

Машина уже ждёт у подъезда. Я сажусь на заднее сиденье, бросаю сумочку рядом и, закрыв глаза, прислоняюсь лбом к прохладному стеклу.

Водитель ничего не говорит — у него работает навигатор, указывающий дорогу. Такси трогается, плавно выезжая из двора. Я не оборачиваюсь. Не смотрю на его балкон. Это было бы окончательным унижением.

И только когда дом скрывается из виду, по моей щеке скатывается первая предательская слеза. Горькая, солёная. Я смахиваю её тыльной стороной ладони с таким ожесточением, будто хочу стереть с лица и саму память об этом утре.

В голове бесконечной петлёй прокручиваются кадры. Его руки прошлой ночью… Такие уверенные, знающие. Его шёпот, от которого бежали мурашки. Я отдалась ему без остатка. А утром… утром он назвал другую «своей женщиной». Пусть и бывшей. Это словосочетание вонзается в сердце осколком стекла.

«Я вспылила, — проносится в голове. — Перегнула палку. Устроила истерику, как он и сказал».

Но разве он не мог быть помягче? Хотя бы не бросать это убийственное «моя бывшая женщина». Моя. Хотя бы сразу объяснить, а не вести себя как ред флаг. Но нет — он предпочёл показать, что он главный, смотреть на меня сверху вниз своим холодным, оценивающим взглядом.

Мне двадцать три, и я загораюсь, как спичка. А ему — сорок. Нас разделяет восемнадцать лет. Он — состоявшийся, жёсткий, привыкший всё контролировать. А я только в начале пути, и вся моя «взрослость» растаяла за секунду, обнажив испуганную, безумно влюблённую девочку.

Достаю из сумочки телефон, смахиваю уведомления. Мой палец сам тянется к поисковой строке. Я набираю:

«Отношения с мужчиной почти на двадцать лет старше».

Выпадает несколько заумных статей и ссылка на женский форум. Я нажимаю именно на неё.Передо мной открывается мир чужих историй — таких же запутанных и болезненных.

Маргарита, 28 лет:

«Встречалась с мужчиной старше на 18 лет. Первый год — сказка. Цветы, рестораны, он был таким галантным, таким мудрым... А потом началось. Постоянные упрёки, что я "недостаточно серьёзная", что мои подруги — глупые девчонки, а моя работа — это хобби. Он решал, куда нам ехать в отпуск, какой фильм смотреть, о чём говорить. Я превратилась в украшение, которое должно молчать и улыбаться. Ушла, когда поняла, что забыла, кто я».

Анна, 33 года:

«Я за ним как за каменной стеной. Ему 52, мне 33. У него двое взрослых детей. Да, он иногда ведёт себя как командир, но он меня обеспечивает, защищает, любит. Главное — не лезть в его прошлое. У него была жизнь до меня, и я с этим смирилась. Просто надо уважать его опыт и его покой».

Светлана, 25 лет:

«Мы расстались полгода назад. Он был старше на 22 года. И да, была его "бывшая жена", с которой он, оказывается, периодически виделся, "потому что она в депрессии и он не может её бросить". Я поверила, была понимающей. А потом нашла переписку, где он ей писал то же, что и мне. Разница в возрасте — это не проблема. Проблема — в разнице ценностей и в том, что у них за плечами целый багаж, который они не всегда хотят оставлять в прошлом».

Регина, 45 лет:

«Девушки, а вы подумайте, что будет через 10–15 лет. Вам будет чуть за тридцать — расцвет, самый смак, а ему — под шестьдесят. Здоровье, болезни, разные интересы. Сейчас кажется, что любовь всё преодолеет, но жизнь прозаичнее. Ищите ровесников».

Айлин, 29 лет:

«Я замужем за мужчиной на 19 лет старше. У нас двое детей, и мы счастливы. Да, иногда он не понимает моих шуток или отсылок, но мы учимся друг у друга. Он научил меня стабильности и уверенности, а я его — радоваться мелочам. Всё зависит от мужчины, а не от возраста. Если он любит и уважает тебя как личность, а не использует, как молодую любовницу, то всё получится».

Я выключаю телефон и снова смотрю в окно. Город проплывает мимо — яркий и безразличный. Чужие истории мелькают в голове, как тени.

«Украшение», «Каменная стена», «Багаж прошлого», «Счастливы»...

Кто из них прав? И кем Вано станет для меня? Галантным покровителем, который видит во мне мимолётное увлечение? Или тем, кто может научить меня не только страсти, но и жизни?

Я не знаю ответа. Знаю только, что боль в груди никуда не ушла, а солёный привкус слёз на губах смешался с горьким осознанием: моя сказка закончилась, не успев начаться.

И дверь в его квартире так и не открылась.