Глава 16

Было видно, с каким трудом Вилфред обуздал гнев. На мгновение он прикрыл глаза, а потом открыл и сказал сквозь зубы:

- Оскорбляете меня? Очень достойно. Только не думайте, что так выставите себя в выигрышном свете перед Мейлой. Она видит лицемеров насквозь.

- Вилф! – рыкнул тан Гудмунд, потому что назвать короля лицемером – это и было настоящее оскорбление.

Но Его Снежность и ухом не повёл, продолжая смотреть на меня ласково, и в уголках губ так и порхала улыбка – лёгкая, неуловимая. Её хотелось поймать. Губами.

- Я помогу вам овладеть заклинаниями, Мейла, - продолжал король Снёбьерн, - поделюсь своими знаниями без утайки. Вы всё сможете, не сомневайтесь.

- Значит, я должна вам поверить? – спросила я, прежде чем Вилфред снова сказал какую-нибудь непоправимость.

- А вы не верите? – повторил Снёбьерн.

- Конечно, нет, - сказала я честно. – Меня учили гальдру лучшие маги королевства, и толку не было. Убедите меня, что от вас будет толк.

- Обещаю, что через год вы будете применять все самые сложные заклинания, - сказал Его Снежность и улыбнулся уже явно.

Наверное, решил, что победил в этом споре.

- Через год? – переспросила я. – Да вы смеётесь, ваше величество. Даю вам четверть часа, чтобы вы убедили меня, что ваш метод подействует.

- Мейла, - осторожно сказала мама, - о чём ты?

Зато Вилфред усмехнулся и расправил плечи.

- Четверть часа? Это невозможно, - сказал он и сразу успокоился.

Наверное, решил, что это он победил.

- Ну так как? – поинтересовалась я у Снёбьерна. – Возьмётесь за трудную ученицу?

- С удовольствием, - ответил он, и лицо у Вилфреда вытянулось.

Как, впрочем, и у моих родителей.

- Начинайте, - велела я, тоже очень удивлённая.

Как это Его Снежность собирается добиться результатов за четверть часа там, где Вилфред и мой отец бились много лет?

- Какое заклинание вам не даётся, но очень хотелось бы использовать? – Снёбьерн взял меня за руку и медленно повёл в сторону от всех.

Нас никто не посмел остановить, но гости, родители, Вилфред и принцы – все повернулись за нами, как флюгеры на ветру.

- Ну же, смелее, - подбодрил меня король. – Какое заклинание?

- Мне бы хотелось повелевать ветром, - сказала я, после секундного раздумья. – Моя сестра Халла умеет заклинать даже свирепый северный ветер, а я не могу подчинить лёгкий весенний бриз.

- Произнесите заклинание, - предложил Его Снежность.

- Легко, - я откашлялась и сказала нараспев, стараясь проговаривать каждое слово чётко и ровно:

- Реку я ветру

Лети по свету.

В небеса – путь,

Покорен мне будь.

Я замолчала, и все замерли тоже, ожидая, что произойдет. Не произошло, решительно, ничего. Ни один язычок пламени не качнулся на свечах.

- Что и требовалось доказать, - сказала я и впервые была довольна, что заклинание не отозвалось магией.

- А теперь произнесите то же самое, но… - король Снёбьерн вдруг подтянул меня к себе, наклонился и прошептал мне на ухо: - но не говорите, а спойте.

- Спеть? – ответила я тоже шёпотом, чувствуя незнакомый, но такой приятный запах, исходивший от чёрных волос короля.

Впрочем, совсем незнакомым запах не был. Я уже чувствовала его, когда мы спали в пещере на острове Мё. Но тогда было не до запахов, а сейчас… Этот аромат успокаивал, обволакивал, и я поймала себя на мысли, что мне вовсе не хочется, чтобы Снёбьерн отодвигался. Пусть шепчет дальше и стоит так близко ко мне…

- Просто спойте, - продолжал шептать он, почти касаясь губами моего уха. – Хоть на мотив колыбельной. И всё получится.

Он выпрямился, и я чуть не потянулась следом за ним, но вовремя спохватилась и деловито уточнила:

- На мотив колыбельной? И подействует?

- Обязательно, - заверил он, продолжая держать меня за руку.

Глубоко вздохнув, я посмотрела в потолок, чтобы сосредоточиться, и пропела на мотив колыбельной, что в детстве слышала от мамы:

- Реку я ветру

Лети по свету.

В небеса – путь,

Покорен мне будь.

Допев последнее слово, я замерла, ожидая, что будет. Наверное, не я одна ждала, потому что в зале было очень тихо. Прошло мгновение, другое, но ничего не случилось. Даже сквознячком не потянуло. Мне стало смешно и глупо – стояла тут, пела колыбельные. А ведь надо было догадаться, что если гальдр не проявился в течение стольких лет, в один день им не овладеешь. В магии чудес не бывает.

- Вы тоже – так себе учитель, Ваша Снежность, - сказала я со смешком. – Не подействовала колыбель…

Договорить я не успела, потому что деревянные ставни окон выбило единым могучим порывом снаружи. Стены устояли, но воздушные струи влетели в рамы вместе с колючим снегом, переворачивая подсвечники и сметая со столов тарелки, кубки, блюда и бокалы. Король Снёбьерн проявил завидную ловкость и прижал меня к стене, прикрыв от ветра. Мама вскрикнула, и отец схватил её за плечи, помогая устоять на ногах.

Впрочем, устояли все, хоть и с трудом. Меньше всего повезло Вилфреду – его метнуло до противоположной стены, кувыркнув через лавку. Он шлёпнулся на пол, так что остались видны только подошвы сапог.

Это было последнее, что я увидела, прежде чем погасли все свечи и светильники.

Теперь свет шёл только из коридора, откуда в тёмный зал заглядывали люди, осторожно высовываясь из-за боковых столбов.

- Ух ты, - услышала я шёпот короля Снёбьерна, а потом почувствовала горячее дыхание на щеке.

Он обнимал меня, и мы теперь были так же близко друг от друга, как в пещере на острове Мё. Только сейчас всё было иначе. Мы были рядом не просто телами, а как-то… ещё ближе. Или это мне казалось? Но словно снежные и воздушные струи обвили нас, притянули и связали, как верёвками. Или как нитями… Мои золотые… его серебряные… Боже, я уже начала повторять пьяные слова папочки. А ведь не пила ничего крепче брусничной воды.

- Всё получилось, Мейла, - снова зашептал король Снёбьерн.

- Кто-нибудь принесите огня! – заорал отец. – Батильда, с тобой всё хорошо?

- Да, дорогой… - раздался мамин голос. – Мейла? Что с Мейлой?

- Всё хорошо! – отозвалась я громко и добавила шёпотом: - Но почему подействовало?

- В гальдре важно всё, - шёпотом пояснил король Снёбьерн, продолжая обнимать меня. – Не только чёткость произношения, но и голос. Иногда надо поменять тон – говорить выше или ниже. Женский голос тоньше и гибче, чем мужской. Если учителем был мужчина, ученица может неосознанно подражать ему и изменять свой голос, пытаясь говорить более низко. Но гальдр не терпит лжи. Когда ты запела, твой голос обрёл своё настоящее звучание, и заклинание подействовало.

- Мы уже на ты? - поинтересовалась я.

- Почему нет? Раз всё равно поженимся.

Было темно, и я не видела выражения его лица, а очень хотелось. Искренне ли это? Или он сказал это тени принцессы Мёлдхеды?

- Я ещё не дала тебе согласие, Снёбьерн.

- Неужели назвала меня по имени? А где же "Ваша Снежность"?

Мне показалось, что он улыбается. Как можно понять в темноте, что человек улыбается?

- Может, она растаяла? – я подняла руку и на ощупь нашла его лицо, коснулась щеки, потом губ.

Они дрогнули под моими пальцами. Словно лёгкий поцелуй. Коснулся кожи, а отозвалось сердце. Как странно… Разве можно через прикосновение растревожить душу? Но в следующую секунду король Снёбьерн подался вперёд, и его губы коснулись уже не моей руки, а моих губ. Это было быстро, мимолётно, так что можно было засомневаться - не показалось ли? Но у меня будто взорвалось сердце - на тысячи искорок, на тысячи солнечных звёздочек, и стало весело и страшно одновременно.

- Мейла! – позвал Вилфред. – Где ты, Мейла?

Кто-то пробежал по коридору, у входа по стенам заметались тени – это принесли светильник.

- Отлипни от меня, - шепнула я Снёбьерну и опустила руку.

- Как скажешь.

Он и правда меня отпустил, и когда внесли светильники, мы с королём уже стояли на расстоянии двух шагов.

- Мейла! Это сделала ты?! – отец бросился ко мне, следом шла мама, приглаживая растрёпанные волосы.

Вилфред тоже спешил ко мне. Теперь он хромал ещё сильнее, щека у него была рассечена, и струйка крови стекала по подбородку.

- Конечно, это не она! – крикнул Вилфред, встав между мной и королём Снёбьерном, загораживая меня от него. – Вы не поняли, что это всё он? Мейла, он обманывает тебя! Это не ты применила сейд! И ветер вызвала не ты! Это он ведёт свою игру!

Я не удержалась и с тревогой взглянула на короля. Может ли быть такое, что это он заставил меня применить запретное колдовство? И что это он, а не я, вызвал магический ветер? Человек, умеющий заклинать волны, легко справится и с ветром. Но вот справится ли он с человеком?.. Влияние на людей – это не гальдр. Заклинания подчиняют силы природы, позволяют повелевать животными, перемещать предметы…. А подчинение людей – это не гальдр. Это… это тот самый сейд?.. Который не от слов, а от чувств?

- Не говорите глупостей, мой юный друг, - холодно произнёс Его Снежность. – И не считайте свою любимую никчемной глупышкой. Если она для вас любимая, разумеется.

- Разумеется! – Вилфред по-прежнему заслонял меня, будто король Снёбьерн мог быть опасен.

- Это именно Мейла использовала заклинание ветра. И очень удачно, как видите, - теперь король обращался к моим родителям.

У отца было совершенно потрясенное лицо, а мама держалась настороженно. Испугалась, что ее бездарная дочка вдруг проявила такую силу? Да ещё с запретным волшебством в придачу…

- На мой взгляд, не так уж Вилфред и неправ! – заявил тан Гудмунд, одновременно проверяя, на месте ли висевшие у пояса нож, точило, кошелёк и прочие вещички, что мужчины любят держать при себе. – У меня от ветра чуть усы не улетели, - проворчал тан. – Разве молоденькой девчонке под силу такое?

- Надо устроить принцессе Мейле проверку, - подсказал кто-то из танов, стоявших за порогом.

- Да, почему бы не проверить её? – согласился тан Гудмунд. – Пусть покажет, на что способна…

- А на что она должна быть способна? – спросил Его Снежность, и теперь его голос звучал надменно. – Девушка впервые осознала в себе способности и силу, а вы решили вместо поздравлений и отдыха наградить её проверкой? Это такая неудачная шутка, я полагаю? Это всё равно что устроить состязание в беге для человека, который целый день охотился на зайцев.

- Снёбьерн говорит верно, - поддержал его отец. – И я уверен в нём, он не станет устраивать такой обман!

- Благодарю, - Его Снежность улыбнулся уголками губ и уже серьёзно добавил: - Я утверждаю, что принцесса Мейла обладает достаточной магической силой, и сама привела в действие заклинание ветра. Всего-то надо было направить девушку в нужное русло.

У меня запылали уши, когда я вспомнила, как мы направлялись в одно русло в темноте. Да уж, его величество король Снёбьерн умеет управлять наивными девицами.

- Если королю и танам будет угодно, - продолжал он, - через год я привезу принцессу обратно в Лесной фьорд, и тогда можете устроить ей проверку. Уверен, она с лёгкостью её выдержит.

- Привезёте? – встрепенулся Вилфред. – Да кто позволит вам её увезти?! Мейла, - он обернулся ко мне, и отчаяние так и плескалось в его голубых глазах, которые я привыкла всегда видеть смеющимися, - ты ведь не совершишь ошибку? Ты ведь понимаешь, что это безумие – уехать с ним, так далеко…

Я опустила глаза, потому что не знала, что ответить. Если бы было немного больше времени… чтобы подумать… всё взвесить…

Вилфред ждал ответа, но не получил его, и опять напустился на Снёбьерна с обвинениями:

- Вы ведь почти старик! – с ненавистью бросил он. – Вам под пятьдесят! А Мейле нет и двадцати! Если бы у вас была хоть капля истинной любви к ней, вы бы не настаивали на браке! Старость не должна губить молодость.

Не удержавшись, я снова взглянула на Его Снежность. Он был бледен даже при свечах, и я вдруг с удивлением подумала, что Вилфред смог уязвить его.

- Думаю, вашему величеству надо прекратить этот спектакль для всех, - сказала вдруг моя мама моему отцу с такой твёрдостью, что тот слегка растерялся. – Здесь очень холодно, - мама поёжилась, и я только теперь вспомнила, что рамы в окнах отсутствуют напрочь, и снег и ветер продолжают прогулку по залу. – Здесь холодно, к тому же, судьбу принцессы решают не при свидетелях.

- Верно, - подхватил отец. – Снёбьерн, Вилфред, пойдёмте ко мне. Поговорим спокойно, всё обсудим. Ну и Мейла, конечно же, - он кивнул мне, и я кивнула в ответ, мрачно порадовавшись, что про меня не забыли.

- Я тоже присутствую, - с достоинством объявила мама и взяла меня за руку.

- Как же без тебя, дорогая Батильда, - тут отец согласился с ней, подавив вздох, но я была благодарна маме, потому что рядом с ней чувствовала себя увереннее.

Отдав распоряжения, чтобы поскорее привели плотников, и чтобы начали уборку в зале, мама повела меня следом за отцом, крепко держа за руку и не отпуская.

Перед нами расступились, провожая взглядами и перешёптываясь. Снёбьерн и Вилфред шли позади, и я спиной чувствовала их взаимную неприязнь.

Когда мы оказались в комнате отца, и дверь была плотно закрыта, мама тут же взяла слово:

- Решать, за кого выйти, должна моя дочь, - заявила она, гордо вскинув голову, - но если в случае с Вилфредом мы знаем, что её ждёт, то насчет государя Снёбьерна мало что известно. Вилфред вырос на наших с мужем глазах, они с Мейлой постоянно были рядом, если Мейла выйдет за него, то получит спокойную жизнь в Алабуре и молодого мужа, а их дети получат свою долю наследства островами. Вы же, Снёбьерн, гораздо старше Мейлы, у вас двое взрослых сыновей… - мама на секунду замолчала, посмотрела на короля Снёбьерна в упор и сказала: - Я хочу, чтобы вы поклялись, что корона Утгарда достанется вашему сыну от Мейлы, в обход ваших сыновей от первого брака.

- Батильда! Как ты можешь просить такое?! – возмутился отец.

- Просить? – мама резко повернула голову, посмотрев на отца. – Я не прошу, а требую. Если государь Снёбьерн так любит Мейлу… А речь ведь идёт о внезапных и сильных чувствах, я полагаю? – тут она перевела пристальный взгляд на Его Снежность. – Так вот, если вы любите мою дочь, то позаботитесь о её будущем, и о будущем ваших детей. Не мне вам напоминать, что вы гораздо старше Мейлы. Я желаю вам долгих лет, но никому не известно, когда оборвется нить судьбы. Моя дочь может остаться вдовой, в чужой стране, среди чужих людей… А что будет с её детьми? С моими внуками? Они окажутся в полной зависимости от ваших сыновей. Простите, но мы видели принцев, и я бы не желала Мейле стать подданной кого-то из них. Вилфред поклялся, что даже если Мейла станет королевой Нурре-Ланна, он не потребует корону, и будет называться всего лишь мужем королевы. Он отказался от власти ради любви. Чем пожертвуете вы?

- Благодарю, госпожа Батильда! – выпалил Вилфред и так и просиял.

Что касается меня, я была неприятно поражена тем, что сказала моя дорогая мамочка. Значит, Виофред уже поклялся? И мама знала об этом? Знала и ничего не сказала мне? Хм… А уж требовать корону для дочери, предлагая отодвинуть в сторону двух чужих сыновей…

Я вдруг испытала острое чувство жалости к покойной принцессе Мёлдхеде. Когда она погибла, ее сыновьям было два или три года, кажется… Какими были ее последние мысли перед смертью? Думала ли она о том, что муж погорюет-погорюет, а потом приведёт мачеху, которая начнёт интриговать против законных наследников…

Король Снёбьерн так и не женился... Может быть потому, что опасался именно этого? Что вторая жена пойдёт к власти, не смотря ни на что?

Но сыновья выросли, а теперь получается, они могут потерять то, что уже давно считали по праву своим – королевство отца… И от острова Мё Снёбьерн отказался в нашу пользу… Что же останется балбесам Эйнару и Эйвинду, если на трон взойдёт мой сын? Наш со Снёбьерном сын?..

- То, что ты просишь – немыслимо! – вскипел отец. – Выбор Вилфреда был проще!

- Но ведь речь о любви? – заметила мама, и они с отцом обменялись почти гневными взглядами.

Так-так. Получается, папа – за Снёбьерна, мама – за Вилфреда, а решать мне.

Но ведь речь о любви…

Только о любви к кому?.. Ко мне или к покойной принцессе?..

Нет, принцесса Мёлдхеда, поистине, никак не могла упокоиться с миром. Она всё время возвращалась на этот свет. Возвращалась и возвращалась, с такой настойчивостью, что…

- Не спорьте, - произнёс король Снёбьерн и улыбнулся. – Госпожа Батильда, я с удовольствием и радостью поклянусь вам, что трон Утгарда достанется нашему с Мейлой старшему сыну. Вы очень заботливая мать. Я горжусь, что вы станете моей тёщей.

Лицо мамы вытянулось, она явно не ждала такого ответа. Отец хмыкнул, но промолчал, а Вилфред прикусил нижнюю губу, сжимая кулаки.

- Это шутка? – спросила я, и все посмотрели на меня, включая короля Снёбьерна. – Не слишком много клятв вы даёте, ваше величество?

- Всего лишь вторая клятва ради вас, - ответил он без тени смущения. – По-правде сказать, это ужасно мало. Я сдержу слово, и если вы потребуете, поклянусь ещё раз. Будь это мудро или глупо.

После такого заявления я потеряла дар речи. Синие глаза больше не были ледяными озёрами. Они светились тёплым, ласковым светом, и это было похоже на чудо. Но что это было на самом деле, хотела бы я знать? Настоящая любовь или настоящее безумие? Разве можно вот так легко, без раздумий и угрызений совести лишить своих детей причитающегося им наследства в пользу незнакомой женщины, встреченной несколько дней назад?.. И если это не безумие, а любовь, то опять же - любовь к кому? Не к той ли принцессе, что следует за королём Снёбьерном, как тень?..

В этот момент я увидела Вилфреда, стоявшего за Снёбьерном. Лицо наставника было перекошено, и он с такой ненавистью смотрел в затылок королю, будто собирался убить его именно сейчас - при мне, при моих родителях... Вилфред никогда ни на кого так не смотрел. И это было страшнее, чем колдун, нацелившийся когтями.

- Но что скажут принцы, когда узнают о вашем решении? – торопливо спросила я, испуганная такой переменой в наставнике. - Полагаю, полюбят меня пламенной сыновьей любовью?

- Да эти дикари убьют тебя! – закричал Вилфред, уже не сдерживаясь. – Не соглашайся, Мейла! Это – верная смерть!

- Не клевещите на моих сыновей, юноша. И прекратите голосить, - король Снёбьерн поморщился. – У принцев далеко не прекрасные манеры, я это признаю, но всё-таки они - славные, добрые ребята. Не забывайте, что мои сыновья воспитывались без матери. Влияние женщины на воспитание детей трудно переоценить. Мои дети были лишены этого благотворного влияния, поэтому и вести себя в женском обществе не умеют. Но они примут моё решение с такой же радостью, с какой я его принял.

- С радостью? Вы сами-то в это верите? – желчно спросил Вилфред.

Снёбьерн усмехнулся и повернулся к Вилфреду, встав с ним лицом к лицу. И король, и наставник были одного роста, так что никто не смотрел на другого свысока.

- Юноша, - раздельно и чётко произнёс король, и я подумала, что он нарочно подчёркивает разницу в возрасте, - госпожа Батильда поставила своё условие, как подтверждение моих чувств. Я свои чувства подтвердил. Так что вы беситесь? Если переживаете за Мейлу, то напрасно. О ней я позабочусь лучше, чем вы. А вот если в вас говорит уязвлённое самолюбие – тогда это в вас нет к ней любви.

Теперь король стоял ко мне спиной, и я не видела выражения его лица, но прекрасно видела, как Вилфред вдруг успокоился, румянец вернулся на его щёки, и он сказал, усмехаясь точно так же, как Его Снежность:

- Что ж, если мы одинаково подтвердили свои чувства к Мейле, но у обоих есть сомнения в отношении другого, предлагаю положиться на небесный суд. Ваше величество, - он почтительно поклонился моему отцу, - не считаете, что пришло время погадать на руническом камне? Он точно ответит, у кого из нас - у меня или у короля Снёбьерна - истинные чувства к Мейле.

- И правда, Бернард, - спохватилась мама. – Почему бы не достать камень? Так мы сразу узнаем правду. И Мейле будет легче сделать выбор. Рунический камень упал с небес много лет назад, - объяснила она королю Снёбьерну, - и у него есть удивительное свойство – он загорается, когда двое предназначены друг другу. Будет справедливо, если вы и Вилфред спросите у камня, кому из вас моя дочь предназначена небесами. Если не боитесь правды, разумеется, - тут она прищурилась на короля, будто видела его насквозь.

- Если это кажется Мейле важным, то почему бы нет, - пожал плечами Снёбьерн.

- Мейла? – спросила мама. – Что скажешь?

Я точно так же, как Снёбьерн, пожала плечами.

Рунический камень на моей памяти доставали всего один раз – когда выходила замуж Гюда - сестра тана с острова Линё. Она влюбилась в простолюдина, и тан Ислейв никак не давал согласия, придумывая для жениха всё новые и новые испытания. В конце концов, невеста бросилась за помощью к моему отцу, но тан Ислейв заявил, что у него есть сомнения в чувствах жениха. Тогда был принесён рунический камень, и когда к нему подошли влюблённые, руны на камне засветились. Это означало, что двое предназначены друг другу, и никто не смеет им мешать. Тан Ислейв сдался и разрешил брак, а я была рада, потому что все знали, как Гюда любит своего Кальва, и все мои сёстры страшно переживали за них, считая, что такая любовь встречается раз в сто лет. Признаться, я тоже так считала. Мне нравились и он, и она, и казалось, трудно найти более подходящих друг другу людей. Судя по тому, что эти двое жили с тех пор душа в душу и уже наделали трёх сыновей, камень не ошибся. А вот тан Ислейв показал себя настоящим упрямцем.

Интересно, что скажет рунический камень нам? Вдруг он подтвердит нашу связь с Снёбьерном? И что это будет означать? Что душа Мёлдхеды переродилась во мне?.. Мне бы не хотелось, чтобы чья-то душа засела в моём теле. И если чуть раньше я пожалела Мёлдхеду, то теперь почти возненавидела. Надо же было нам уродиться такими похожими…

- Хорошо, - твёрдо сказал отец. – Сейчас как раз подходящий случай, чтобы узнать волю небес. Гадания на камне лучше совершать при свете солнца, поэтому дождёмся утра. Я сообщу танам, что Мейла выберет себе мужа завтра в полдень. А пока всем – спокойной ночи.