Глава 23

Алина

Субботний вечер я провожу за просмотром «Материалистки». Так себе фильм, если честно, хотя актёры хорошие. На столике — коробка суши и кола, а я, как та самая it-girl из американских ромкомов, сижу в пижаме и заедаю стресс от ссоры с мужчиной.

Он не звонил. Я не звонила. Всю субботу мы играем в молчанку, и я упорно, упрямо не делаю первый шаг. Хоть и люблю его.

Тянусь за «Филадельфией», цепляю её палочками, окунаю в соевый соус. Жую с восторгом, потому что очень их люблю. И вдруг — звонок в дверь. На часах, на минуточку, восемь вечера, и я никого не жду.

Незваный гость продолжает настойчиво нажимать на кнопку. Я спешно проглатываю кусок, запиваю колой и бегу открывать.

— Кто там? — спрашиваю и сразу же смотрю в глазок.

— Я.

Боже… я вижу его на своей площадке. Пришёл — всё-таки пришёл и сделал первый шаг. Начинаю метаться по прихожей, подбегаю к зеркалу и снимаю с головы резинку. Наклоняюсь, взбиваю локоны пальцами, потом ещё раз смотрю в своё отражение. Чёрт, на мне домашний комплект, как у школьницы, но времени переодеваться уже нет.

Вано снова звонит в дверь, и я, трясясь от волнения, иду открывать.

— Открой, Алина.

— Да, сейчас, — отвечаю и нажимаю на ручку.

Вано стоит в проёме — в серых брюках и голубой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Он высокий, уставший, с тенью на лице и тем взглядом, от которого всё внутри переворачивается.

— Прости, что поздно, — начинает он. — Просто… не смог раньше приехать.

Я киваю, делаю шаг в сторону:

— Зачем приехал?

Он проходит внутрь, осматривает пространство, но взгляд снова возвращается ко мне — прожигает. Да, он просто беспардонно разглядывает меня — в синих шёлковых шортиках в мелкий цветочек и рубашке на пуговицах с короткими рукавами.

— Ты… — жадно глядя на меня, хрипло выдыхает, — не должна так встречать гостей.

Улыбаюсь, смотрю в его глаза и дерзко отвечаю:

— Я так курьера из ресторана встречала.

Вижу, как ему это не нравится. Вижу борьбу в его тёмных глазах. Слышу тяжёлое дыхание и рык, который тихо вибрирует в грудной клетке.

Между нами всего несколько шагов — и те слова, что мы не сказали друг другу сегодня.

— Курьера, значит… — Вано произносит тихо, но в его голосе — опасное напряжение.

Он делает шаг ближе, и воздух вокруг становится плотнее. Сердце разгоняется и кричит об опасности.

— Алина, — шепчет он, и от этого голоса всё во мне откликается. Я сразу вспоминаю грубый, страстный шёпот у самого уха, когда он… когда мы…

Вано тянет руку, кладёт её на талию, сжимает мягкую холодную ткань. Его ладонь касается обнажённого участка кожи под рубашкой, а я забыла, что такое сопротивление.

— Ты хоть представляешь, как выглядишь сейчас?

Я не отвечаю. Только смотрю на него — и, кажется, дышу в такт с ним. Он всматривается в мои глаза, а вторая ладонь повторяет то, что делает первая: нежно, но властно ласкает, стискивает кожу, запускает по телу мурашки. О, эти проклятые мурашки.

Мы сталкиваемся лбами и неровно дышим. Я не поставила кино на паузу, но не слышу ничего, кроме пульса в ушах и его дыхания.

— Что у тебя под ним? — его низкий голос сталкивает меня с обрыва.

— У меня там… бюстгальтер, — шепчу, пока его пальцы расстёгивают пуговицы, а глаза неотрывно глядят в мои.

Он распахивает рубашку — под ней кружевной лифчик нежно-мятного оттенка.

— Блядь, — выдыхает и, потеряв контроль, кладёт ладонь на затылок, притягивает к себе и целует так, будто наказывает за плохое поведение.

Отвечаю. Обнимаю его за шею, прижимаюсь и растворяюсь в моменте.

— Больше никого в таком виде не встречай, ладно? — отстранившись, хрипит в губы.

— Я подумаю, но не обещаю. А теперь скажи — зачем ты приехал?

— Скучал по тебе. Хотел тебя.

— Как же Илона? Она тебя не утешила?

— Малыш, — дёргает на себя, — нет её больше в моей жизни. Я не врал. Я закончил отношения, как только приехал из Китая. Хотя нет… это были не совсем отношения.

— Откуда мне знать, что это правда? — с вызовом парирую. — Сколько у тебя ещё таких бывших?

— Нет никого. Кроме тебя — никого.

И в доказательство он снова целует. А после впивается губами в кожу на шее, облизывает пульсирующую венку, спускается ниже. Сначала проводит ладонью по бедру, затем склоняется и прикусывает сосок сквозь тонкое кружево. Застонав, запрокидываю голову и закрываю глаза. Трясёт от желания, от потребности в нём.

Он поворачивает меня так, что лопатки касаются прохладной стены. Наши взгляды встречаются, и он, почти задыхаясь, говорит:

— Маленькая, как я тебя хочу.

Мои губы изогнулись в улыбке.

— А как же твои правила и принципы? Во-первых… во-вторых.

— Злопамятная?

— Очень, — облизываю губы, выводя его из себя. И он поддаётся.

Вано сжимает мои запястья, поднимая их над головой. Я не знала, что могу быть такой дерзкой в этих играх между мужчиной и женщиной, но именно он открыл для меня этот мир, и я хотела его не меньше, чем он — меня.

Наклонившись, Вано целует меня жёстко, проталкиваясь языком вглубь. Я не могу его гладить и трогать — только стоять и выгибаться, пока он лишает меня воли и дарил наслаждение.

После он всё-таки отпусакет меня, но сильные руки спускаются к талии, зацепив края шортиков. Я судорожно вздызаю, когда он одним движением стягивает их вниз и опускается передо мной на одно колено.

— Вано… — мой голос дрожит, пальцы вплетаются в его жёсткие чёрные волосы. Обожаю. Как же я его обожаю каждой клеточкой своей души и тела.

Мучительно медленно он скользит носом по ткани кружевных трусиков, шумно вдыхает запах, отчего у меня самой кружится голова.

— Боже, как ты пахнешь… — шепчет он. — Сладкая, мокрая… моя.

Зажмурившись, я действительно это чувствую… Боже, как одновременно стыдно и сладко от собственной реакции на этого мужчину. И вдруг он одним движением спускает трусики по ногам, потом отводит одну ногу в сторону и закидывает себе на плечо.

— Что ты делаешь, Вано?

Открыв глаза, опускаю голову и смотрю на него сверху вниз. Учащённое дыхание, жар по всему телу, пульсация внизу… я оказалась полностью в его власти.

Его горячий язык скользит по внутренней стороне бедра, а пальцы уверенно раздвигают меня, касаясь самого чувствительного места во всём теле.

Я выгибаюсь, из груди срывается хриплый стон, когда он касается губами бугорка, не позволяя ни спрятаться, ни сбежать.

— А-а-ах, — вырывается из груди, когда ласки становятся смелее. Это похоже на сон, на сумасшествие, и я ещё сильнее тяну его за волосы, а ему всё нипочём.

Я извиваюсь, задыхаюсь и царапаю ногтями обои. Каждое его движение выверено — не дать мне сорваться, держать на грани, заставлять хотеть ещё.

И вдруг он резко усиливает давление, и я прогибаюсь в пояснице. Протяжный стон заполняет прихожую и ударяется о стены. Меня так трясёт от нахлынувшего оргазма, что, кажется, он сам в шоке. Вано быстро встаёт, обнимает и прижимает к себе, гладя по голове, успокаивая, называя своей девочкой, прося прощения за то, что мудак.

И как мне его не простить?