Глава 22

Вано

В тишине её шагов снова звонит телефон. Долгий, настойчивый звук идёт фоном и никак не останавливается. Я смотрю на экран. Илона.

Хочу сбросить, но это ведь не поможет.

— Да, — коротко говорю, подходя к окну.

Секунда тишины. Потом дыхание.

— Вано... — голос ломкий. — Ты где? Почему не берёшь трубку?

Я провожу рукой по шее — в затылке гудит, кровь бьёт в висках.

— Илона, я тебе всё сказал и просил не звонить.

— Я скучаю, — выдыхает она. — Очень.

Пауза.

— Мне плохо без тебя. Ты хоть иногда вспоминаешь обо мне?

Я молчу. Потому что да — вспоминал. Но не так. Не с тоской, что зовёт обратно.

Когда я смотрел на её заплаканное лицо, понимал, что по-скотски поступаю. Вспомнил себя, когда был с Кирой. Я ведь тогда хотел прожить с одной женщиной до старости, до смерти. Она пробуждала во мне то хорошее и светлое, что у меня было.

А потом я ушёл в темноту, где стал пользоваться тем, что можно обменять на деньги. Много денег. И винить, кроме себя, некого. Я сам выбрал такой путь после нескольких лет одиночества.

А теперь появилась Алина. Девчонка, которая, подобно урагану, сметает всё на своём пути. В том числе мой здравый смысл, самообладание, принципы. Отдавая себя без остатка, лишает меня разума. Это плохо, чревато большими проблемами, но я уже не в силах сопротивляться. Я подсел.

— Илона, — выдыхаю. — Всё, что между нами было, закончилось. Мы оба это знали.

— Я не знала, — отвечает быстро, почти всхлипывает. — Я ждала, Вано. Всё это время.

Потом голос ломается:

— Я ведь всё отдала тебе, ты знаешь? И всё равно не хватило. Почему? Что я сделала не так?

Я сжимаю пальцами переносицу. Она плачет, рядом что-то с грохотом падает и разбивается. Илона матерится — и до меня доходит, что она пьяна.

— Илона, — произношу тихо, устало. — Хватит.

— Нет, не хватит! — почти кричит она. — У тебя кто-то есть, да? Кто она?

— Не твоё дело, Илона.

— Значит, есть, — говорит она почти шёпотом. — И ты даже не отрицаешь.

Я не отвечаю. В трубке снова всхлип — короткий и горький.

— Возвращайся, Вано. Просто приезжай. Я прошу. Хоть на один вечер. Как раньше.

— Нет, — говорю тихо. — Я не приеду.

Тишина. Только дыхание в трубке и мой собственный пульс в висках.

— Тогда я отпускаю, — шепчет она наконец. — Но ты пожалеешь. Когда-нибудь — пожалеешь.

— Не пожалею, — отвечаю и кладу трубку. — Прости ещё раз. И прощай.

Экран гаснет. Я ещё долго стою у окна. Ветер шевелит занавески, солнце светит ярко — так, что приходится зажмуриться.

А в руке снова звонит телефон. Я уже злюсь, отвечаю и рявкаю в трубку:

— Что ещё?

— Так... я, кажется, не вовремя, — хмыкает Костя. — Утро не доброе, старик?

— Есть немного, — усмехаюсь, отхожу от окна и подхожу к кофемашине. Нужно подзарядиться. — Как долетели?

— Шикарно. Ириша в восторге, а если она в восторге — то и мне хорошо, — смеётся, но потом тон меняется, становится деловым. — По новым поставкам ты посмотрел цифры? Я не успел.

— Да, — киваю, хотя он этого не видит. — В целом всё укладывается в рамки. Только кое-что по срокам надо уточнить у логистов.

— Отлично. И ещё, — он берёт паузу. — Просьба к тебе. Не в службу, а в дружбу. Слушай, я хотел тебя попросить... если будет возможность, пригляди за Алинкой, ладно? Но аккуратно, чтоб не догадалась.

Я молчу секунду, а потом спрашиваю:

— А что случилось?

Он тяжело выдыхает в трубку:

— Да Мишка, сын Гены, сказал, что она ему от ворот поворот дала. Сказала, что не свободна. Понимаешь? Не свободна!

Слова застревают где-то в горле.

Несвободна.

Да, Костя. Именно так. Из-за меня. Из-за взрослого мужика — твоего друга и партнёра, которому стоило бы держаться подальше, а не трогать твою дочь. И сегодня я облажался, напугал ее и отпустил.

— И вот теперь я думаю, — продолжает он, — это что, парень появился? Или просто отмазка? Чёрт его знает, но не хочу сюрпризов. Алинка же скрытная, а я не хочу, чтоб на горизонте ещё один Руслан нарисовался. Кстати, слышал, его поймали с наркотой.

Поймали. Было дело. И лучше тебе, Костя, не знать, что он пытался сделать с моей... твоей девочкой.

Я чувствую, как откуда-то снизу поднимается злость — не на него, не на Алину, а на самого себя. На то, что я втянул её в это, не удержался, позволил чувствам взять верх над разумом.

Очнувшись, я хрипло говорю:

— Присмотрю, не переживай.

— Знаю, что могу на тебя положиться, — говорит он спокойно. — Ты мне как брат, Вано.

Я усмехаюсь, и взгляд останавливается на нетронутом завтраке Алины.

Брат.

Если бы он знал, с кем его дочь провела эту ночь... и что я с ней сделал.

— Передавай Ирине привет, — говорю я.

— Конечно. И ты не загоняйся, а то слышу — устал. Отдохни немного.

— Постараюсь.

Когда звонок обрывается, я пытаюсь удержать внутреннее равновесие на фоне хаоса. Включаю кофемашину, и когда кофе готов, наливаю себе полную кружку и сажусь за стол.

Подношу чашку к губам, но не пью. Закрываю глаза — и передо мной её лицо.

Мокрые волосы, искусанные губы, томный и вместе с тем наивный взгляд. Тонкие пальцы на моём ....... Её шепот — тихий, горячий: «Ты такой красивый, Вано».

Всё это возвращается с такой силой, что дыхание перехватывает. Никакая вина, никакая логика не могут заглушить то, как она звучит в моей голове, как пахнет её кожа, как накатывает новая волна возбуждения, когда я думаю о ней.

Алина — это чистый кайф. Такой, после которого всё остальное — пустота.

Я кладу телефон на стол, растираю лицо ладонями. Нужно поработать, чтобы отвлечься от мыслей о ней. Так и сделаю: поеду в офис и займусь тем, что лучше всего получается. Только в попытке убежать я всё больше понимаю, что она мне снова нужна.