Глава 28

Субботнее утро такое ясное и солнечное, что кажется, будто весь мир сверкает только потому, что мне признались в любви.

Я сижу во внедорожнике Вано, и моё сердце поёт. Впереди целых два дня выходных. Уик-энд для двоих. Машина плавно выезжает из города, и я опускаю стекло. Тёплый июньский ветер врывается в салон, треплет волосы, пахнет скошенной травой и пылью с полей.

В салоне звучит любимый джаз Вано. Я смотрю в окно и любуюсь видами. Городской пейзаж сменяется зелёными просторами, а потом вдали, на горизонте, начинают проступать изумрудные силуэты гор. Они кажутся такими величественными, как Он. Моя скала.

Вано смотрит на дорогу, но уголок его губ подрагивает — знает ведь, что я на него смотрю.

— Что, малыш? — спрашивает он, не отводя глаз от трассы.

— Ничего, — улыбаюсь я. — Мне нравится, когда ты меня так называешь.

Он качает головой, словно читая мои мысли, и его правая рука срывается с руля. Тёплая, сильная ладонь ложится на моё колено. Пальцы сжимают кожу — не нежно, а по-хозяйски, страстно, как будто напоминая, чья я. По телу пробегают мурашки.

— Эй, — притворно сержусь я, переплетая наши пальцы. — Давай сначала доедем... от греха подальше.

Он хрипло смеётся, но руку не убирает. Мы с ним уже столько раз согрешили — одним больше, одним меньше.

Дорога вьётся серой лентой. Воздух становится прохладнее, в нём появляется хвойная свежесть. Я вдыхаю полной грудью, глядя на склоны, поросшие соснами и елями. Между деревьев мелькают крыши редких домов. И вот он поворачивает на знакомую дорогу — в душе рождается приятное ожидание.

Машина останавливается перед массивными воротами. За ними — тот самый дом, где всё началось. Где впервые между нами проскочила искра, и я посмотрела на него не как на «дядю Ваню», а как на мужчину — сильного, красивого, властного и вместе с тем заботливого.

Территория утопает в зелени, повсюду цветут горные цветы — синие, жёлтые, алые. Справа виден край открытого бассейна: вода в нём отсвечивает бирюзой на солнце. В прошлый раз он был закрыт брезентом. Воздух звенит от тишины, нарушаемой лишь жужжанием пчёл и пением птиц.

Когда мы выходим из машины, к нам подходит Ахмед — тот самый смотритель, местный житель с мудрыми, добрыми глазами. В прошлый раз я дико стеснялась его, но сейчас всё иначе. Прежде чем я успеваю что-то сказать, Вано обнимает меня за плечи и крепко притягивает к себе. Его рука лежит на моём плече так уверенно и весомо.

— Ахмед, — говорит Вано уверенно и твёрдо, — ты помнишь Алину?

Ахмед кивает, его глаза лукаво щурятся.

— Моя любимая женщина, — продолжает Вано, и я чувствую, как его пальцы чуть сильнее сжимают моё плечо.

Сердце заходится от этих слов. Моя любимая женщина. Не «подружка», не «девушка» — а именно так. Взросло, серьёзно, по-хозяйски.

Ахмед широко улыбается, и его лицо покрывается сетью морщин.

— Я ещё в прошлый раз понял это, Вано, — говорит он, подмигивая. — Я видел, как вы на неё смотрите.

Щёки покалывает не только от смущения, но и от счастья. Вано смеётся низко, довольно.

— Дом готов, всё проверил. Продукты привёз, как ты просил, и жена всё по твоему заказу приготовила.

— Отлично. Спасибо, Ахмед.

Мужчины пожимают руки, после чего смотритель желает нам хорошего отдыха и уходит.

Мы остаёмся одни. Вано поворачивается ко мне, обе руки на моих плечах.

— Ну что, моя любимая женщина, — его глаза сверкают, в них — смесь нежности и обещания новых открытий. — Добро пожаловать домой.

И я понимаю, что так и есть. Это не просто домик в горах. Это наше первое настоящее убежище. И эти выходные будут совсем другими.

Вода в бассейне идеальной температуры — прохладная, но не ледяная, освежающая разгорячённую кожу.

Я лениво рассекаю гладь, плыву на спине и смотрю в бездонное синее небо, по которому плывут редкие пушистые облака. Солнце припекает лицо, и я закрываю глаза, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь плеском воды и стрекотом кузнечиков в траве.

Нет-нет, чувствую на себе его взгляд. Опускаю ноги на дно бассейна и поворачиваюсь. Он сидит за столом под большим белым зонтом, уткнувшись в ноутбук. Брови сдвинуты, лицо сосредоточенное. Позвонили из офиса — какая-то срочная правка по контракту.

Но даже погружённый в работу, он поднимает глаза и находит меня взглядом.

Мне вдруг становится весело, и я решаю его подразнить.

Плыву к краю бассейна, прямо напротив него, опираюсь локтями на бортик и подпираю подбородок ладонями.

— Скучно, — говорю я, надувая губы. — Очень скучно одной.

Он не отрывается от экрана, но уголок его рта дергается.

— Прости, малыш. Контракт важный. Логистический отдел налажал с цифрами.

— В понедельник все получат по шапке от дяди Вани? — усмехаюсь я.

Вано косится в мою сторону, заставляя всё внутри трепетать. Как он, чёрт возьми, смотрит!

Затем вновь что-то печатает, а через минуту захлопывает крышку ноутбука с глухим щелчком и откладывает его в сторону.

Медленно поднимается и подходит к самому краю бассейна. Его тень накрывает меня. Вано смотрит сверху вниз, и в его глазах пляшут знакомые искорки.

— Мешаешь работать, — говорит он, но в голосе нет злости.

— Так присоединяйся, — не сдаюсь я, проводя пальцем по мокрой поверхности бортика. — Вода классная.

Он молча снимает футболку через голову. Я замираю, наблюдая.

Каждый раз, когда вижу сильные плечи, кубики пресса, тёмные волосы на груди — меня уносит. Он расстёгивает джинсы, сбрасывает их, а я прикусываю губу, чувствуя, как закипает кровь.

Он красиво ныряет в воду и через пару секунд возникает прямо передо мной. Вода раскачивает нас. Его руки находят мою талию под водой, прижимают к холодной кафельной стенке бассейна. Капли стекают с его ресниц и тёмных волос.

— Довольна? — хрипло спрашивает он, прижимаясь всем телом.

В ответ я обнимаю его за шею и притягиваю к себе, чтобы поцеловать. Его губы солёные и сладкие одновременно. Поцелуй мгновенно становится глубоким, откровенным. Одна его рука поднимается и сжимает мои мокрые волосы, заставляя откинуть голову назад. И вдруг, укусив меня за нижнюю губу, он слегка оттягивает её на себя.

Острая, сладкая боль пронзает, смешиваясь с наслаждением, и я стону прямо ему в рот. Внутри всё сжимается в тугой, горячий комок желания.

— Вано... — с губ срывается шёпот, больше похожий на мольбу.

Он смотрит на меня потемневшими от страсти глазами. Дышит так же тяжело, как и я.

— Домой, — велит он коротко. — Сейчас же.

Мы выбираемся из воды, почти не размыкая объятий. Он на ходу накидывает на меня полотенце, о себе не думает. Мокрые и заведённые, мы бежим в дом, оставляя на нагретой солнцем каменной плитке тёмные следы.

Дверь с грохотом захлопывается, отсекая внешний мир. Больше мы оттуда не выходим до самого заката.