Глава 27. Дамир

Звонок от Эриксона стал полной неожиданностью. Увидев имя звонящего, я даже на мгновение нахмурился. Опять отпрыск что-то учудил?

Но оставив Еву на кухне и поднявшись в спальню второго этажа, чтобы девчонка ненароком не услышала ничего лишнего, я ответил на звонок, и мне поведали новости, которые в первое мгновение расстроили, знатно так вышибая из колеи. И не потому, что мы оказались “отрезаны” от всего мира, а потому, что перед глазами все еще стояло полное надежд на катание на лыжах лицо Евы, и в голове я уже выстроил целый план мероприятий на праздничные дни. Но пурга и лавина внесли свои коррективы.

– Лавина, значит? – переспрашиваю, потирая переносицу. И здесь я умудрился приехать и попасть в передрягу. – Никто не пострадал, надеюсь?

– Нет, все под контролем. Благо, погода сегодня была не для прогулок, и улицы были относительно пусты. Я прекрасно понимаю, что это доставит неудобств и проблем, но мы делаем все, что в наших силах, Дамир Таирович, – уверяет меня управляющий горнолыжным курортом извиняющимся тоном. – На носу праздники, а близлежащие районы, как назло, накрыло месячными нормами осадков. Коммунальные службы оказались к такому просто не готовы, но мы постараемся решить проблему как можно быстрее. Если у вас чрезвычайное положение, то, как только буря утихнет, мы без проблем и промедления организуем вертолет!

Вертолет?

Даже не знаю, что на это ответить, поэтому просто молчу в трубку, проходя к окну в полутемной спальне. Там и правда настоящий буран, а снег сыплет такой плотной стеной, что дальше своего носа и не видно ничего.

– Если вы беспокоитесь о безопасности шале, то не переживайте, – не унимается собеседник. – Провизия там для таких случаев всегда припасена, генераторы, опять же, готовы к работе на случай перебоев с электричеством, и так как дома на возвышении, им не грозит ни сход лавин, не снегопады… – Эриксон продолжает трещать мне в трубку, как назойливая муха, от которой надо бы отмахнуться, но не можется. И пока он мне расписывает всю ситуацию в целом, я лихорадочно кручу в голове шестеренками, соображая, взвешивая все “за” и “против” случившегося. И неожиданно мой расчетливый мозг мне выдает, что я ни в коем разе не остаюсь в минусе. Начнем с того, что я добился уединения. Прекрасный повод не вылезать из дома и отдыхать. Разумеется, с перерывами на работу.

– И да, со связью могут быть проблемы, – словно прочитав мои мысли, говорит мужчина. – Но все последствия мы начнем устранять, как только станет возможно, Дамир Таирович! – продолжает Эриксон наводить панику. А для меня и “проблемы со связью” тоже не проблема. Нет ее – значит, дергать не будут с работы лишний раз все, кому не лень. Более чем уверен, что в офисе не произойдет ничего такого, чего мои замы не смогли бы разрулить без моего участия. Зато мне хоть пару дней, может, удастся урвать только для себя, чтобы отключиться от внешнего мира и реально отдохнуть!

Ну, и самый главный плюс во всей этой ситуации – я не один. Более того, я даже не с кем попало, а с тем человеком, с той девушкой, с которым буквально вчера вечером мечтал остаться наедине. Со своей снежинкой.

Да, лыжи нам не светят и игры в снежки тоже, но думаю, мы придумаем, чем себя отвлечь и развлечь даже в пределах нашего шале. У нас наконец-то будет время познакомиться поближе, и может, девчонка окончательно перестанет шугаться и убегать от меня. О большем пока и не мечтаю, хотя жизнь в состоянии постоянного желания меня скоро доконает.

– Мистер Абашев? – слышу осторожное в трубку. – Вы еще здесь? – видимо, мое молчание слишком затянулось.

– Да, Мистер Эриксон, здесь, – откашливаюсь, собирая себя в кучу, возвращаясь из “похода в свои мысли” к разговору.

– Я еще раз прошу прощения, что испортили вам отпуск.

–  Уверяю вас, не стоит так переживать. От такого никто не застрахован. Главное, чтобы персонал и база были готовы к таким климатическим условиям, нам «ревизорро» и проверки здесь не нужны.

– Да, конечно! Церматт иногда нас “балует” такими сюрпризами. Не переживайте, ни один турист не уедет отсюда недовольным. Уже ведутся работы.

– Ну, и прекрасно. Тогда делайте то, что считаете нужным и самым первоочередным. Поверьте, мой отпуск удался в любом случае.

– Но…

– И эта погода как нельзя кстати, – перебиваю я, не дав Эриксону вставить и слова. А потом дабавляю с нажимом:

– Я очень надеюсь, мистер Эриксон, вы поняли, что я не хочу быть в первых рядах освобожденных от последствий стихии?

Да, именно так. Решение пришло сиюминутно, но я буду великовозрастным мудаком, если упущу такую возможность остаться со снежинкой один на один. Теперь - то я точно знаю, что мне делать. Один раз столкнуться – случайность, два – совпадение, а три – это уже закономерность, и кто я такой, чтобы спорить со вселенной?

– Но вы уверены, мистер Абашев?

– Абсолютно, – настаиваю я. – Не торопитесь. Если что-то изменится, я с вами свяжусь. Всего доброго, – разъединяю связь, больше не имея никакого желания задерживать наш со снежинкой ужин.

Пока иду до гостиной, мысленно радуюсь, что все так удачно складывается, но на подходе понимаю, что для Евы такой расклад будет выглядеть, мягко говоря, пугающе. Поэтому информацию до моей снежинки нужно донести аккуратно и деликатно. Главное, чтобы она ни в коем случае не подумала, что у меня в отношении нее есть какие-то плохие намерения, или боже упаси, что оказавшись со мной наедине, она почувствует себя в какой-то мифической опасности. Я скорее взорвусь и себя покалечу, чем хоть пальцем трону девчонку без ее на то согласия.

А оказавшись на кухне, старательно подбирая слова, удивляюсь собственной тупости. Я чертов мастер по успокоению! Стоит только увидеть ее большие глаза после моего “ты только не волнуйся”, моментально хочется отвесить себе пару оплеух и пинок на сдачу! Конечно же, она напрягалась уже тогда и наверняка нафантазировала себе сполна.

Стоит ли говорить, что я вообще отвык вот так, по-нормальному, общаться с противоположным полом? Без взаимовыгодного “обмена” и холодного расчета. Ощущение, словно я вообще никогда и не общался с ТАКИМИ девушками, как Ева. Каждое слово рядом с ней подбирается так тщательно и кропотливо, что это практически ювелирная работа.

Совершенно другая.

Вокруг пираньи, куда не плюнь. Снежинка не Оля или Вероника, с ней рубить с плеча нельзя.

Поэтому, увидев ее искренний испуг, я не удержался. Каюсь. Допустил вольность и обхватил ладонями ее зардевшиеся щечки. Внутри просто адски припекало от желания пойти дальше, но нельзя.

Мысленная затрещина, и я, заглядывая ей в глаза, в которых плескалось волнение и страх, говорил о том, что ей придется задержаться здесь. Со мной. А на фразе:

– ... вполне возможно, что не только сегодня, но и на Новый год тоже, Ева. Потому что других путей выезда отсюда, увы, но нет, – она замирает, почти не моргая. Пухлые нежно-розовые губки чуть приоткрыты на выдохе, и если еще хоть немного продлится эта заминка, я ее поцелую. Клянусь. Я уже еле сдерживаюсь, а в горле такая засуха, как будто я неделю беспробудно пил.

Ты тронулся, Абашев. И головой и всеми другими “ожившими” частями тела. Смирись.

Пауза затягивается. Девчонка смотрит и хлопает ресничками, а потом как по щелчку пальцев ее взгляд на меня становится осознанным, она укладывает свои ладошки поверх моих и выдает:

– Ужин.

– Что?

– Ужин готов, Дам, – вдруг произносит Ева и робко улыбается.

Я, наконец, прихожу в чувства и спускаю свои ладони с ее лица на плечи. Наверное, теперь можно выдохнуть? Вроде обошлось без истерики, паники и попытки убежать. Прогресс?

– Ты в порядке? – не знаю, зачем я вообще решил это спросить.

Ева пожимает плечами:

– Главное, все живы и здоровы. Да и думаю, нас быстро “освободят”.

Надеюсь, нет – думаю про себя, но вслух, разумеется, говорю:

– Все может быть.

Ева кивнула и снова засуетилась на кухне. Несмотря на свою легкую наивность и живость натуры, Ева может быть спокойной, как удав, и одномоментно “здесь и сейчас” анализировать ситуацию, не теряя при этом рассудок. Это еще одно качество, которое меня в ней цепляет. Ева и истерика – вещи несовместимые.

– Ну и отлично, снежинка. Пойдем ужинать, а то я проголодался как… – запнулся на полуслове. Внутри голод гулял отнюдь не по еде. Даже нет, не так. Совершенно точно не по еде!

– Как кто? – усмехнулась Ева, не придав моей заминке никакого значения, и потянулась в шкафчик за тарелками.

– Как тысяча чертей, не меньше, – выдаю первое, что в голову пришло.

Девушка задорно рассмеялась, подхватывая блюдо с рыбой и салат, и направилась в гостиную, где нас уже ждал накрытый столик у камина.

Я, как загипнотизированный, наблюдал за каждым ее шагом и упустил тот момент, когда проплывая мимо, Ева совершенно случайно задела меня своей симпатичной попкой. А вот дружку в штанах этого невинного жеста хватило, чтобы устроить бунт. Да такой, что я в очередной раз порадовался, что на мне джинсы, а не легкие спортивные штаны, скрипнул, стиснув зубы, и тут же залпом осушил остатки вина в моем бокале.

Нет, я все-таки сильно переоцениваю свою силу воли, похоже, и теперь понимаю, каково это – думать о сексе если не ежесекундно, то ежеминутно точно!

Мы усаживаемся за столик, к которому я подхожу чуть с запозданием, притащив с собой ту самую откупоренную бутылку белого вина.

Ева суетится, раскладывая салат к рыбе, а я разливаю по бокалам алкоголь. Чуть-чуть. Без лишнего фанатизма. Во мне уже и так гуляет “один бокал”, хоть для меня вино и как слону дробина, но лучше голове не давать лишних градусов, чтобы не расслабилась совсем.

– Держи, – протягиваю бокал девушке, но она поднимает ладошки и поджимает губки.

– Нет-нет, – тут же протестует она. – Я не буду.

– Это к рыбе, снежинка. Отличный сорт. Да и выпьем мы всего по паре глотков, не переживай. Вот увидишь, тебе понравится, – говорю я, смягчая свои слова улыбкой. – И оно, кстати, поднимет аппетит.

– Да разве можно не захотеть попробовать такую красоту? – выдает поспешно Ева и тут же смущается. Ее щеки заливает густой милый румянец, и девушка тут же хватается за ножку протянутого мною бокала, делая робкий глоток и пряча взгляд в вине.

Нет, мне нужно, чтобы она расслабилась окончательно! Хочу увидеть ту самую смелую, дерзкую Еву, какой она была в первый день и вчера на горнолыжной трассе. А еще ужасно хочу ее разговорить! С момента нашего “знакомства” мне все не дает покоя услышанное ночью, да и их историю с моим сыном я тоже жажду узнать. И когда, если не сейчас? Эриксон, конечно, моему намеку внял, но кто знает, как долго он сможет играть спектакль под названием “коммунальные службы не справляются”?

– Как тебе? – киваю, намекая на бокал, и делаю и сам глоток, отрывая взгляд от желанных губ, которые провокаторша Ева, слегка облизнув язычком, снова поджимает. Ох, твою мать, как это сексуально выглядело!

– Вкусно. Мне нравится. Хотя я плохо разбираюсь в алкоголе и мало что пила… верней, совсем ничего, кроме коктейлей тогда в клубе и вина сегодня, не пила.

– Серьезно?

– Угу. По клубам я не хожу, вечер знакомства был исключением, с бабулей не выпьешь, да и желания особо не было никогда. Поэтому… – берется за вилку Ева, отламывая от стейка маленький кусочек и, поднося его ко рту, проглатывает с таким наслаждением, что… Млять! Уймись ты, дружище, иначе скоро мы будем ужинать стоя. Оба.

Опрокидываю в себя снова полбокала вина. Помогает едва ли.

– М-м-м, Дам, это очень вкусно! – смотрит на меня снежинка почти как на божество во плоти. – Где ты научился так готовить?

Дам. Почему меня так ведет, когда слышу это “Дам”?

– Оно само, – отвечаю, тоже берясь за вилку. – По молодости я любил это дело. Даже какое-то время подумывал строить карьеру в мире кулинарии, но быстро отказался от этой идеи.

– Почему?

– Потому что вести проекты и руководить корпорацией у меня получается еще круче, чем размахивать поварешками.

– Самоуверенно, – смеется Ева, отчего вокруг ее глаз разбегаются лучики, а я улыбаюсь в ответ.

– Какой есть.

– И часто ты... готовишь?

– Совсем не часто, снежинка. Это, наверное, первый раз за последние лет пять, когда я что-то готовил. А когда я готовил последний раз для девушки, уже и не вспомню. В универе, наверное, – отвечаю предельно честно и сам удивляясь тому, как оно все интересно получилось. Оля любила завтраки, обеды и ужины исключительно в ресторане, а Нику спроси, она, скорее всего, даже и не знает, что я умею готовить. Другие же женщины в моей жизни были проходными “эпизодами”, с ними и подавно душу раскрывать не было ни желания, ни сил, ни смысла.

– Тогда это вкуснее вдвойне! – смотрит на меня Ева и тянет свой бокал, легонько чокаясь с моим. В груди простреливает от этого взгляда так, что кажется, меня пошатнуло. Пьяный, но не от вина.

Собственно, спустя время, понимаю, что моя задумка – расслабить девушку – удалась.

После пары глотков вина и непринужденной беседы, которая между нами завязывается, я вижу, как снежинка успокаивается. Перестает теребить салфетку. Больше не запинается, отвечая на мои вопросы. И все чаще на мой прямой взгляд не отводит глаза, а отвечает.

Да, честно говоря, и я немного поумерил пыл, задушив внутреннего голодного монстра. Правда, и бутылка вина почти кончилась к этому моменту.

– Чем собираешься заниматься после учебы? – захожу издалека к интересующей меня теме. Мне действительно очень хочется узнать о ней. А то в нашей паре основным “болтуном” оказался я, все рассказывая о себе, отвечая на ее вопросы, о снежинке-то и не знаю практически ничего. Так только, урывками.

– Работать хочу. Буду надеяться, что институт поможет в направлении. Слышала, что бывает такая практика, когда сами работодатели интересуются студентами. Вот, надеюсь, что повезет, – говорит девушка, все больше убеждая меня в правильно сложившемся о ней мнении. И, тем не менее, это не перестает удивлять. Мой отпрыск о работе даже не подумывает, уверен.

– Хорошо учишься?

– Стараюсь, – застенчиво улыбается.

Скромница.

Потом переключаемся на разговор о хобби. Моя снежинка любит читать. И никогда бы не подумал, что еще существуют такие девушки, которые не любят ходить по магазинам, пропадать в СПА или посещать тусовки. Ева оказалась именно такой – девушка из другой, кажется, параллельной реальности.

– Так значит, ты живешь со своей бабушкой? – даю направление разговору после того, как тарелки с горячим опустели. Вижу, как блестят глазки снежинки, она явно слегка захмелела. И, пожалуй, на сегодня вина достаточно нам обоим.

– Да, и бабуля у меня волевая женщина, строгих правил и консервативных взглядов на жизнь, – усмехается Ева, забираясь на диван с ногами, подгибая их под себя и покручивая в пальчиках бокал с остатками вина. – В большинстве своем ее воспитание так на мне и сказалось.

– Как же она тебя отпустила сюда одну тогда? – да, Абашев, ты настоящий конспиратор. Аплодирую стоя! – Это не просто другой город. Страна, – поворачиваюсь к девчонке в пол-оборота, упирая локти в колени, и смотрю на это милейшее улыбчивое создание. Как можно быть такой милой, чистой и вызывать при этом такие крышесносные и совершенно не невинные желания? Или я больной на голову, или Ева уникальна для меня.

– Так я не одна приехала, да и не отпускала меня бабуля, – чуть поникли плечи.

Самое время задать правильный вопрос, главное, не налажать. Но не успеваю, Ева делает глоток вина и сама говорит:

– Я сюда приехала со своим парнем, –  тут мое сердце подскочило. – Как я думала на тот момент, – а тут руки сжались в кулаки. – У нас все вроде бы было хорошо, там, в столице. Я так думала, а на самом деле была просто слепой идиоткой. Он договорился в универе, чтобы меня направили на практику вместе с ним, и, не получив согласия бабули на поездку, я сбежала, – добила меня снежинка. У меня, наверное, челюсть на столик упала от удивления, потому что, посмотрев на меня, она робко улыбнулась:

– Удивила, да?

– Да, есть немного, – киваю, а сам гадаю, и что же мой сынуля учудил на этот раз? Сомневаюсь, что из-за бытовой ругани можно ТАК разойтись, что девчонка помчала в клуб заливать свое горе.

– Так, а что там с парнем? – стараюсь придать безразличие своему голосу, утыкаясь взглядом в тарелку, чтобы не смущать снежинку.

– Он оказался настоящей сволочью, – выдает на возмущенном выдохе снежинка. – Ну, а я была наивной дурой.

– Ева… – хотел сказать, что ни черта она не дура, но снежинка меня не слушает и не слышит, как уставилась в бокал, так и продолжает, не глядя на меня:

– Тим мне изменил. Боже, это было так… мерзко! В тот вечер я… я застукала его с Камилой, он с этой фифой в паре работает на ресепшене. Хотела позвать на вечеринку для персонала, после того, как освободилась, пошла к нему, а они там…вдвоем... фу! – выдыхает зло снежинка рваными фразами, поморщившись и тут же замолкает, поникнув.

Меня же словно по голове приложили, когда до мозга дошло, что я только что услышал.

Вот вам и ответ.

Сижу, а у меня руки буквально трясутся, что приходится сжать их в замок и мысленно на шее собственного сына. Кобель, твою мать! Херов понторез, и эта Камила не та ли краля, что меня по приезде осмотрела с ног до головы и мысленно залезла в кошелек? Вот же осел безмозглый, Тимур!

– Так... урод он, значит, редкостный, – еле удержался от крепкого словца, сжимая ладони до боли в пальцах. Но как оказалось, это не самое ужасное, что я услышал. Оказывается, у моего распиздяя напрочь отсутствуют всякие моральные принципы и этические нормы.

– Еще Тим сказал, что быть невинной до свадьбы – это глупость, что это недостаток, от которого надо избавляться. А меня так бабушка воспитала, понимаешь? Что первым мужчиной должен быть только любимый. Поэтому я и не хотела торопиться, – голос Евы звучит все тише и тише, а взгляд все потерянней. Я вижу, как дрожат ее руки. Просто невыносимо сильно хочется обнять, успокоить, спрятать ото всего того дерьма, в которое ее втянули. И настолько же сильно хочется уничтожить гаденыша, который ей ляпнул такую глупость. Даже несмотря на то, что он  родная плоть и кровь!

Я помню тот вечер из клуба, я помню, как в пьяном бреду Ева все твердила мне про “недостаток” и “проблему”, которую нужно решить. Проблему, с которой я должен был ей помочь. Честно, в тот момент я не понял ни черта, потому что это был бессвязный бред, и девчонку разморило, едва мы оказались у камина, куда я усадил ее, чтобы согреть. Она еле функционировала, засыпала, но все что-то мило лепетала и оправдывалась. Тогда я впервые в жизни растерялся, но сейчас все встало на свои места. И я сейчас к херам взорвусь от злости, которая медленно перерастает в настоящую ярость. Изнутри уже потряхивает, и нога нервно отстукивает по паркету. Так кровь моя давно не клокотала. Наверное, последний раз в студенческие годы.

Собственный, родной, сука сын!

Вот подонок. А! Встречу – убью. В порошок сотру. Надо же было воспитать такого морального урода, который без всякого зазрения совести чуть не использовал такую доверчивую девчонку! А если бы она не увидела его с этой Камиллой, чем бы все закончилось? Разбитым сердцем, разочарованием в мужиках и сломленной судьбой, и все потому, что одному желторотому идиоту приспичило “поиграть” во взрослого.

Твою мать, просто счастье Тимуру, что ближайшие дни я его не увижу! Вот просто подфартило ему, раздолбаю редкостному. Это же надо заявить такое девчонке?!

– Так это из-за него ты решилась там в клубе…?

– Да, я жутко разозлилась. На Тимура, за то, что ему только это, видимо, от меня и надо было. И на себя. За лишнюю и никому ненужную скромность. Хотела избавиться от этого… недостатка, – вскидывает на меня взгляд Ева, полный упрямой и непоколебимой решимости.

– Глупая снежинка, – улыбаюсь я и перехватываю ее ладошку, лежащую на коленке и комкающую подол рабочего платья. Сжимаю и тяну на себя, заставляя пересесть чуть ближе.

Как же хорошо, что я оказался тем самым, кому она решила предложить себя. Боже, звучит-то как! А если кто другой оказался бы на моем месте в тот злополучный вечер? Да воспользовались бы маленькой глупой девчонкой!

– И ничего я не глупая. Тим был прав.

– Нет, – перебиваю жестко, но думаю, именно такая встряска ей и нужна, чтобы окончательно не уйти в себя.

Рано, девочка, ты мне тут еще нужна веселой и улыбчивой.

– Бабуля твоя права. Это нужно хотеть самой, понимаешь? Ева, я дерьмовый учитель жизни и косячил я тоже предостаточно, но в таком вопросе… у меня есть кое-какой опыт. И поверь, это не недостаток, поняла меня? Даже более того, для любимого человека, с которым ты решишься переступить эту… грань… – боже, Абашев, слово “секс” еще никто не отменял, – это будет достоинством, – договорил, едва сам не краснея от того, каким неловким вышел, однако, момент. Учу жизни, а у самого в штанах уже крепкий каменный стояк.

Вот только хотеть и взять – вещи разные, и при случае я обязательно вдолблю это в пустую голову сына. Что за, твою мать, потребительское отношения к женщинам? Я тоже не святой, и в ЗАГС после секса не веду, но ни разу не врал ни одной о своих намерениях.

– Так что не нужно торопиться, снежинка, – заканчиваю свой спич и чувствую, как пальчики Евы в моей ладони елозят и переплетаются с моими. Простой до одури невинный жест, но сердце скакнуло.

– Только теперь-то что об этом думать? – пожимает она плечами, усмехаясь. – Что случилось, то случилось.

М-да, это тоже будет новость.

– Вообще-то есть, Ева, о чем тебе подумать.

Пауза. У меня ощущение, что я сейчас признаюсь в убийстве.

– То есть?

– То и есть, снежинка. Не было у нас тогда ничего…

Снова заминка.

Ева молчит.

– Ты… – начинаю признаваться, но вот тут она меня резко перебивает, а ее аккуратные бровки взлетают чуть ли не на лоб:

– То есть как «не было»? – ошарашенный выдох. – То есть ты… ты… ты просто... – стала заикаться снежинка, а зрачки так расширились, что я прекрасно понял: мне несдобровать.

Злится.

Очень. Но от этого она не менее мило и забавно выглядит.

– Скажу в свое оправдание, я повел себя, как джентльмен, и попросту уложил тебя спать.

– Да ты все это время надо мной издевался! Я уже сама себе верить перестала! – вскочила на ноги Евангелина, оставляя на столик пустой бокал из-под вина. – Я-то думала, что у меня реальные проблемы с… головой! Я уже даже смирилась с тем, что не помню первую в своей жизни близость! Ну, вроде как с кем не бывает, да? А ты! Ты… Дам... смеялся надо мной? – бубнит и ругается снежинка, меряя гостиную шагами, немного нервно прохаживаясь туда-сюда и активно размахивая руками.

Все-таки в гневе она просто великолепна.

– Не издевался, просто ты была такая забавная, что я не удержался, снежинка. Теперь я признался, – усмехаюсь. – Каюсь! – поднимаю руки вверх. – Обещаю, больше такого не повторится.

– Какого это такого?

– Ну… – тяну, не отводя взгляда от хрупкой фигурки в кофейного цвета платье. – Такого. Обещаю в следующий раз довести дело до логичного завершения, – подкалываю снова, не успев вовремя прикусить свой болтливый, когда не нужно, язык, чем цепляю снежинку еще больше.

– Да ты же… – начала Ева и резко остановилась напротив меня, серьезно так посмотрев. Сжимая руки в кулак и всем своим видом транслируя злость.

Дошутился, Абашев?

Я замер. Словно забыл, как дышать. Смотрю в ее глаза и теряюсь. Как пацан, ей богу! В голове мелькает мысль: обиделась. Сейчас придется извиняться и вымаливать прощение и, честно говоря, я даже готов к этому, но эта невероятная девчонка снова меня удивляет.

Неожиданно на ее милом раскрасневшемся личике начинает играть улыбка. А потом и вовсе гостиную заполняет ее смех. Чистый, звонкий. От которого самому хочется смеяться. И все что я могу себе позволить, так это глупую улыбку.

– Боже, какая все-таки я дура! – выдает она.

– Почему?

– Да потому, что если бы у нас с тобой что-то было, уверена, такое бы я не забыла даже после сотен коктейлей! – выпалила Ева в сердцах и резко замолчала, словно язык прикусила, и по испуганным большим глазам вижу, что уже пожалела, что не сдержалась и ляпнула.

Я же наоборот, чувствую себя по-идиотски довольным. Что ни говори, а вот такие заявления  тешат эго любого мужика. И это она еще даже не представляет, какие чувственные грани может открыть близость.

Так, тормози, гуру секса. Девчонка вон уже снова покраснела до кончиков волос и жмется к камину.

– В общем, – предпринимаю попытку успокоить и себя, и ее. – Давай доужинаем уже? Хватит меня шокировать, а то клянусь, мое сердце не выдержит такого напора, снежинка. Пожалей, я человек в преклонном возрасте.

Ева закусывает нижнюю губку, хитро стреляя глазками в меня, и садится рядом. Чуть ближе, чем сидела до этого, и это большой плюс. Значит, не собирается она после всего того, что было выше сказано, закрываться от меня. И бегать по сугробам за ней не придется. Так что выдохни спокойно, Абашев.

– И ничего не преклонный у тебя возраст, не прикидывайся, – пожимает плечами хитрюга, подхватывая вилку и толкая острым локотком меня в бок.

Мы, однако, стали смелее? Чертовски приятно это видеть.

Но день сегодняшний не закончит меня удивлять, наверное. После того, как мы все-таки смогли доесть, победив остатки ужина и допив вино, то дружной слаженной командой принялись за уборку.

Ева тут же, без промедления, собрала тарелки и направилась на кухню. Отправить посуду в машину – я так думал. Но оказалось – мыть их.

– Ева, тут есть посудомойка, – застыл я, когда заметил,что она реально собралась мыть посуду. То есть прямо руками. Напомню, что в моем мире это была дикость.

– Да мне несложно, – улыбается снежинка, бросая взгляд через плечо. – Да и не умею я пользоваться ею, – отмахивается от меня, продолжая делать задуманное. – Лучше принеси, что там еще осталось из посуды, хорошо?

Ни черта не хорошо! Как мне хочется ее заграбастать к себе в руки. Обнять, поцеловать, приласкать. Да в конце концов просто дотронуться до нее, чтобы понять, что она реальная. Что это не игра моего тронувшегося воображения. Что она настоящая. Что она здесь, сейчас и со мной.

Похоже, я начинаю терять остатки разума все стремительней, мне нужна хорошая встряска.

– Дамир? – окликает меня Ева, когда пауза явно затягивается, а я так и стою, подперев задницей кухонный гарнитур, и слежу за ее руками.

– Иду. Хорошо.

Что же, поработаю сегодня немного в роли “принеси-подай”.

– Может, чай, сок? – спрашиваю, когда вся посуда помыта Евой, перетерта мною, и приходит момент так называемого расставания. Но я просто не хочу оставаться без ее общества и пытаюсь всеми возможными способами задержать рядом. Хотя прекрасно понимаю, что за окном давно поздний вечер и Ева, скорее всего, устала. В отличие от меня, у нее сегодня был полноценный рабочий день.

– Боюсь, я слишком наелась, чтобы еще уместить в себе чашку чая, – скромно отказывается снежинка, поглядывая в сторону лестницы на второй этаж. – Можно, я… спать пойду?

– Да, конечно. Пойдем, выберем тебе спальню, – беру ее за руку и тяну за собой. Девушка противиться и не собирается.

В итоге из трех комнат она выбирает ту, что светлее и находится буквально в двери от моей. Конечно, я предпочел бы проснуться с ней завтра вместе, в одной кровати, как это было пару дней назад, но не настаиваю, не давлю и даже взглядом не намекаю на что-то подобное. Либо я старею, либо я наконец-то в тридцать восемь лет взрослею и научился задвигать собственный эгоизм на задний план.

Спальня, которую выбрала Ева, небольшая, но из всех гостевых комнат самая уютная. А главное, светлая, с такими же большими окнами, выходящими на заснеженные горы, как и хозяйская. Девушку все устраивает, и она меня благодарит. Вежливо, но решительно желая “выставить меня вон”.

Но стоит мне только собрать всю силу воли в кулак и развернуться, чтобы выйти, как слышу:

– Дам, извини, но…

Оборачиваюсь.

– Не мог бы ты выделить мне что-нибудь из своих вещей, чтобы я могла снять рабочую форму? Може,т футболку, – мнется она, потупив взгляд. А мое воображение уже рисует офигительно крышесносную картинку, где Ева в моей футболке щеголяет по дому. И да, я баран, потому что об элементарных вещах не подумал сам. Она же здесь у меня оказалась совершенно без всего.

– Конечно. Без проблем. Я сейчас, – киваю и, как пацан, чуть ли не вприпрыжку иду в свою спальню в поисках одежды. Прикидывая, какие из футболок будут смотреться на Еве менее провокационно и где поплотнее ткань, а то я рехнусь. Хотя воображение при всем моем желании, даже одень я снежинку в мешок, отчетливо нарисует мне то, чего не видно.

– Вот, держи, – вернулся я с парой чистых футболок. Даже шорты прихватил, которые Еве явно будут как бриджы. Так, на всякий пожарный.

Девушка поблагодарила, забирая у меня из рук футболки и отступила в сторону ванной комнаты.

– Если тебе еще что-то нужно, только скажи, ладно?

– Да, хорошо. Спасибо еще раз! – улыбнулась снежинка, прижимая стопку моих вещей к груди. Мне в этот момент так завидно стало. Меня бы кто так прижал.

Дальше топтаться на пороге было бы неприлично да и бессмысленно, поэтому я снова по-джентельменски закрыл за собой дверь с другой стороны, отправляясь в свою спальню. Пора бы остыть немного.

Ополоснувшись холодной, почти что ледяной водой, удалось обуздать накрывшее меня желание. Поумерить пыл и успокоить взбунтовавшееся тело.

С этой девочкой у меня напрочь рвет крышу. И это, мать его, страшно, потому что я ненавижу, когда теряю над собой контроль. Те времена, когда такое было, уже давно за спиной, и они подзабылись. Теперь я умею, да и предпочитаю всегда держать руку на пульсе. А тут же…

После душа, вытершись полотенцем и спустившись в гостиную, выпив стакан воды, залез в постель, укрывшись с головой одеялом. Сна ни в одном глазу, что не странно. Насыщенный на эмоции день, не привык я к такому. А сердце и подавно. Оно скачет как после пробежки, разнося ребра в щепки.

Вздохнул – душно.

Откинул одеяло – не комфортно.

Просто адски хочется лежать в этой огромной кровати сейчас не одному! Хотя я терпеть не могу спать с кем-то в одной постели. Моя кровать – запретная территория. В столице было элементарно и просто отгородиться от Ники привычками и принципами, а тут же, все в топку.

Повернулся то на один бок – неудобно, с...ка, как будто гороха под матрас насыпали. Весь кривой, косой и колется.

Повернулся на другой – та же история.

Прислушиваюсь. В доме тишина, лишь слышно завывание ветра за окном, где непогода разгулялась не на шутку. Ева уже наверняка сладко спит, пока я тут ерундой страдаю.

Еще немного провозившись в бестолковых попытках заснуть, открыл глаза и заметил, как стало темно. Хоть глаз выколи. Как будто уличное освещение погасло.

Так, а вот это уже не совсем хорошо.

Привстал, щелкнул выключателем, включая ночник, но свет не зажегся. Та же ерунда была и с розетками, в которые я попытался включить зарядку и с основным светом в спальне. Тщетно. Света нет, электричество исчезло.

Отлично просто.

Видимо, обрыв или авария.