Глава 35. Ева

Только чисто рефлекторно сделав шаг назад от Дама, я поняла, как это выглядело со стороны. Будто я испугалась. Такой мой жест бьет по нему. Вижу по взгляду, обращенному на меня, полному мольбы, но поделать с собой ничего не могу, просто потому, что я не понимаю! Что здесь происходит, что говорить, как вести себя сейчас, в конце концов. А еще этот острый колючий взгляд женщины, вальяжно продефелировавшей в дом, и насмешливый, с издевкой взгляд Тима, который затерялся где-то в районе моих голых ног, нервируют.  Будто я тут перед ними не в футболке стою, а голая. Будто видят оба меня насквозь, но ведь они ничего не знают!

Ничего.

И то, что Дам – папа Тима… нет, серьезно? Я же… я же все ему рассказала. Даму! И про измену, и про свою наивную “влюбленность”, и про то, из-за кого решила расстаться с невинностью и, божечки, как стыдно! А что, если уже на тот момент Дам знал, кто перед ним? Если понял, что Тим, о котором я рассказывала, был его сын? И как я могла не заметить между ними сходства? А ведь еще и мысленно сравнивала, и не раз. Дурочка.

Сознание напрочь игнорирует незнакомку. Зато глаза то и дело бегают между мужчинами. С одного на второго, и да, пожалуй, только сейчас я вижу между ними настоящее сходство. Неявное. Такое, что в уме никогда картинку и не сложишь, но оно есть. Тот же пристальный взгляд карих глаз, темные, почти черные волосы, и одинаковая форма лица.

Папа. Дамир Таирович… Абашев.

Что я знала про отца Тимура? Только мелочь из отрывков его фраз и то, что они не ладят. А еще, что он очень и очень влиятельный человек. Божечки, во что же я вляпалась? В кого же я влюбилась? Просто с ума сойти. Так не бывает. Не в жизни… таких совпадений не бывает!

Сердце несется в груди, как сумасшедшее, и меня изнутри начинает потряхивать. Но если кому в этой гостиной и хуже, чем мне, так это Даму, у которого на лице отразилась такая мириада чувств, и который стоит один меж трех огней и явно разрывается между: выставить “гостей” или броситься ко мне.

– Помнишь, ты обещала меня выслушать? – говорит осторожно Дам, поднимая руки. – Ева...

Помню. Все помню.

На глаза попадается деревянная снежинка, которую он мне подарил, а в голове проносятся наши дни уединения, и мне этого хватает, чтобы моментально взять под контроль свои разметавшиеся в беспорядке мысли, сформулировав одну. Четкую и ясную: мне все равно! Папа, не папа, какая разница? Он просто мужчина, которого я полюбила и без которого я уже не смогу. А я просто его маленькая снежинка. Для нас это ничего не меняет, и я по-прежнему верю Даму как себе. Знаю, чувствую, что он не обманет и не сделает больно намеренно. Точно.

– Значит, ты… – начинаю и тут же замолкаю, до конца не сформулировав мысль, нервно сжимая пальцы в замок.

– Ева, – делает пару шагов в моем направлении Дам. – Клянусь, я тебе сейчас все объясню, только не надумывай себе ничего, – на лице настоящий испуг, и он снова хмурится. – Что бы там в твоей голове сейчас не происходило, просто верь мне, слышишь, снежинка? – делает еще один шаг. И в этот раз, когда он понимает, что я не дрогнула и не отшатнулась, мне кажется, я даже услышала его облегченный вздох.

– Надо же, вот это тон, Абашев! – слышу краем уха удивленный “выпад” той самой женщины, но мы оба благоразумно его игнорируем.

Она явно ему близка… хочется верить, что была.

Делаю неторопливый вдох-выдох, чтобы собраться и не повестись на эмоциях, которые захлестывают со всех сторон, и спрашиваю:

– Ты мне про Тимура хотел рассказать, да? Тогда... – киваю неопределенно, догадавшись почти мгновенно. Припоминаю попытки Дама со мной поговорить прямо перед праздником. Он хотел признаться. Чувствовал, что “пришло время”, но я сама все отодвигала. Видимо, не зря. Тяжело представить, какой была бы моя реакция, узнай я вчера днем. Эта ночь слишком многое поменяла в наших отношениях. Хотя, думаю, на мое решение быть с Дамиром это все равно никак не повлияло бы.

– Так он тебе еще и ничего не рассказал, Лина? – смеется Тим, выдавая снова это режущее слух “Лина”. – Ай да батя, молодец! В какой момент ты растерял все свое благородство и опустился до моего уровня? – говорит парень, а каждое его слово буквально пропитано ядом. Язвит, чем еще больше уверяет меня в правильности принятого решения.

Противным он был, противным и остался. Как вообще у такого мужчины, как Дам, мог вырасти такой сын с полным отсутствием понятия о морали!

– О твоем “уровне” мы еще поговорим! – рычит Дам, на мгновение оборачиваясь к Тиму, который только фыркает. – Да, Ева, я хотел! Просто… не успел, – снова возвращает свое внимание на меня Дам, поджимая губы. Уже смелее подходит, укладывая свои ладони мне на плечи, чуть сжимая, и я спокойнее выдыхаю, оказавшись в его руках. Только сейчас осознав, что все это время сжимала пальцы до боли в суставах и практически не дышала, держа себя в напряжении.

– Я все бы тебе рассказал, снежинка, – шепчет тихо, чтобы могла услышать только я. – Собирался. Сегодня. Сейчас, – в его темно-карих глазах плещется тревога, и я его прекрасно понимаю.

– Я знаю, – шепчу и киваю я. – Знаю, – натягиваю улыбку, пытаясь его приободрить. Хотя у самой в душе творится что-то невероятное. Будто мой мир перевернули с ног на голову.

– Знаешь, значит? – снова подает голос Тим, все-таки вынуждая меня на него посмотреть. Губы парня исказила поистине дьявольская ухмылка. А Дам, стоя рядом со мной, по-настоящему начинает закипать, и теперь пришла моя очередь хватать его за руку, потому что взглядом, который он бросил на сына, можно испепелять.

– Тим, перестань! – говорю, предупреждая, что лучше ему замолчать. Но того понесло. Он улыбается и смотрит на Дамира, явно ликуя и наслаждаясь своим сиюминутным триумфом:

– Хорошо как получается все, да, бать? – проходит по гостиной Тим. – А вот, например, то, что это его курорт, тебе твой “Дам” поведал, а, Лин? – разводит парень руками. – Или, может быть, что практика от универа никакая к херам не практика, а проплаченное им, – тычет в отца пальцем Тимур, – рабство для собственного сына, сказал? Осознаешь, к чему веду, да? За чьи деньги мы тут “отдыхаем”. Классно, правда?

– Что? – выдаю на выдохе, поднимая взгляд на поигрывающего желваками Дама. – О чем он говорит? Это не универ, а все… ты?

– Лучше замолчи, пока не поздно, Тимур, – говорит он так пугающе спокойно, что у меня по спине пробежал холодок. Но замолчи – это явно не про Тима.

– О-о-о, Евангелина, у меня для тебя есть новость еще покруче! Папик знал, кто ты такая. Прикинь?! С самого начала знал, что ты моя, – упор на последнем слове и тычок себе в грудь, – девушка. И приехала ты сюда со мной! Но все равно не постеснялся залезть тебе под юбку, ай, да молодец! Браво! Наставил рога собственному сыну, лишив его девчонку девственности, ай, какой…

– Тим! – вскрикиваю я, заливаясь краской стыда.

– Что?! – вопит четвертая участница “сцены”, вперив в меня свой насмешливый взгляд, от которого я бледнею и только чудом улавливаю то мгновение, когда Дам стремительно рванул с места в сторону Тима.

– Дамир! – женский визг.

– Дам, стой. Не надо! – кричу я, когда вижу, как, вцепившись в отворот куртки Тима, он ощутимо встряхивает его. Весовые категории не то что отличаются, они абсолютно разные!

Не хватало тут еще, чтобы отец и сын подрались. Так нельзя! Так не должно быть!

– Ты просто редкостное дерьмо, Тим, мне стыдно, что ты мой сын!

– Взаимно. Папа, – шипит сквозь зубы парень.

– С детства с тобой носились как с хрустальной вазой. Задницу с матерью твою прикрывали. Но тебе всегда было плевать на всех, кроме себя, щенок неблагодарный!

– Пусти его, Дам! –  повиснув на руке разъяренного мужчины, останавливаю его. Только чудом, не иначе. Чувствую, как Дам поддается, и, слегка приобнимая за талию, отвожу его в сторону, вцепившись пальчиками в футболку.

– Учился у лучших. Ваше с матерью воспитание даром не прошло! – буквально выплевывает слова в сторону отца Тим. – Так что если почувствовала себя особенной Золушкой, – говорит парень уже глядя на меня в упор, – забудь. Это все был охеренно хитроумный план, чтобы задеть меня!

Не верю. Вот хоть убейте – я не верю! Дам так не поступил бы. Да, возможно, я не знала и половины того, что происходило у меня за спиной. Да, возможно, это его курорт, с его подачи мы здесь оказались, но если бы дело было только в “мести” собственному сыну, Дам воспользовался бы ситуацией еще тогда. После вечеринки. Это было мое и только мое случайное решение выбрать именно Дамира. Я сама подошла. А он вместо того, чтобы воспользоваться, наоборот проявил заботу! Хотя это точно решило бы все его проблемы, и ему не нужно было бы таскаться со мной, кататься на лыжах, играть в снежки, наряжать елку и лепить чертовых снеговиков!

Тим врет. Я была в этом уверена так же, как и в том, что меня зовут Евангелина.

– Ты удивишься, Тим, но мир не крутится только вокруг тебя, – говорю я, и сама поражаясь, как ровно прозвучало сказанное. – Ты не центр вселенной, как бы сильно тебе этого не хотелось. Ты не знаешь и половины того, что было. Ты вообще ничего не знаешь!

В гостиной повисла тишина.

Тим от удивления округлил глаза, а злая улыбка превосходства сползла с его наглого лица так же стремительно, как и кинутая в меня взглядом молния от незнакомки. Тогда как Дам обернулся, взглянув на меня с такой гордостью, что дыхание перехватило.

Он ведь правда испугался. Боялся, что я поведусь. Отвернусь. Неужели за все эти дни именно такой образ, такой Евы сложился у него в голове? Да, я бываю эмоциональной. Да бывает, веду себя необдуманно и даже глуповато, но если я сказала, что я верю… то мир рухнет, но моя вера в человека, которого я чувствую сердцем, никогда не пошатнется!

Однако заминка длится недолго, и парень тут же берет себя в руки:

– Вон оно как! – ухмыляется, качая головой. – Может быть,  я тогда чего-то не понимаю? Может, зря я так плохо думаю про отца?

– К чему ты клонишь?

– Тимур, твою мать, заканчивай этот спектакль! – рык Дама.

– Зачем же, еще рано. У меня еще много версий! Например, Лина, детка, так может, это ты просто решила отхапать “папика” побогаче? Жизни молодой, хорошей, сытной захотелось, а я не котируюсь. Что с меня взять-то, те копейки, что есть, и то не мои, а его, – кивает в сторону отца Тим, а у меня от его “версии” волоски на коже дыбом встали.

Дам дернулся в сторону сына, но мои руки все еще крепко цеплялись за него.

– Не надо, Дам, – шепчу. – Он выговорится и уйдет.

Только, похоже, у парня напрочь отказали тормоза:

– Может, на самом деле это был твой расчетливый план, чтобы влезть в нашу семью? А что? – обводит взглядом присутствующих парень, как в каком-то тупом кино, в момент, где разоблачают главного преступника. – Согласитесь, шикарный разгон от девчонки, живущей с вредной сварливой бабкой, перебиваясь с копейки на копейку, до любовницы миллиардера, неплохо, да? – из Тима так и льются гадости, а я такой “грязной” и так мерзко себя еще точно не чувствовала!

Противно. Отвратительно. Обидно. Такие обвинения имели бы место быть, если бы я хотя бы знала, кто такой Дам! Но я же…

– Надо было-то всего н...

– Если ты сейчас же не замолчишь, – перебивает Дам, не дав Тиму озвучить то, о чем все мы и так прекрасно догадались, – я не посмотрю на то, что ты мой сын, Тимур. Раз по-другому не понимаешь, то клянусь, врежу так, что пробороздишь рожей по ступенькам и потом эти самые “копейки” будешь на новые зубы откладывать! – Дамир выступает чуть вперед, почти пряча меня у себя за широкой спиной, и то и дело сжимает и разжимает более чем внушительные кулаки. Мужчина уже просто на грани, и я вижу, что еще немного, и он и правда врежет наглецу.

– Дам, не ведись, он ведь специально, – хватаю его за руку. – Я верю тебе, слышишь? Мне все равно, что он говорит и как он считает. Не надо! – каким бы гадом не был Тим, он все же его сын. И какими бы сложными между отцом и сыном не были отношения, я не хочу, чтобы однажды Дамир пожалел о сделанном. Поднять руку на ребенка – это ужасно неправильно! Даже на такого, как Тимур.

– Тим, – смотрю на парня, – просто уйди отсюда. Хватит!

– С чего бы это? Я справедливости хочу.

– Признаться честно, я такого от тебя, Дамир, не ожидала, – наконец отмирает молчавшая и державшаяся до этого “в тени” скандала женщина. Цокая своими высокими каблуками по паркету, незнакомка выходит вперед. Словно на прогулке в парке проходит вдоль гостиной и, подцепив своими длинными пальцами с кричащим маникюром, берет в руки с кофейного столика мою… снежинку!

Ну, уж нет!

У меня внутри все буквально закипело! Взбунтовалось. Забурлило, и кровь в висках заклокотала. Сердце ударилось о ребра, а пульс зашкалил от прилива адреналина. Будто меня только что поставили на лыжи и толкнули с самой высокой горы!

А то, как она презрительно, словно грязь на пальцах, рассматривает мой подарок, крутя в своих отвратительно “грязных” руках, буквально подтолкнуло меня обойти Дама. Ноги сами понесли вперед.

– Ева! – пытается схватить меня за руку Дам, но у меня перед глазами пелена. – Вероника, положи снежинку на место! – видимо, разгадав причину моего порыва, говорит предупреждающе Дам. Но это как отнять любимую игрушку у ребенка. Он хочет крушить, истерить и, возможно, выдрать злой тете волосы.

– Что это за… – начинает женщина, но не договаривает. Потому что я, подлетев,  топая босыми ногами по полу, как маленький слоник, вполне себе спокойно двумя пальцами выхватываю из ее цепких рук подарок Дама мне и, выдав улыбку, больше смахивающую на оскал, говорю:

– Это мое.

Прячу драгоценную снежинку в ладони, возвращаясь обратно к мужчине под его немало удивленный взгляд и одобряющую улыбку. Я прямо слышу, как его голосом в моей голове звучит: моя снежинка.

Дамочка тем временем, презрительно фыркнув мне в спину, выдает:

– Ты поставил какую-то девку выше родного сына.

– Ника, – тут же слетает вся легкость с лица Дама, – вот кому-кому, а тебе точно лучше молча отсюда удалиться. Я все уже тебе сказал, и наши с тобой дороги разошлись.

– Разошлись, потому что ты повелся на малолетку? Серьезно? Это что, новый способ развлечения: нашел красивую невинную куколку, поигрался и... что? Что дальше, Дамир? Что она может тебе дать?! – шипит змеей та самая Ника. – Она же сама еще ребенок!

– Того, чего не можешь дать ты. Просто потому, что нет у меня к тебе чувств, Вероника, и ты всегда это знала. Не падай в моих глазах ниже, чем ты уже упала. Хватит. Вы оба, надоели, выметайтесь вон! – машет рукой в сторону двери Дам, а я смотрю на эту женщину и понимаю: если не обращать внимания на ее истеричность, она ведь красивая. Даже очень. Яркая, эффектная брюнетка из тех, что знают себе цену. И шмотки на вид достаточно дорогие и, скорее всего, брендовые. А вот ярко-алый цвет помады ей абсолютно не идет. Но да, такая женщина смотрелась бы рядом с Дамиром правильно. Естественно. Как настоящее дополнение солидного мужчины. Единое целое. Я же по сравнению с ней... деревенская простушка, не разбирающаяся ни в брендах, ни в моде, и вообще метр с кепкой, не умеющая пользоваться даже косметикой.

Видимо, поймав мой пристальный взгляд, обращенный на его бывшую, Дам тут же  довольно резко говорит:

– Не смей! – в голосе звучат стальные нотки.

Я вскидываю на него свой взгляд.

– Что? – переспрашиваю, удивленно хлопая ресницами.

– Не смей сравнивать себя с ней, Ева. Я же вижу тебя насквозь.

– Дамир! – пытается обратить на себя внимание особа в шубке. – Дамир, скажи, что это у тебя несерьезно. Давай закончим весь этот спектакль. Наигрался, отправь девушку домой, выдай чек, в конце концов, ты это умеешь, и мы спокойно продолжим наш отпуск.

– Вот именно,  наш отпуск, Ника. Мой и Евы. Все более чем серьезно. Я тебе все объяснил. Твой прилет сюда – ошибка, самонадеянная ошибка. И свой “чек” за свои “услуги” ты уже получила. Я в жизни тебе ничего никогда не обещал, поэтому имей гордость продефилировать отсюда на хрен.

Жестко. Хлестко. Практически на отмашь. Не хотела бы я, чтобы мужчина мне таким тоном, с таким взглядом, уперев руки в бока, выдал подобные слова.

Вот и женщину это, судя по всему, задевает.

– Скотина ты, Абашев!

– Какой есть.

– Ты еще пожалеешь о своем выборе!

– Ни в жизни, Ника, – бросает Дам. – И ты прекрасно это знаешь.

Дамочка неожиданно всхлипывает, но его ответ благоразумно игнорирует и, расстреляв нас по очереди жгучим взглядом, выходит из дома, хлопнув напоследок дверью так, что звякнули ложки в чашках.

– Семейка Адамс, – фыркнул Тим, а мы с Дамом переглянулись и уставились на парня, который, судя по всему, уходить и не собирается.

Что ж… Бодрое у нас вышло утро…