Глава 36. Ева

– Ну, так что, родственнички, как мне теперь тебя называть, Лина? – продолжает глумиться Тим, хозяйничая на кухне так, будто ничего, собственно, не происходит необычного. – Мама? Или мачеха? Хотя нет, подожди, мачеха рано, для этого, как минимум, надо обзавестись кольцом, а папа у меня своих баб до ЗАГСа не доводит, если что, – ухмыляется парень, наливая чай в кружку. – Так что вряд ли ты ей когда-нибудь станешь. Тогда, может, новая любовница отца? Подойдет?

– Не надоело? – спрашивает Дам, уже спокойней. – Клоуна изображать? Тебе лет сколько?

– Да уж поменьше, чем тебе, папочка...

– Дам! – перебиваю поток нелицеприятностей от парня, поворачиваясь к мужчине. – Я пойду, ладно?

– Куда ты пойдешь? – нехотя переводит горящий злым огнем взгляд потемневших глаз на меня Дам, и тут же черты его лица смягчаются. Уходит резкая угловатость. А рука мужчины собственнически прижимает к себе, будто указывая Тиму границы, которые лучше не переходить.

– Мне нужно в общежитие.

– Не отпущу! – рыкнул Дам, пресекая всякие возражения.

– Мне нужен телефон! – говорю твердо, не собираясь отступать. – Хотя бы. Еще кое-что из вещей и, наконец, я должна показаться перед друзьями. И перед Диккерсом с Делулой. Уверена, первые там испереживались за меня, а вторые думают уже невесть что.

– Сейчас мы выставим Тимура и сходим вместе, снежинка.

Со стороны кухни прилетел смешок.

– Дам, нет, – качаю головой, понижая голос до шепота. Нечего чужим ушам слушать наш разговор. Даже если эти “уши” уходить не намерены. – Я схожу и вернусь, – продолжаю стоять на своем. – Мне нужно… прогуляться. И возможно, даже побыть одной.

– Ева, я думал, мы все решили? Ты ведь не повелась на весь тот бред, что услышала здесь? – обхватывают его широкие ладони мои щеки. – Не надо от меня закрываться, слышишь? Ты нужна мне, снежинка.

– Слышу, Дам. Просто все так свалилось! – поджимаю губы, буквально умоляя взглядом мне поверить. – И я… и мне…. мне надо подумать, – смягчаю свои слова улыбкой, обхватывая его запястья.

– Убегать бесполезно, снежинка. Я все равно тебя найду и верну себе. Так и знай! – хмурится Дам, хотя его слова прозвучали больше как обещание, чем угроза.

– Знаю. Но ты просишь меня поверить тебе, а сам мне не веришь, раз не хочешь отпускать.

– Верю, Ева, но боюсь. Мне слишком многое нужно тебе рассказать.

– Я вернусь. Быстро-быстро, честно. Я обещала тебя выслушать, и я вернусь, – тянусь к нему, привстав на цыпочки и целуя в кончик носа. – Ты даже заметить не успеешь, что меня не было, – говорю, проводя ладошками по небритым щекам.

– Поверю на слово, снежинка, – вздыхает Дам. Видно, как нелегко ему дается это решение. Как человек, не привыкший уступать и уж тем более отступать, сдается. – Только оденься теплее, хорошо?

– Угу. А вам пока есть о чем поговорить с Тимом.

– Поздно браться за его воспитание, но попытка не пытка, – отвечает мне в губы  Дам, слегка касаясь своими. – Я жду тебя дома, – проникновенный шепот. Мгновение, и он уже отстраняется, направляясь в сторону кухни.

Я проводила его взглядом и, не задерживаясь долго в гостиной, побежала на второй этаж, надевать штаны и кофту, что выделил мне Дамир. Может, это и странно будет выглядеть, но мне абсолютно не стыдно показаться в его вещах, а насчет того, кто и что подумает… чувствую, что влияние мужчины все же сказывается на мне. Понимаю, что до мнения чужих мне нет совершенно никакого дела. Да и знаю менталитет большинства отдыхающих здесь: никто и внимания не обратит, что какая-то девчонка щеголяет по деревушке в мужских горнолыжных штанах. А Джессика и Майк, уверена, мои ребята меня поймут, если я им расскажу, что со мной приключилось и как круто поменялась моя жизнь.

И хоть во всей этой истории было слишком много недосказанного и нам с Дамом предстоит еще откровенный разговор, но в одном я была абсолютно уверена: все, что с нами приключилось – это просто нелепая цепочка событий, которая привела к такому странному исходу. Неожиданному ни для кого. Счастливому для нас с ним.

Он не виноват. И молчал он не из желания врать, а из опасения, что я не пойму. Испугаюсь. Убегу. А это автоматически наталкивает на мысль: значит, я и правда ему дорога. И понимание того, что моя любовь взаимна… ну, оно окрыляло.

Быстро закутавшись в теплые вещи, я спускаюсь, прислушиваясь и улавливая ругань мужчин на кухне. Но я не хочу вмешиваться. Им и правда нужно поговорить как отцу с сыном, без лишних глаз и ушей. Я уверена, Дам справится. Опыта в разговоре с детьми у него явно больше. А Тим был ребенком. Настоящим обидчивым и колючим взрослым ребенком, и поняла я это только сегодня. До этого парень казался мне самостоятельным, самодостаточным мужчиной, но неделя в обществе Дама – и я поняла, как сильно заблуждалась. Тимуру еще расти и расти. Даже предполагать боюсь, почему он так сильно, просто невероятно сильно обижен на Дама, не мое это дело.

Засовываю ноги в ботинки, накидываю свой пуховик, шапку, варежки и, крикнув напоследок “скоро вернусь”, выбегаю на крыльцо, быстрым шагом двинувшись в сторону перешейка. Кажется, с момента моего последнего визита в деревню прошла пара недель, но на самом деле всего несколько дней.

На улице стоит легкий морозец, который щиплет щеки. А вокруг сугробы высотой чуть ли не с меня и вовсю работают коммунальные службы, продолжая до сих пор усердно расчищать погруженные после сильнейшего снегопада под толстые слои снега дороги Церматта.

Оказавшись в деревушке и проходя мимо двух женщин, стоящих с лыжами наперевес, притормаживаю слегка и краем уха улавливаю:

– Обещают опять аномальные осадки, – от одной с выражением настоящего ужаса на лице, – говорят, снова в нашу сторону движется какой-то циклон. Как бы не настигли нас снова снегопад и буран.

– Неужели снова закроют трассы? – охает ее собеседница, а я, испугавшись, припускаю быстрее по дорожке.

Если вдруг город снова засыплет снегом, я ни в коем случае не хочу застрять в общежитии. Значит, нужно поторапливаться. Потому что, судя по гуляющим по небу черным, пока еще редким, тучам, к вечеру что-то будет.

Таким образом, едва ли не бегом, за максимально короткое время я добираюсь до общежития, где стоит практически звенящая тишина. Все работают. И только добегаю до лестницы, как навстречу мне выруливает Джессика, которая, заметив меня, сначала сбивается с шага, а потом, разулыбавшись, кидается мне на шею с объятиями:

– Ева! Мы тебя потеряли! – охает новая подруга, разглядывая мой немного странноватый наряд.

– Знаю-знаю.

– Практически шантажом выпытали у Диккерса, где ты. Он сказал, что ты застряла в шале на все эти дни. Как ты? Где ты сейчас? У тебя все хорошо? – тараторит подруга, бочком отступая к двери. – Я всего на пять минут отпросилась с работы, зарядку свою забыла. Ты вечером будешь в своей комнате, надеюсь? Я...

– Джесс-Джесс-Джесс! – перебиваю болтушку. – Все более, чем хорошо! Я тебе обязательно потом все расскажу, но не вечером. Завтра, ладно?

– Почему? А я думала, в гости к тебе…

– Я буду не у себя, – говорю с улыбкой, немного смущаясь. – У Дама, – получается сказать практически шепотом, так как все же есть легкая неловкость. Джессика наверняка догадается сразу, что к чему.

– Какого… – начинает подруга, сморщив лоб, но тут же замолкает, когда ее осеняет догадка. На губах расцветает улыбка. – Дам? Того Дама, который владелец шале? Этот брутальный красавчик в черной куртке?

– Угу.

– Так вы… ты… ну… – едва ли не в ладоши начинает хлопать Джесс, подпрыгивая на месте, отчего ее буйные темные кудри, собранные в хвост, забавно скачут.

– Завтра! – кидаю я, посмеиваясь и разворачиваясь в сторону лестницы. – Все завтра, обещаю!

– Жду!

– Только, Джесс, – торможу подругу практически у двери. – Никому, хорошо?

– Я молчу, – закрывает Джесс “рот на замок” и “выкидывает ключик”, подмигивая и тут же убегая.

Ну вот, я была права. Знала, что Джессика меня поймет, а Златка так и подавно будет за меня рада. Правда, сначала поохает и поахает, когда придется ей рассказать, каким все-таки Тим оказался гадом и при каких обстоятельствах мы с Дамом познакомились. Возможно, даже покричит на меня и нелестно отзовется о моих умственных способностях, но потом точно будет рада.

В комнату свою залетаю и первым же делом начинаю рыскать в поисках мобильного. А когда нахожу:

– Черт! – ругаюсь вслух. – Разряжен!

Скидываю куртку и рыскаю в поисках зарядного устройства. Втыкаю его в розетку и сажусь рядом, привалившись спиной к стене, пробуя включить давно разрядившийся старенький аппарат, нервно барабаня пальцами по полу. В ожидании, пока телефон соберет хотя бы жалкий процент, оглядываюсь.

Вроде моя комната, но будто бы она из другой жизни. Далекой совсем. Все вокруг кажется непривычным и чужим. Быстро все-таки привыкаешь к хорошему. Хотя я бы не жаловалась, даже если бы нас с Дамом “завалило” в этой тесной комнатушке. Уверена, и в этом случае наше уединение было бы волшебным.

Время тянется, как резина, пока я кручу в руках мобильный. Меня никак не хочет покидать странное ощущение, будто я куда-то опаздываю. Вот только куда? Дамир предупрежден и дождется, а больше спешить мне некуда. Но тогда что за невидимый флер волнения окутывает меня с ног до головы?

Мобильник протяжно пиликнул, а экран загорелся.

– Есть, – со скрипом, но он все же включается, и тут же начинают сыпаться десятки уведомлений ото всех звонивших и потерявших меня за это непродолжительное время, что я была “не на связи”. Большинство из них, конечно же, от Златки и бабули. Удивительно, но я вижу и пару пропущенных от Тимура.

Кстати говоря, стоит телефону только заработать, как он оживает в моих руках, начиная вибрировать.

Бабушка.

– Алло, бабуль, это я. С праздником! – начинаю по примеру Джесс торопливо тараторить в трубку. – Как у тебя дела? Как встретила праздник? У меня все очень хорошо. Вчера был просто волшебный Новый Год! Правда, Златке я так и не звонила, она не объявлялась? – на том конце провода по-прежнему тишина. – Ба, алло, ты тут? – бросаю взгляд на экран, вроде да. Связь не оборвалась.

– Слышишь меня? Нас уже откопали, и я сразу вернулась за вещами в общежитие. Так что я теперь на св...

– Ева, – перебивает наконец-то поток моих слов бабуля, а у меня сердце в пятки улетает. Вот оно и предчувствие, вперемешку с ожиданием чего-то нехорошего.

– Ба? У тебя все хорошо?

– Приезжай домой, Евангелина, – говорит бабушка, а ее голос звучит приглушенно, что тут же заставляет подскочить на месте, чуть не выдернув мобильный с зарядки.

– Ба, что с тобой? – у меня от волнения сбивается дыхание, сердце начинает колотиться, как сумасшедшее, а в голову уже лезут самые страшные мысли и картинки одна ужаснее другой. – Бабуль...

– Приболела я, похоже. Приезжай скорее! Нехорошо мне что-то очень, – еле говорит бабуля, покашливая в трубку.

Внутри все оборвалось от осознания того, что пока я тут, радостная влюбленная дурочка, строю свою жизнь, единственному родному человеку там очень плохо. Эгоистка, Ева!

– Что случилось? Горло? Давление? Сердце? Руки? Ноги?

– Да все и сразу, – отмахивает ба. – Скорую вот вызвала, сейчас, наверное, приедут и заклянчат в больницу, демоны, а у меня тут цветы! Кто же их поливать-то будет? Буду там одна валяться, как…

– Ба, какая больница, – шепчу испуганно. – Конкретно, что у тебя болит? Что случилось? Бабуль… – чувствую, как на глаза слезы наворачиваются, но что-что, а реветь сейчас точно нельзя! Бабушке поддержка нужна, а не мямля, шмыгающая в трубку носом.

– Да ну как я скажу тебе конкретнее, Евангелина. Вот что-то в глазах так резко потемнело, сердце прихватило. Ой, Ева, думала, прям тут сейчас как свалюсь замертво…

– Ба!

– Ну что, ба, что ба! – злится Алевтина Петровна. – Нехорошо мне Евка, вернуться тебе надо домой. Срочно! – звучит как приказ, но я и сама понимаю, что оставаться здесь и дальше попросту не смогу. Как бы сильно мне не хотелось пожить еще хоть пару дней в этой сказке, рядом с Дамом, но с ума сойду от волнения за родную женщину. Она хоть у меня и кремень, человек старой советской закалки, но я места себе не найду, пока не увижу воочию, что все не так серьезно, как разрисовало мне мое подсознание. Особенно, когда на том конце провода снова послышался тяжелый кашель, охи и вздохи.

– Ба, я сегодня же вылетаю, слышишь?! – практически кричу в трубку, скидывая с себя теплые ватные штаны. – Ты там жди скорую, лежи, телефон рядом держи, хорошо? Я сейчас… – замираю, обводя безумным взглядом комнатку. – Сейчас я все решу, что-нибудь придумаю и скоро буду дома. Ты только держись! – прошу ее и, сбросив вызов, тут же набираю Злату, прижимая мобильник плечом к уху, натягивая свои джинсы.

– Ева?! Подруга, я тебя потеряла! Где ты…

– Злат, я все потом объясню! – перебиваю. – Пожалуйста, доедь до бабули, не нравится мне ее голос. Я сегодня же вылечу, к вечеру буду в столице и потом все тебе обязательно расскажу. Злат, умоляю! – тараторю, скидывая свою немногочисленную одежду с плечиков.

– Да-да, кончено, хорошо! – слышу в ответ и чуть ли не реву от облегчения. –  Не переживай, Ева, я сейчас же доеду до нее, тем более я здесь поблизости.

– Хорошо. Спасибо, Златунь!

– Ерунда. Ты-то как оттуда улетишь? Первое января, билет на самолет, наверное, не достать.

– Я не знаю, – говорю честно, – но я что-нибудь придумаю.

Злата побудет рядом с бабулей – это самое главное. Она не подведет, я уверена. А об остальном будем рассуждать по ходу “пьесы”.

Обменявшись с лучшей подругой еще парой торопливых фраз, кладу трубку и начинаю быстро, практически без разбора скидывать свои вещи в раскрытый чемодан. Все то немногое, что успела достать или развесить по шкафам.

Мысли беснуются в голове. Кружатся в торопливом хороводе, пока я пытаюсь придумать, что делать дальше и как добираться из Швейцарии домой. Я ведь даже Церматта не знаю толком, а о том, как ехать до Брига, вообще молчу! Но это точно все. Отдохнула. Хватит. Пора возвращаться домой, в реальную жизнь.

Пока пакую чемодан, счет времени идет буквально на минуты, и как мне быть? Куда кидаться и к кому бежать? Мне нужно еще предупредить Дамира. Я обещала ему и не могу просто так взять и исчезнуть! Он не поймет. Решит, что сбежала, что бросила, отвернулась. Или, что еще хуже, подумает, будто я поверила в слова Тима и этой его… Вероники.

Мечусь по комнате, как рыба, которую выкинул океан, оставив без воды на суше. Внутри мне неспокойно. Очень. Я в панике. Настоящей и накрывающей с головой панике. А еще просыпается страх, стоит только вспомнить, что мне предстоит перелет до столицы, и волнение, как представлю, что впереди разлука с Дамом. Кто бы раньше сказал, что так быстро можно привязаться к человеку, не поверила. Но сейчас понимаю, что я по-настоящему стала от него эмоционально зависима. И очень боюсь его потерять.

Но между здоровьем ба и мужчиной я никак не могу выбрать второе. Да и стоит только вспомнить ее голос по телефону, руки трясутся, ноги ватные, и мне становится страшно уже не от полета, а от того, что может случиться, пока меня нет с ней рядом. Фантазия работает быстрее головы, и я уже себе напридумывала такого, что впору самой пить валерьянку.

Нет. Мне нужно улететь. И как можно быстрее.

Мысль о билете потянула за собой мысль о деньгах.

Бегу к кошельку, вытрясая содержимое, понимаю, что всей наличности, что у меня осталось, не хватит и на половину билета на самолет. Отчаяние накрывает еще больше. Помимо этого мне еще предстоит билет на такси, поезд и хотя бы чашечка кофе с булкой, иначе, так и не позавтракав, я умру с голоду. И в моей ситуации только два выхода: бежать к Диккерсу и слезно умолять выдать мне мою зарплату за практику уже сейчас, или идти к Даму и просить его… помочь. От мысли об этом щеки идут пунцовыми пятнами, а на ум приходят слова Тимура про “расчет”.

Стыдно. Очень стыдно. Но Дам ведь знает меня. Не подумает ничего плохого, тем более, как только мне оплатят практику, я верну ему все до копейки. Иначе не смогу. Так что этот страх – это все у меня в голове. Я знаю, что он не откажет, даже наоборот – будет только рад помочь!

Да. Решено. Так и нужно поступить. И заодно предупрежу об отъезде, чтобы он знал, что я ни в коем случае не сбегаю от него. Просто буду ждать в столице.

О том, что он решится улететь вместе со мной, даже думать боюсь. Наверное, это сейчас был бы самый потрясающий для меня подарок.

Пока я скидываю остатки вещей, закрывая чемодан, который распух из-за беспорядочно наваленной горы одежды, раздается стук в дверь. Я даже подпрыгиваю от неожиданности. А когда оборачиваюсь, в первое мгновение просто теряю дар речи.

– Лина? – сталкиваюсь с голубыми глазами той самой Ники.