Глава 28. Ева

Дам ушел, тихо закрыв за собой дверь. А я стою посреди отведенной для меня спальни, как настоящий истукан, сжимая в руках вещи, которые он мне принес, смотрю на светлую футболку, и в голове появляется дикая мысль. Совершенно ненормальная, но я не могу противиться искушению.

Сердце волнительно бьется, а я подношу футболку Дама к носу и вдыхаю запах, даже на мгновения сладко зажмурившись и улыбаясь. Нет, конечно, она чистая! Но все равно пахнет им. Не так остро, но все же... Эта будоражащая горечь то ли мужского дорогого парфюма, то ли геля для душа – я в этом плохо разбираюсь – она затрагивает самые потаенные уголки моей души. Хочется обнять эту футболку, а лучше ее хозяина и… Боже, Ева! Куда ты катишься?! У-у-у маньячка! Уже вещи мужчины нюхаешь!

Отдергиваю одежду от носа так резко и дерганно, как будто меня застукали за этим постыдным занятием, но оглядевшись, никого рядом, разумеется, не вижу. И дверь закрыта так же плотно, как ее оставил Дамир.

Как же все странно! И я становлюсь какая-то странная!

Хмыкнув своим мыслям, пошла в душ. Там, к сожалению, кроме геля для душа, мыла и зубной щетки новой в упаковке с мятной пастой ничего больше не было. А мои волосы отчаянно просили их помыть. Разумеется, все эти баночки с предметами личной гигиены были в подсобке, но было неловко и не по себе ходить ночью одной по шале. Как будто я тут не горничная, а хозяйка… в самом деле. Поэтому пришлось действовать по старинке, как бабушка говорит, обходиться мылом. Не уверена, что утром я их, длинные и непослушные расчешу, но это лучше, чем ничего.

А после слегка высушила волосы феном, почистила зубы и надела ту самую футболку мужчины. Смешно, но она на мне сидела как широкое и мешковатое платье, которое совсем чуть-чуть не достает до колен. Зато комфортно и легко. Еще и ткань приятная к телу.

Чьего тела она касалась до меня, разумеется, лучше не думать, а то мысли – резвые кони – уже несутся галопом не в ту сторону, куда надо бы.

А надо бы побеспокоиться хотя бы чуть-чуть, что я застряла в чужом доме, на неопределенный срок. Без телефона. И даже не могу предупредить Диккерса или Делулу.

Надо бы.

Но после сегодняшнего вот совсем-совсем не хочется. Лучше я об этом завтра побеспокоюсь. Сейчас у меня слишком хорошее настроение и слишком много бабочек в животе, а они просто не могут думать о плохом.

Включаю ночник, и он тут же освещает мягким приглушенным светом спальню. Забираюсь под одеяло и замираю, бросая взгляд в окно.

На улице погода сошла с ума. Снег, кажется, пошел еще сильнее, а свистящий ветер поднимает целые снежные вихри, закручивая и отбрасывая. Жуть как там холодно, наверное. И темно. А дом большой. И страшно, в общем-то, немного.

По спине пробегают мурашки.

Так, Ева, все хорошо. Все даже слишком хорошо.

Я поежилась, завернулась в одеяло плотным коконом до самых ушей и закрыла глаза. Сколько мыслей роится в голове, прямо как снежинок кружащихся за окном, много. А на повторе яркими картинками стоит весь сегодняшний вечер, что провели вместе с Дамом. Что-то невероятное. Так уютно и спокойно. По-семейному. Будто мы с ним знаем друг друга уже очень-очень много лет, хотя на самом-то деле  неделю. Жалкую неделю.

Возможно ли привязаться к человеку и воспылать чувствами за семь дней?

Не знаю, и это пугает.

Под свои мысли мне уже практически удалось заснуть, как что-то неожиданно заставило открыть глаза.

Темно.

Так, я же включала ночник…?

Чуть подумав, решаю высунуть руку из-под одеяла и еще раз щелкнуть выключателем. Толку ноль. Сколько бы я не тыкала его туда-сюда, вокруг все еще темень. Тогда я понимаю, что нет электричества.

Сердце от прилива адреналина понеслось с сумасшедшей скоростью, и я быстренько сунула руку обратно в свой “кокон” из одеяла, заползая теперь по самую макушку.

Вроде трусихой никогда не была, и темноты не боялась, но здесь, в чужом огромном доме мне становится не по себе. Еще и похолодало в комнате, или это нервное и меня просто изнутри знобит? Не знаю. Но, в конечном счете, поворочавшись в постели, понимая, что от страха и холода попросту не смогу заснуть, а лишь изведу себя, решаюсь на неслыханную наглость. Или называйте это как хотите. Сползаю с постели и на цыпочках, приоткрыв дверь, выхожу из комнаты.

В коридоре тоже темно, хоть глаз выколи, идти приходится практически на ощупь, держась за стенку рукой. Где-то рядом была спальня Дамира, я точно помню. Крадусь как воришка. А от страха в ушах слышу только стук своего сердечка.

Нащупываю ручку нужной двери и слегка приоткрываю. Прислушиваюсь. Тишина. Слышно только мерное дыхание мужчины и легкий шелест ветра за окном.

– Дамир? – шепчу тихонько, но мужчина не шелохнулся. По крайней мере, я этого не услышала.

Вобрав в легкие побольше воздуха, проскальзываю в спальню и закрываю за собой дверь, стараясь сильно не щелкать замками. Так же тихонечко, на носочках, дохожу до постели мужчины, который спит на боку, к двери спиной, укрывшись одеялом по самую шею.

Замираю, прикладывая руку к сердцу, которое бьется как птичка в клетке, и молю его быть чуточку тише, пока мы не разбудили хозяина комнаты.

Нет, в том, что он меня и пальцем не тронет, я не сомневаюсь! Было бы иначе, я бы не пришла сюда. Но вот объяснять ему, что я тут такая, в его футболке делаю посреди ночи, не очень хочется. Сгорю же… от смущения и стыда.

Я, робея, отчего уже и пальцы на руках перестаю чувствовать, присаживаюсь на кровать, а потом также осторожно отгибаю краешек одеяла и забираюсь, двигаясь чуть ближе к спящему Даму. Матрас совсем чуть-чуть прогибается под моим невеликим весом, но мне все равно кажется, что я действую как маленький слоник.

Божечки! Ну, вот что я творю?! Откуда вообще смелости набралась прийти сюда,  не представляю. Но остаться одной в спальне без света да еще и слушая завывания ветра за окном удовольствия никакого не принесет, однозначно. А тут будто и тише, и теплее и надежнее. Да, точно надежнее под боком такого мужчины, как он.

Укладываю голову на соседнюю подушку и кусаю губы в раздумье, как лечь. Лучше бы подальше от мужчины и замерев как мышка, но меня немного потряхивает от холода, и я не умею спать на краешке кровати. Что уже теперь, в самом деле? Все равно я здесь, бояться поздно, сбегать тем более. Поэтому решаюсь двинуться и прижаться к Даму… невесомо, как пушинка, подползти к широкой спине мужчины под теплым одеялом и… мамочки, какой он горячий! Эта волна тепла, что передает его тело, прокатывается по моему, и я, совсем обнаглев, прижимаюсь к мужчине и обнимаю его за талию, утыкаясь щекой в  спину, что мерно вздымается от его спокойного, глубокого дыхания. На какое-то мгновение мне кажется, Дам вздрогнул, что было бы неудивительно, потому что я холодная, как ледышка! Но я прислушиваюсь, и нет, он как будто спит и не подает признаков возмущения. Поэтому смело укладываю ладошку на грудь мужчины и блаженно закрываю глаза.

Ну, вот и отлично. А главное – тепло, мягко и нестрашно.

Утром уже буду объяснять свое появление. А сейчас спатушки.

Утро начинается крайне необычно.

Сначала я ощущаю странные чувства, обуревающие мое тело. Такие, которые пробуждают внутри неизвестный мне огонек. Приятный. Жаркий и стремительный. Что-то, что заставляет пальчики на ногах подгибаться, а ладошки из последних сил цепляться за подушку и одеяло.

Однако со сна я толком не понимаю, что происходит.

Вернее, не сразу до моего сознания доходит, что вместе с огоньком я чувствую горячее, обжигающее дыхание на своей шее и легкие касания рук к моим голым бедрам. Горячая, грубоватая ладонь слегка задирает футболку-платье. Продолжая исследовать, касается кожи живота, заставляя вздрогнуть, и поглаживая, ползет к груди, которая, к моему удивлению, отдает тяжестью и ноет. Пальцами касается затвердевших вершинок, заставляя подавиться вздохом наслаждения и, кусая губы, заглушить стон.

Это не сон.

Это реальность.

Дыхание сбивается, и мне сложно не признаться хотя бы самой себе, что то, что происходит, ужасно нравится мне. Это вызывает что-то новое и не совсем мне понятное. От этих движений и ласк горячих ладоней низ живота стягивает тугой узел, и от этого резко накатившего чувства я сжимаю бедра сильнее, потому что там все начинает болезненно ныть.

Открываю глаза и понимаю, что я не в той спальне, куда меня отправил Дам. А потом медленно ползет в сознании красная строка: сама пришла, сама залезла, сама его обняла... От этого осознания щеки опалило жаром, как и то место между ног, куда сейчас переместилась ладонь Дамира, чуть надавливая пальцами сквозь ткань нижнего белья. Мое сердце подпрыгнуло к горлу, вырывая из меня стон, а тело, будто по мановению волшебной палочки, прогнулось в спине, идеально подстраиваясь под внушительное тело мужчины. И теперь я совершенно четко чувствую попой то, что, видимо, видела в самое первое утро, в нашу самую первую “трезвую” встречу. Огромное, возбужденное и… и это капец как отрезвляет!

Я завертелась на кровати, как уж на сковородке, и, сбивая одеяло, укрывающее нас, отодвинулась, резко поворачиваясь к мужчине лицом и обнимая себя руками за плечи, чтобы, не дай боже, он не увидел, как возбудился мой организм от его прикосновений.

На губах Дама играет мягкая, сонная улыбка, но глаза остаются серьезными и темными, как непроглядная ночная мгла. И меня туда в эту мглу тянет с неимоверной силой.

Я замерла, пытаясь отдышаться и понять, что вообще это было со мной?

– Доброе утро, снежинка, – произносит Дам охрипшим голосом, а меня от этих низких грудных вибраций снова пробирает озноб. Хотя нет, я не замерзла. Мне жарко от него до сих пор, но это не мешает табуну чокнутых мурашек бегать по моему телу вдоль и поперек.

– Доброе, – чуть слышно отвечаю, задирая одеяло чуть ли не до носа. Хотя в этом совершенно нет нужды, так как оно общее и руки Дамира все еще находятся на моей талии. – Я тут эм-м-м, – пытаюсь подобрать слова, заикаясь и запинаясь, смущаясь пуще прежнего под внимательным взглядом мужчины. – В общем, вчера свет… он пропал. И я испугалась. А еще на улице завывал ветер, и мне стало… холодно. Поэтому я… я пришла… в общем, вот так... – слова категорически не хотели строиться в адекватное предложение, и выходили только рваные фразы, поэтому я сдалась и замолчала, перестав предпринимать какие-либо попытки объяснить свое нахождение в его постели.

– Да? – удивленно переспрашивает Дамир, заламывая густую черную бровь. – Свет, говоришь, пропал?

– Ага, – киваю, сжимаясь под одеялом калачиком, только бы не касаться мужчины, но это проблематично. Он меня отпускать совсем не собирается и, когда двигаюсь чуть дальше я, двигается ко мне он.  Мы смотрим друг на друга: я испуганно, он насмешливо, и в итоге я не выдерживаю первая, сажусь на постели и бросаю:

– Ладно, я лучше пойду завтрак готовить.

– Так света же… – начинает Дам, но я не слушаю. Уже выскакиваю из-под одеяла, наступая на пол голой ногой, да тут же быстро заползаю обратно, накрываясь до самого носа.

– Б-р-р! Холодно-то как! – выдаю я удивленно.

Дамир, посмеиваясь, перекатывается на спину и потягивается, вытягиваясь на постели чуть ли не в полный рост, явно потешаясь надо мной. Одеяло сползло с его тела ровно до пояса, оголяя красивую мужскую грудь с легкой порослью темных волосков, а мои ладошки предательски зазудели. Я сжимаю кулаки, чтобы ни в коем случае не поддаться сиюминутному порыву и не коснуться его потрясающего тела. Зажмуриваю глаза и втягиваю воздух в легкие. Нет, Ева! Держи себя в руках! Вчера прижалась, как к мягкому плюшевому мишке, и осталось еще только сегодня наброситься на него как… как не знаю, кто.

А Дам, словно испытывает мою выдержку, не торопится прикрываться. Ведет себя, как хитрый ленивый кот, который падает в ноги и требует, чтобы ему почесали пузико, честное слово! Хотя какое тут пузико, тут пресс… красивый такой, каменный, похоже, с сексуальными впадинками, и эти кубики тоже ужасно хочется почесать… ноготками.

– Сейчас проверим, вернули или нет нам свет, – тянется к ночнику Дам, щелкая выключатель. Но ничего не происходит. Снова.

–Нет-у, – глубокомысленно замечаю я из-под одеяла.

– Отлично. Пора вставать, значит. А то замерзнем, и ничто нас уже не спасет. Ну, или придется отогревать друг друга, снежинка.

А можно, пожалуйста, без таких шуточек в таком положении? – пропищала я мысленно испуганно, а изнутри снова окатило жаркой волной.

Дам ухмыляется, видя мою реакцию на его слова, и поднимается с постели. Я же прячусь под одеялом, потому что не хочу пялиться на него, как последняя дурочка. Но помогает это слабо, потому что, пока мужчина быстро одевается, я все же одним глазком таращусь на него.

Я, кажется, окончательно тронулась умом.

– Я пошел генератор заводить, а ты пока не высовывайся, а то совсем замерзнешь, – командует хозяин шале, накидывая на себя толстовку, и выходит из комнаты, притворяя дверь.

Я выдыхаю. Впервые, похоже, с момента пробуждения. Падаю в подушки и утыкаюсь носом в ту, на которой Дам спал. М-м-м, как же она вкусно пахнет! Обнимаю ее, прижимая к себе и не замечаю, как снова сладко засыпаю.

– Ева, – доносится до меня сквозь сон знакомый мужской голос. – Хватит спать, соня, – легкий смешок, и я чувствую, как кровать рядом со мной прогибается.

Я нехотя разлепляю веки, понимая, что вырубилась с подушкой Дамира в обнимку. И он это прекрасно видит и понимает. Ну что ж, думаю, стесняться уже нет смысла. Тут и так все понятно.

– Я долго спала? И сколько сейчас времени?

– Полтора часа. Сейчас уже начало двенадцатого. Но зато дом успел прогреться. Так что поднимайся, – говорит, мужчина, кивая и поднимаясь на ноги. – Я там завтрак приготовил, камин растопил. Выходи, – и оглядев меня еще раз внимательным взглядом, вышел из спальни, оставив одну.

Ну что ж, теперь точно: да здравствует новый день!

Я поднимаюсь с постели и сладко потягиваюсь, разминая затекшие конечности. Недолго думая, проскальзываю в душевую Дама и умываюсь, хорошо, что и тут есть запасная новенькая зубная щетка. Приглаживаю и расчесываю руками, насколько это возможно, спутанные волосы и решаю, что, наверное, мне стоит надеть шорты, которые Дамир вчера одолжил. Только вот загвоздка: они в другой спальне. Делать нечего, придется зайти “к себе” и приодеться.

Выхожу. В доме и правда тепло.

Поворачиваюсь, приготовившись топать в сторону нужной мне двери, но тут в нос ударяет потрясающий запах еды. Такой соблазнительный аромат, что сама не замечаю, как меняю курс и иду не в свою комнату, а в сторону лестницы. Торопливо перебирая ногами и принюхиваясь, спускаюсь вниз, в гостиную, где Дам накрыл вчерашний столик, при виде блюд на котором мой желудок жалобно заскулил.

– Как вкусно пахнет! – говорю, привлекая к себе внимание, и тяну носом.

В гостиной успокаивающе потрескивает камин и пляшут язычки пламени. От очага идет такое тепло, что все большая комната прогрелась, и я не ощущаю совершенно никакого дискомфорта, стоя в одной, пусть длиной, но футболке.

– Залезай на диван. Сейчас буду кормить тебя, – улыбается, мазнув по мне быстрым взглядом Дам, чуть дольше задерживаясь на голых ногах, и я поспешно  следую его указаниям.

Забираюсь на диван с ногами, и меня тут же заботливо укутывают в плед. Дают в руки вкусно пахнущий…

– Это омлет? – удивленно смотрю на тарелку.

– Он самый, – улыбается Дам. – С помидорами и прованскими травами. Попробуй, – подает вилку. – Только осторожно, может быть горячо.

– М-м-м! – тяну, отправив маленький кусочек в рот. – А еще мясом пахло, – смотрю на него.

– Точно! Бекон, Сейчас принесу, – и уходит, но быстро возвращается с тарелкой обжаренного бекона. – И какао, – ставит рядом на столик стакан с парящим лакомством, щедро усыпанным маршмеллоу. Прямо как в кафе на горе. А он внимательный и даже очень.

Себе же мужчина приносит, судя по запаху, крепкий черный кофе и устраивается на диванчике по правую руку от меня, тоже принимаясь за завтрак.

Мы едим в тишине. Лишь изредка переглядываемся и улыбаемся.

Но я же просто не умею долго молчать и начинаю трепаться.

– Очень вкусно. Очень! – доедаю омлет и бекон, прикусывая бутербродом с паштетом. Берусь за кружку с горячим напитком, грея руки, и тут в голову приходит неожиданная абсурдная мысль, которая заставила рассмеяться.

– Что такое? – удивленно посмотрел на меня Дам, делая глоток кофе. Он уже тоже закончил свой завтрак.

– Просто подумалось, что вообще-то я на тебя работаю, а получается, будто это ты у меня… горничная. Ну, и повар заодно. Забавно это, – улыбаюсь и прячу взгляд в кружке с какао.

–Ты права, снежинка, – с наигранной задумчивостью тянет мужчина, почесывая щетинистый подбородок. – Непорядок! – цокает и машет головой, бросая на меня хитрый взгляд. – Завтра завтрак будет с тебя.

– Договорились. Только не в постель!

– Почему это?

– Боюсь, с моей неуклюжестью, которая иногда просыпается, ты останешься злой, голодный и без чистого постельного белья, – говорю я, пожимая плечами, а улыбка Дамира становится все ярче, и в конце концов мужчина начинает тихонько хохотать.

– Я учту. А вообще, если серьезно, наслаждайся, Ева. Для меня мелочь, а тебе приятно.

–  Но ведь я так могу и привыкнуть, – шучу я.

– Так это же неплохо. Я правда рад, что тебе нравится, – серьезно отвечает он, а я киваю и замолкаю. Неожиданно становится грустно от понимания, что все хорошее имеет особенность заканчиваться.

Вот сидим мы сегодня здесь, вдвоем, у камина. Уютно завтракаем, смеемся, а уже меньше чем через две недели я вернусь к себе домой, а Дамир вернется к себе. Он окунется в рабочую рутину, где не надо будет готовить завтраки бедовым снежинкам утрами, а я нырну с головой в учебу, где никто заботливо не обнимет и не скажет “наслаждайся”, пробуждая своими словами и действиями огонечек в сердце. Разъедемся, и останутся от таких посиделок только живые и немного болезненные воспоминания.

К хорошему и правда слишком быстро привыкаешь.

Но если посмотреть с другой стороны, раз жизнь мне предоставила возможность получить то, что у меня есть здесь и сейчас, то почему я должна от этого подарка судьбы отказаться? Нет, я буду этим пользоваться и благодарить вселенную за такую возможность почувствовать себя принцессой. Окунусь с головой в то волшебство, что со мной происходит, и даже ни на грамм, ни на йоту не пожалею обо всем, что случилось или еще случится.

Я чувствую себя рядом с этим мужчиной живой, настоящей, счастливой, и жизнь играет совершенно другими красками, и улыбаться хочется, и душа поет. И пусть это всего на пару дней вынужденного “заточения”, но это уже много для той, которая о сказке и не мечтала никогда.

–  Все в порядке? – словно почувствовав мое настроение, интересуется мужчина, а я быстро натягиваю улыбку и отвечаю:

– Более чем. Все круто.

А после завтрака я первая подрываюсь на кухню мыть посуду и, только уже стоя у раковины, понимаю, как я выгляжу. Дамир-то в домашних брюках и футболке. А я тут... свечу голыми коленками.

Эх, Ева, твоя рассеянность и забывчивость тебя добьет!

После того, как со стола после нашего сытного завтрака было убрано, я наконец-то отлучилась в спальню. Натянула шорты мужчины, которые на мне смотрелись, как широкие легкие бриджи, собрала волосы в пучок и… и растерянно огляделась.

А чем, собственно, заниматься-то?

Произошедшее вчера немного выбило из колеи, и я даже не подумала о предстоящих днях в “заточении”, и теперь не знала, за что взяться.

Немного поразмыслив и напомнив себе, что работу мою никто не отменял, хоть и в максимально неформальной теперь обстановке, спустилась в гостиную и зависла на пороге, с любопытством наблюдая за Дамиром. Привалилась плечом к стеночке и сама не заметила, как начала разглядывать мужчину. Он сидит на диване с ноутбуком и что-то быстро набирает на клавиатуре. Выражение лица, насколько я могу судить со своей “точки обзора”, сосредоточенное, а брови немного хмурые. Все линии его лица будто моментально заострились и приобрели какую-то суровую выразительность, отчего мужчина из большого и открытого добряка сразу превратился в того самого большого и важного начальника.

Вот интересно, а чем занимается его фирма? Знаю ли я ее? Хотя последнее сильно вряд ли. Мой мир с миром большого бизнеса не пересекался.

– Я поработаю пока, нужно кое-что уладить, – отвечает он на мой немой вопрос, оглядываясь.

– Эм… да-да, конечно, – отмахиваюсь я, как ни в чем не бывало. Как будто это не я тут из-за угла взглядом препарировала мужчину.

Так, Ева, пора и тебе за работу.

Практика, злой Диккерс, которого, кстати, нужно бы предупредить, где я, рекомендация в универ – все это заучить и повторять как мантру, чтобы не расслабиться совсем в эти дни.

– Не буду тебе мешать. Пойду тоже… поработаю, – улыбаюсь и беру тряпку, решая снова протереть все поверхности в доме. Убрать пыль. Даже не существующую. Только бы чем-нибудь занять себя и свои руки.

Время начинает медленно, но все же тянуться, пока я машу тряпкой и пипидастром, проходя спальню за спальней. Тихонько напевая себе под нос, стараюсь не заходить в гостиную и не попадаться Даму на глаза. Отчего-то мне кажется, что в те моменты, когда он занят работой, его лучше не трогать. Но-о-о… рано или поздно спальни и прочие комнаты с горизонтальными поверхностями в доме закончились. Кроме кухни и большой гостиной. А это значит, что придется сунуть все же туда свой нос.

Сунула.

Тут уже петь не получалось, чтобы не мешать Дамиру, поэтому уже через полчаса я откровенно начала скучать. А еще минут через пятнадцать остро ощутила необходимость с кем-нибудь поболтать.

Убравшись на кухне, снова очистив столы до зеркального блеска, я перетерла все полочки в гостиной и неожиданно поняла, что дальше главной залы шале не хочу никуда уходить. Одиночество меня съедало. Поэтому я, закончив с уборкой, начала топтаться по гостиной. То на диванчике посижу, то в кресле, то в камин подброшу поленьев, то мишуринку поправлю на елке, то шарик перевешу, то гирлянды включу и тут же выключу, все это время периодически спрашивая Дама о какой-то ерунде, на которую он отвечал быстрыми и короткими фразами.

Снова села, встала. Прошлась по гостиной, заглянула  на кухню. Повздыхала, пошла обратно...

– Так, – вдруг неожиданно выдает Дам и поднимается с дивана, откладывая в сторону мобильный. – Иди-ка сюда, – и  тон такой, что захотелось наоборот убежать.

– Я мешаю, да?

– Это ни в какие ворота не лезет, – говорит словно сам себе мужчина. Берет в руки пушистый плед, в два широких шага подходит ко мне и укутывает, подталкивая к противоположному углу большого дивана. Я, вконец растерявшись, послушно сажусь, а он выходит, но снова возвращается. В руках у него теплые носки и книга.

– Вот, посиди немного, пожалуйста, снежинка, – сам натягивает на мои голые ступни вязаные носочки и дает в руки увесистую книгу, тут же усаживаясь на свое место к ноутбуку. – Не могу собрать мозг в кучу, когда ты то и дело мельтешишь перед глазами. Извини.

– Да нет, это я прошу прощения. Мне просто стало немного скучно.

– Еще часик, и я освобожусь. Идет?

– Идет, – улыбаюсь, рассматривая художественную книгу, что мне дал Дам.

– Это фантастика, – будто прочитав мои мысли, говорит мужчина, – я не знаю, читаешь ли ты такое, но думаю, тебе понравится. Я иногда предпочитаю разгрузить мозг. Эту прикупил как-то в аэропорту в очередной командировке, да так руки до нее и не дошли.

– Спасибо, – тихо говорю я, устраиваясь поудобней с ногами на диване, и раскрываю книгу.

Между нами устанавливается тишина. Дам снова переключает все внимание на какие-то документы, изредка отвлекаясь на записи в телефоне, а я наконец-то насильно, но отвожу от него глаза, уставившись в книгу, которая не сразу, но захватывает. Так, что пролетает страничка за страничкой, пока не слышу:

– Кстати, – от Дама, – надо бы нам предупредить твое руководство, что ты тут, со мной. Тебя, наверное, потеряли.

Точно, Ева – пустая голова! Про Диккерса вспомнила, а о том, что он ни сном ни духом, где я, и не слышал и не видел меня уже сутки, – нет.

– Боже, точно! Вот только я ж телефон не брала с собой, – тут же встрепенулась, подскакивая, – так… я наизусть не помню номеров, может, нам надо позвонить на ресепшн? Позвонить и попросить мистера Диккерса? Или Делулу? Ой, и Джесс надо предупредить, а то они с Майком меня потеряют! Дам… – хожу из угла в угол, лихорадочно соображая, как бы связаться со своим начальником, но Дамир меня уже не слушает, а кого-то набирает. И пары минут не проходит, как я слышу:

– Господин Эриксон?

Эриксон? У Дамира есть личный телефон управляющего базой отдыха?

Ха.

На том конце провода явно что-то говорят, но я не слышу. Я только вижу лицо Дама, на котором поистине непоколебимая решимость.

– Нет, я не по этому вопросу. Вернее, не совсем по нему. Просто хочу вас предупредить, чтобы не теряли, Евангелина находится у меня.

Снова пауза, а я уже искусала губы от волнения.

– Нет, абсолютно. У нас все в порядке, и работу она выполняет в полном объеме, так что, думаю, вы согласитесь со мной, что эти дни также идут в учет ее практики.

Я опешила, а Дам продолжил:

– И она оказалась здесь без связи, так что очень прошу, передайте ее друзьям… – смотрит на меня выжидательно.

– Джессика и Майк! – выпаливаю поспешно. – Они в ресторане работают, официанткой и барменом.

– Джессика и Майк, из ресторана. Да? Возможно. Вот сообщите им, что Ева в безопасности, и по возможности корректно объясните ребятам сложившуюся ситуацию, – договаривает Дам. – Да, со светом неполадки. Уже запустили? Отлично. Значит, генератор сейчас отключу. Спасибо еще раз, – кивает и отключает телефон, поглядывая на меня.

– Хорошие новости, нам дали свет, – улыбается, поднимаясь с дивана.

– Откуда ты знаешь мистера Эриксона? – выдаю я, неожиданно даже для себя.

– Долгая история, – отмахивается Дам. – Скоро вернусь, – бросает и уходит, видимо, отключать тот самый генератор.

Я провожаю мужчину взглядом, размышляя, насколько высокого полета он  птица, но в итоге, решив, что мне ни за что не угадать, усаживаюсь обратно на свое место, открывая книгу на той странице, на которой остановилась.

Дам возвращается и снова берется за работу. Я же после его разговора с моим начальником, с которым он говорил едва ли не как с личным подчиненным, не могу сосредоточить мысли на сюжете романа и исподтишка одним глазом поглядываю в сторону мужчины. Смотрю едва ли не другим взглядом, наверное, только в этот момент осознав, что не везде и не со всеми Дамир такой лапочка, как со мной. И эта мысль отчего-то заставляет сердце заходиться от волнения, а еще приятное тепло разливается внутри, что-то щемя в груди.

Я смотрю, как он предельно собран и сосредоточен на работе. Взгляд прицельный. Губы сурово поджаты. Пальцы, красивые, длинные, что-то быстро печатают на клавиатуре. И я  вижу, как он щелкает ими по клавишам, но все равно будто наяву ощущаю, как утром его сильные руки скользил по моему телу, даря смелые ласки…

Ева, не о том думаешь!

Тряхнула головой, прогоняя неуместные мысли и снова пытаюсь сосредоточиться на книге, но опять отрываюсь от текста, и все мое внимание вновь занимает Дам.

Он делает звонок за звонком. Строго, даже очень, кому-то дает поручения и делает выговор. Хмурится. Чешет щетинистый подбородок и крутит колесико мышки. Один разговор затянулся. Я стараюсь не вникать, да и не интересна мне сама суть. Мне любопытен мужчина. Он точно профессионал своего дела: в голосе сталь, взгляд серьезен, прямая спина, ладони периодически сжимаются во внушительные кулаки, будто мужчина разминает затекшие мышцы – все в нем такое притягательное и завораживающее. Однако я совершенно точно не хотела бы оказаться однажды на месте того человека, с кем Дамир сейчас разговаривает. Тому работнику явно несладко, и это только разговор по телефону, а если вот так вживую? Я бы точно, поджав хвост, убежала.

Со мной он совершенно другой. Даже удивительно, что именно этот человек пару часов назад приготовил мне завтрак, а вчера потрясающий ужин. Что с ним я играла в снежки и каталась на лыжах. Наверное, встреться мы в столице, он бы в мою сторону и не взглянули бы, а тут же…

– Ну, и как тебе? – в мои мысли врезается его голос, который с тональности “босс” тут же переходит в тональность “плюшевый мишка”.

– Что? – сосредоточиваю свой взгляд на его лице. Дам откладывает мобильный на столик и встает напротив меня, наконец-то перестав мерить шагами гостиную.

– Ты о чем? – переспрашиваю, а мои щеки начинают моментально краснеть.

– Ты столько времени на меня уже смотришь, Ева, что мне стало немного неловко, – красивые мужские губы трогает легкая ухмылка.

– Оу, – не нашлась, что сказать. – Просто наблюдаю, – признаюсь честно, раз уж все равно поймал.

– За мной, – уточняет Дам.

– Угу.

– И? – допытывается он. – Хочешь что-то сказать?

– Единственное. Что я не хотела бы оказаться твоей подчиненной, – смущенно улыбаюсь и смотрю на мужчину снизу вверх.

– Почему? – вполне серьезно переспрашивает.

– Ну, потому что ты очень строгий. Не такой Дам, к которому я… привыкла. Собранный, серьезный, бескомпромиссный и точно не любитель шума, хаоса и всего, что наводит суету, – говорю и смягчаю свои слова улыбкой. – А я и есть… суета, –  договариваю уже тише и снова утыкаюсь взглядом в книгу. Что вообще за глупости я тут несу? При чем тут его любовь к порядку и я?

А Дам просто подходит и садится на пол у меня в ногах, осторожно вытаскивая из моих рук книгу, захлопывает ее и убирает в сторону.

– Я тебя напугал? – хмурит брови, и на лбу тут же появляются морщинки, которые жуть как хочется разгладить пальчиками.

– Нет, наоборот, – да что же я несу-то такое?

– Даже так? – теперь его брови взметнулись вверх. – Значит, я тебя не пугаю?

– Совсем нет, – говорю честно. – Хочется..., – начинаю, но мое сердце работает с перебоями, и я забываю, что хочу сказать, когда взгляд падает на упрямые губы мужчины.

Я не могу остановиться. Вот просто не могу! Я сама тяну к нему руки, проводя пальчиками по чуть отросшей колючей темной щетине. Проскальзывая ими к мощной шее, обхватив ее совсем неуверенно, но не в силах сопротивляться своему душевному порыву. Дамир замер, словно боясь меня спугнуть, а я порывисто подаюсь вперед и, закрыв глаза, касаюсь его губ. Замираю, не дыша.

Я же никогда-никогда первой не целовала! А тут прям тянет как магнитом, сил нет удержаться.

Слышу низкий мужской стон, и понимая, что Дамир совсем не против такой моей вольности, осторожно пробегаю язычком по его нижней губе, слегка дразня, и сама готова застонать от удовольствия, когда мой язык встречается с его.

Дам не отбирает инициативу, а подстраивается под меня. Не торопит, а, кажется, как и я, утопает в моменте, полностью предоставив мне полную свободу действий. Я чувствую, что в этом танце языков не он ведущий, а я. Каждое прикосновение, каждый вздох и сумасшедшее желание притянуть его к себе еще и еще чуточку ближе  безумно подстегивает. А понимание, что то, что я делаю ему нравится, будоражит все внутри.

Разве можно получать такое удовольствие от поцелуя?

Рука Дама скользит к моей футболке, слегка задирая ее, и я не могу ему препятствовать. Попросту сил нет, чтобы отстраниться первой. Горячая ладонь касается голого живота, и Дам, обнимая меня за талию, настойчиво и уверенно тянет меня на себя, заставляя, всего на мгновение разорвав поцелуй, сползти на пол и перебраться к нему на колени, и тут же снова захватывает мои губы в свою полную и безоговорочную власть. Его ладонь на моей спине крадется нежными ласками вверх по позвонкам, а вторая пробирается к резинке на моих волосах,  и,  стягивая ее, рассыпает длинные локоны по моим плечам.

– Дам… – шепчу прямо в губы мужчины, ерзая на его ногах, и снова отчетливо чувствую мужское возбуждение, но в этот раз эта мысль почему-то совершенно не пугает и уж тем более не отрезвляет. Наверное, я просто сошла с ума!

Снова по телу прокатывается волна жара, собираясь где-то между ног, а его губы терзают, кусая и посасывая мои в набирающем обороты поцелуе. Легкие начинают гореть, воздуха критически не хватать, а это распыляющее новое и незнакомое мне чувство - ныть. Мне просто отчаянно хочется, чтобы ладони мужчины оказались у меня не на спине, а на груди, которая наливается и затвердевшие соски которой больно трутся о ткань футболки. Я даже бесстыдно подаюсь вперед, наверное, совсем задавив в себе остатки разума, и прижимаюсь к Дамиру.

Снова стон. Мой, или его, не знаю. Руки мужчины тянутся к краю моей-его футболки в явном намерении снять. Уже тянут вверх, почти оголив грудь... когда нас прерывает телефон Дама.

Звонок.

Неожиданный и громкий в тишине гостиной, где слышно только наше сумасшедшее дыхание и треск поленьев в камине.

Вот это отрезвляет.

Я первая прихожу в себя. Одергиваю футболку и отстраняюсь от мужчины, красная, как помидор, то ли от смущения, то ли от чего-то пугающе сильного и доводящего до исступления.

Возбуждение. Да, это было оно. Перекрывающее разум и пробуждающее какие-то отчаянные первобытные инстинкты, которым трудно не поддаться. Тем более, когда тебя целуют так. Умело, жадно, и сладко.

– Т...телефон, Дам… – пытаюсь унять сумасшедшее биение сердца, подскакивая на ноги и суетливо приглаживая волосы трясущейся ладошкой. Дыхание спирает так, словно я пробежала стометровку.

– Ева, – тянется он ко мне снова, не желая обращать внимание на звонок, но я отступаю, закутавшись во все еще болтающийся на моих плечах плед.

– Дам, я… я лучше обед пойду нам готовить, – ласково улыбаюсь, потому что не хочу его обидеть, не хочу, чтобы он думал, будто напугал. Нет, напротив, я сама начинаю бояться того, чего хочу на самом деле. – Не буду отвлекать тебя от работы, – говорю и чуть ли не бегом несусь на кухню.

Слышу, как за спиной звучит мужское, немного дерганное:

– Да, слушаю! – очевидно, в трубку, и пытаюсь собрать мысли в кучу. А они, паразиты, все бегают и бегают в голове, то и дело возвращаясь к жарким и неприличным картинкам.

Так, Ева, главное занять себя. А еще лучше руки и голову!

Пару минут передышки, осушить стакан воды, вдох и выдох. Пытаюсь сообразить, чем накормить мужчину. Заглядываю в холодильник и кладовую. Останавливаю свой выбор на сборной солянке. По крайней мере нужно первое блюдо, а к вечеру, может, попробую испечь пирог.

Да, решено, так и сделаю.

Притаскиваю из кладовой нужные продукты и с небывалым рвением включаюсь в процесс.

Готовка действительно меня отвлекает, и я совсем не замечаю, сколько проходит времени.

– Пахнет как, – неожиданно раздается голос Дамира, и я чуть не роняю поварешку, пробуя получившееся. – Что это?

– Солянка, сборная. Я надеюсь, ты ешь такое? – только сейчас понимаю, что не знаю, что предпочитает Дам. И мое решение приготовить именно солянку было спонтанным.

– Серьезно? – удивленно переспрашивает, что заставляет меня повернуться к нему.

– Вполне, – натянуто улыбаюсь, еще не понимая, что не так.

– Я люблю солянку. Мама готовит обалденно ее. Со сметанкой и лимончиком, м-м-м, – тянет мужчина, чем заставляет меня облегченно выдохнуть.

– Значит, я не промахнулась, – поворачиваюсь к плите, довольная собой, и выключаю огонь.

– Еще как, в десятку попала, – улыбается Дамир. – У тебя все готово уже? А то я от витающих запахов проголодался жутко. Да и работать закончил.

– Да, уже можно, – и мы принимаемся за сервировку стола. Решаем пообедать в кухне. Очевидно, мы оба боимся снова оказаться на том самом диване в гостиной.

Обедаем снова за непринужденной беседой, стараясь избегать щекотливых тем и упоминаний случившегося. Не знаю, как Дамиру, а мне все еще было неловко за свою “смелость”. Однако, несмотря на это, я понимаю, что мне очень комфортно находиться в обществе этого мужчины. Я, собственно, даже думать ни о ком не могу. Все мое внимание занимает исключительно Дам, и это странно. Мне бы подумать о том, что меня могут искать! Что я не выхожу на связь несколько дней, и меня может потерять Златка и бабуля. Но нет. Не могу. И не хочу.

Ох, Ева, сама на себя не похожа. Что со мной происходит?