17. Мудрец и белые цветы

Существо приближалось, а я молчала, хотя больше всего хотелось заорать: «Улитка с тростью?! Серьёзно?!! Серьёзно, мать моя женщина?!!» Старик, а это очевидно был очень старый представитель фэйри, медленно переставляя палкой по траве, держал вторую ластоподбную руку на локте барышни, а та вела его, мило приговаривая что-то. Я не сказала ни слова, пока они подходили, а лишь смотрела на то, как он подползает, оставляя за спиной свежий, мерцающий в свете луны перламутровый след. Когда они обогнули лавочку и оказались с моей стороны, фэйри поклонилась и попятилась прочь, оставляя нас вдвоём, а тишину прорезал дребезжащий голос: – Я знать человечий езык, – важно проговорил моллюск, сел на лавочку и со вздохом посмотрел на тонкую полосу ещё чуть видимого горизонта. Две трясущиеся отвислые «бороды» вдоль его шеи старчески заколыхались, когда он повернул ко мне голову со стебельчатыми глазками. – Испытание час, не страх. Спрашивать меня, любитель хранитель, яйцо хлеб защита наш. – Э-э-э… – почти повторила я за своим «хахалем», но потом всё же справилась с собой и спросила: – Что? – Хотеть знать, женщина-ребёнок, ты? Спрашивать мудрый я. Ответ. Хотелось выругаться, но я, почесав макушку, попыталась сформулировать: – Я хотеть домой. Как попасть? «Бороды» заколыхались чаще, будто «мудрый он» смеялся. По-отечески так, как китайские древние учителя в фильмах про каратэ. В общем, ничего хорошего я не ожидала. И не ошиблась. – Не искать дом ты, любитель хранитель. Дом душа уже где есть. Испытание, мир два, победа. Раньше надо заклятье срок. Сердце путь. – Знаете, понятнее как-то не становится, – не выдержала я, а затем со вздохом поёрзала, устраиваясь удобнее и косясь на бурый пятнистый панцирь. Улитка засмеялся, глядя на суетящихся внизу рядом с лежащим гигантом сельчан, а затем вздохнул. Помолчали. – Я должна снять заклятье с великана? – наконец спросила я. – Наш хранитель, – с важным видом начал он рассказ, – яйцо хлеб защита десять лет служить волшебный страна. Найти жену – уходит. Потом новый пришёл. Так десять лет по десять лет. Защищать нас большой. Урожай, свиней, пироги. Молоко коровы, птицы женщины яиц – всем радость. Как поле устал – ходить благословение. Нельзя хранитель без. Нужен хранитель. А хранитель нужен жена, когда срок. – Я так понимаю, что жена – это я, – проговорила я скептически, но собеседник моего тона не заметил и медленно важно кивнул: – Ты – жена хранитель. Хранитель хорошо. Радость всем, потом пустота. Новый прийти, но сперва сказать. Имя приходить, уходить жена любовь тарантас. Я закрыла лицо ладонью и со стоном выдохнула: – Блять, что за хрень вообще вы несёте? Я не понимаю, что это за бред – набор слов, господи, за что?! Я страдальчески зажмурилась, но тут же спохватилась и посмотрела на улитку. Судя по тому, как осуждающе покачивались его глаза на стебельках, я была слишком груба. – Простите, пожалуйста, – потупившись, попросила я. – Это нервное. И я понимаю, что вам сложно говорить на незнакомом языке. Наверное, и меня вам понять сложно? На это моллюск усмехнулся и к моему ужасу по-отечески похлопал меня склизкой ладошкой по запястью. Вернее, в данном случае – пошлёпал. Я сцепила зубы, чтобы не показать реакцию, а он, как добрый дедушка, проговорил: – Я понять тебя, человечий женщина-ребёнок. Ты молодой, я молодой был. Страшно свадьба, страшно испытание хранитель, потом – счастье. Тебе удача, муж любовь всегда. Не слёзы, ребёнок. Не слёзы. Быть хорошо. И он опять пошлёпал меня по руке и, с кряхтеньем встав, пополз обратно в свою хижину. – Да какой-то капец вообще, – заключила я, глядя на свои кроссовки. Но оказалось, что это был не капец. Потому что капец прилетел чуть позже со стороны гор. И это оказался ПОЛНЫЙ КАПЕЦ. Впрочем, об этом я пока не знала и в счастливом неведении спускалась в деревню назад, чтобы пережить неведомый ритуал. Провожала меня всё та же тётка, которая поджидала, когда местный «мудрец» выдаст мне своё величайшее напутствие. Чем оно должно было служить: утешением или вдохновением – я не знала, но на всякий случай сделала одновременно вдохновлённый и утешенный вид. Чтобы меня не повели ещё куда-нибудь, а вернули уже скорее великану, который, пусть и чудной, но хотя бы меня понимает. – Твою ж налево! – вырвалось у меня, когда из-за крайнего дома перед полем показался мой красавец. Он уже сидел, а не лежал. Всё такой же голый и гордый, а вокруг него тихо курили потные всклокоченные мужики с граблями и вилами, которых по кругу обходила девица с ведром и ковшиком, давая напиться. Но на них я лишь краем глаза глянула и тут же забыла, потому что эти герои умудрились расчесать моего Гулливера! Тёмные волнистые волосы лежали аккуратно зачёсанные, чуть ли не волосок к волоску, и в некоторых местах были украшены звёздочками белых цветов. И на голове тоже. Я неприлично хрюкнула, представив, как мужики расчёсывали ему кудри на мудях, а женщины украшали их, но промолчала – всё равно провожающая фэйри не поймёт. Традиции, что уж? – Блин, а хорош! – всё же выдохнула я, любуясь красивым профилем, который теперь было чётко видно в свете костров, благодаря ниспадающим за спину волосам. Линия тяжёлой челюсти шла крутым изгибом за ухо, над ней – высокие мощные скулы, почти мефистофельский излом густых бровей и открытый лоб, который старушка из соседнего подъезда точно назвала бы показателем большого ума. Впрочем, тут большое было всё, поэтому она бы не ошиблась. И всё же – красивый мужик! Вот красивый! Я даже зарделась, радуясь, что сама отмыта и расчёсана, а платье, в которое меня обрядили, и впрямь, похоже на принцессино. – Так, стоп! – сказала я, когда мы подошли ближе, и я увидела удивительно круглого мужика в балахоне волшебника под украшенной цветами аркой, который держал какую-то книгу и с улыбкой смотрел на меня. – Это что? Реально свадьба?! – и крикнула глядящему вдаль великану: – Эй!!! Что тут происходит?! Великан вздрогнул и тут же опустил лицо, а губы сами потянулись в тёплую улыбку. Он порывисто опустил ладонь, приглашая меня встать, и я, чуть возмущённо помявшись, всё же опёрлась на торчащий большой палец и забралась к нему. Колени подогнулись, когда он стал меня поднимать, но я удержалась, а мой огромный друг как обычно старался быть бережным, поэтому я надеялась, что не выглядела испуганной, когда он поднёс меня к лицу и с восторгом стал любоваться мной. – Ты ещё как тот енот побегай с пряником, – чуть смущённо сказала я, стараясь не растерять воинственный настрой. Гигант усмехнулся и плавно поднёс меня ближе, чтобы поцеловать. – Ну-ну, хватит! – несильно упёрлась я ладонью в его губу, чувствуя нарастающий жар. – Я на очередные прилюдные лобызания не подписывалась! Ты давай тут без этого, я не хочу показывать никому великанье порно. Он отодвинул ладонь со мной опять, чтобы видеть меня полностью, а я, обхватив его палец надёжнее обеими руками, спросила: – Ты знаешь, что тут происходит сейчас? «Да» – Это что? Это часть плана? Он закивал активно, и у меня чуть отлегло. – Ну хорошо, а то я уже испугалась, что нас женить собираются… Мужик закусил губу и опустил взгляд, но я по багровеющей от подступающего смеха роже поняла, что просчиталась. – Что? Собираются?! Реально?! «Да», – просиял он, а в глазах такое счастье плескалось, что меня аж совесть заела заранее, но я всё равно сказала: – А не пошли бы вы все нах?! А?! Я на такое точно не подписывалась! Эй! – я даже руку оторвала и обвиняюще ткнула пальцем в сторону погрустневшей мужицкой хари. – Ты слово дал! Ты обещал!!! «Нет-нет!» – замотал он волосами, и из них посыпались цветы, а ровные зачёсанные пряди опять начали принимать небрежный волнистый вид. – Что «нет»?! Хочешь сказать, что так надо?! – я упёрла кулак в бок, а великан закивал, из-за чего ещё часть цветов полетела вниз, и с поля раздалась брань тётки, которая, всплёскивая руками, пошла собирать упавшее в корзину. – Ещё соври, что не знал, и тебе только сказали! «Нет!» – он возмущённо нахмурился и стал тыкать пальцами то в арку, то в сторону окраины деревни, где стоял дом мудрого улитки, будто пытался объяснить, что так и должно быть. – Я! От тебя! Уйду! – отчеканила я. – Мне здесь не место! И ты обещал помочь! Ты обещал отпустить меня! Он стиснул зубы так, что от скрипа меня пробил холодный пот. А ведь вчера я между этих зубов ламбаду выплясывала! Как бы он меня ими «хрусть» бы с лёгкостью сделал челюстями своими красивыми! – Ты обещал! – взвизгнула я громче, чтобы перебить страх, а грустная мужицкая рожа помрачнела, сжала губы и резко выпустила воздух из ноздрей, сурово сдвинув брови. «Та-а-а-ак, кажется, я разозлила великана…» – подумала с ужасом я и сглотнула, а следом вздрогнула от того, как резко он хлопнул кулаком по своей груди, глядя мне прямо в глаза. Он ударил ещё раз, будто делал акцент на этом. – Что? Ты опять в чём-то клянёшься? – спросила я, а он решительно кивнул, и тётка внизу завопила, швырнула корзину на землю и пошла прочь, матюкаясь на своём волшебном языке. «Клянусь!» – подтвердил ещё одним ударом великан, а затем ткнул в меня пальцем, следом так же решительно себе за спину и снова хлопнул по груди. – Значит, ты настаиваешь, что слово своё не нарушишь? «Да». – И всё это? Это поможет? «Да!» – Это что… Это какое-то обязательное условие вашей волшебной страны, что ли? Наконец-то он выдохнул, похоже, дождавшись от меня нужной версии. «Да», – устало кивнул он, а следом чуть нерешительно улыбнулся. – Ты хочешь сказать, что чтобы я вернулась домой, я должна снять с тебя заклятье, а для этого я должна выйти за тебя замуж, что ли? По местным вашим обычаям. Так? «Так». Я перехватила палец удобнее, а затем, чуть подумав, опустилась и села. Великан поднёс вторую руку, страхуя меня сзади, и с нежностью посмотрел на меня. – Ты же понимаешь, что когда я вернусь домой, все эти ритуалы не будут иметь никакого значения, да? Что у меня будет своя жизнь, что я по земным законам найду себе мужика и за него замуж выйду, да? По размеру, который. Ну, чтобы по-настоящему с ним это самое и детей делать, понимаешь? Ты понимаешь, что эта свадьба не даст тебе никаких гарантий и прав на меня? Что это всё будет понарошку. Да? «Как бы сильно я ни была в тебя влюблена», – добавила я про себя, но закусила губу и смолчала. «Да», – он понимающе опустил ресницы, но улыбка не сходила с его лица, просто стала чуть горькой. – Ох ты ж бедный ты мой грустный мужик! – вздохнула я. – Ладно. Верю тебе. Последний раз, понял?! Если обманешь, я тебе ночью в глотку залезу и удушу, понял?! Он невесело рассмеялся и с нежностью погладил меня пальцем сзади. – Хочешь, чтобы я доверилась тебе? – вздохнула я, не столько спрашивая, сколько просто констатируя факт. – Ладно, давай тогда жениться. Раз даёшь слово отпустить и домой вернуть, то давай уж поиграем тогда сегодня в жениха с невестой, – и с усмешкой посмотрела на него: – Тем более, раз уж ты расчесался. Согласись, такое – точно повод для праздника!