Глава 18
Пророческих снов мне не приснилось, и утром я открыла глаза, точно так же не зная, кого выбрать в мужья.
Вилфред или Его Снежность?..
Его Снежность или Вилфред?..
Я со вздохом перевернулась на бок, пытаясь сообразить, который сейчас час.
- Проснулась? – услышала я мамин голос. – Тогда вставай. И вперёд, навстречу судьбе, - она говорила бодро, почти весело, но я-то сразу уловила тревожные нотки.
- Доброе утро, - я села в постели, зевая и потягиваясь.
Постели моих сестёр были пусты, аккуратно застелены покрывалами, и в спальне больше не было никого. Только я и матушка. И что интересно, моя ручная арфа, которая обычно валялась на сундуке, исчезла. Это матушка постаралась или папочка был таким предусмотрительным? И хоть я не собиралась снова применять сейд, но не удержалась от мысли, как было бы забавно снова заставить всех плясать под мою свирель... Вернее, под арфу.
- Сколько времени? – спросила я, спрыгивая с кровати. – Я не проспала свою судьбу?
- Нет, не проспала, - ответила мама мне в тон. – Я только-только отправила девочек завтракать, а тебе принесли завтрак сюда.
На моём столике, перед зеркалом, и правда стоял поднос с горячими ячменными лепёшками, ветчиной в густом соусе, варёными яйцами и ломтиками солёной рыбы.
- Прямо по-королевски, - одобрила я, переодевая ночную рубашку на рубашку, которую носила под платье. – Это в честь моей будущей свадьбы? И что я не догадалась почаще выходить замуж?
- Несмешная шутка, - отозвалась матушка и как-то странно дёрнула бровями.
- Ну-ка, госпожа королева, выкладывайте, - тут же насторожилась я. – Дело ведь не только в свадьбе? С чего такая забота? – я кивнула на поднос с завтраком.
- Что за выдумки?.. – возмутилась мама. – Как будто я не могу позаботиться о своей дочери, которая по собственной наивности…
- Мам? – я посмотрела матери в глаза, давая понять, что хочу услышать правду.
- Да ничего не случилось! – она досадливо дёрнула плечом. – Так, глупости…
- Рассказывай, что за глупости, - потребовала я. – Ты не имеешь права молчать, если дело касается нашего королевства. И меня лично.
- Таны подали общее прошение, - сдалась мама. – Требуют дополнительного расследования в твоём деле. Твой отец просто в ярости.
- Так-так, - я села на стул напротив подноса и внимательно посмотрела на ячменные лепёшки, будто они могли дать мне дельный совет. – Значит, не верят мне. Думают, что я научилась сейду у колдуна…
- У какого колдуна? – тут же спросила мама. – Ты училась у какого-то колдуна?
- Нет, не училась, - успокоила я её. – Можешь не притворяться, мам. Я прекрасно знаю про колдуна-убийцу, который охотится за нашими девушками уже много лет.
- Даже не удивлена, почему-то, - пробормотала мама и кашлянула.
- Что ещё? – спросила я, решив, всё-таки, заняться ячменными лепешками, пусть они и хранили гордое молчание.
- На самом деле, таны требуют расследования в отношении тебя, - осторожно сказала мама, и я, только что сунувшая в рот лепешку, замерла.
- То есть как это? – переспросила я, с набитым ртом.
- Они подозревают, что колдун на самом деле – колдунья, - без особой охоты призналась мама. – И что ею можешь быть ты. Кто-то вспомнил, что ты отсутствовала, когда король Снёбьерн… охотился, а после того, как он ранил колдуна… колдунью… ты появилась на Мё раненая.
- Раненая колдуном! – я проглотила лепешку, и есть совершенно расхотелось. – Ну или колдуньей – какая разница?
- Ты же говорила, что поцарапала плечо, когда плавала! – мама всплеснула руками. – Мейла! Что я ещё не знаю?! Почему ты вечно всё от меня скрываешь?
- Берегу твой покой, - ответила я мрачно и задумалась.
Пока мама причитала на разные лады, я размышляла по поводу прошения танов. Общая жалоба – это вам не шутки. Да и сколько раз бывало, что неугодного короля смещали его же подданные – вчера верные и почтительные. Не хотелось бы, чтобы этот трюк провернули с папашей. Тем более, у танов есть объективная причина – наследника-то нет. Есть куча никчёмных принцесс, и не понять кого они выберут в мужья. Придет чужак, наденет корону и будет тут всем распоряжаться. Не поэтому ли тан с острова Фур так радовался, когда отец взял Вилфреда ко двору? И если бы Вилфред выбрал Аделину, а не меня… А может и выберет, если я не стану путаться под ногами? Может, Вилфред из тех, кто не понимает короля Снёбьерна, который двадцать лет хранил верность покойной жене. Папа ведь не понимает?..
- Тан Гудмунд тоже подписал прошение? – спросила я на всякий случай, хотя мама ясно сказала «все».
- И он тоже, - почти прошипела мама, сразу оставив причитания, и было видно, что это она в ярости.
- Ладно, - я отпила из бокала брусничной воды с мёдом и встала, решительно отряхивая руки. – На рассмотрение жалобы отводится десять дней. За это время многое может измениться. Ну, моя-то судьба однозначно изменится.
- Ты уже выбрала? – ещё осторожнее поинтересовалась мама. – Мейла, мне бы хотелось, чтобы ты приняла верное решение…
- Мне бы тоже этого хотелось, - заверила я её. – Но на всё воля небес. Разве не так?
- Так, - почти с отвращением сказала мама и подала мне гребень, чтобы я расчесала волосы.
Пока я приводила в порядок волосы, умывалась, одевалась и надевала принесённые мамой украшения, мысли мои вертелись вокруг последних событий. Как быстро разносятся слухи на наших островах. Причем, вполне определенные слухи. Про колдуна и его жертв мы много лет ничего не знали, а стоило королевской дочери пораниться – как об этом тут же растрезвонили. О моей ране было известно на Мё. Бабушка отправила письмо отцу, возможно, там упомянула мою рану. Знал кормчий и служанка, которых бабуля отправила со мной. Да, скорее всего, слуги разболтали. Слуги всегда сплетничают о хозяевах. Но как быстро эти сплетни дошли до танов… И как быстро они сговорились против отца… А я, которая собиралась быть верной опорой трону, оказалась той самой гнилой ножкой, которая подломилась.
В свете этих событий мой выбор будущего мужа стал ещё сложнее. Выберу короля Снёбьерна и уеду – люди скажут, что колдунья сбежала, чтобы не наказали, станут обвинять отца, что он покрывает преступления дочери. Тем более что преступлений-то больше не будет, если Его Снежность прикончил колдуна. Выберу Вилфреда – будет доволен только тан Гудмунд. Да и то – может, не будет доволен. Может, решит, что если избавиться от меня, то Вилфред впредь поступит умнее и выберет Аделину.
И ещё Бирла с её первой любовью…
- Только не волнуйся, - прошептала мама, сама бледнее полотна, - всё будет хорошо, я уверена.
- Сама не волнуйся, - я обняла её, поцеловала в щёку, потом одёрнула платье совсем не изящным жестом, коротко выдохнула и вышла из комнаты.
За порогом нас ждали трое вооруженных гвардейцев, и я подумала, что дело приобретает серьёзный оборот, если папочка распорядился охранять меня в собственном доме. Хотя можно было бы сказать, что это от меня охраняют почтенных гостей. Мало ли что взбредёт в голову той, которая запросто показала на пиру запретную магию.
Но вопрос, откуда у меня подобный талант, пришлось приберечь на потом, потому что мы уже подходили к главному залу – тому самому, где вчера произошли совсем уж нерядовые события. Двери были распахнуты, и я увидела, сколько людей там толпится. Вчера было меньше, честное слово. Да ещё в коридоре по стеночкам стояли слуги, придворные из не самых знатных, опять же - вооружённые гвардейцы… Похоже, все хотели посмотреть на чудо рунического камня.
Или на ту, которая практиковала запретную магию…
Зал, пострадавший накануне от ветра, уже привели в порядок – застеклили окна, поставили новые ставни. Снова были накрыты столы, а стены украшены сосновыми и еловыми ветками, перевитыми алыми и синими лентами.
А от моей злополучной арфы, что вчера заставила сплясать даже короля Снёбьерна, не было ни щепочки, ни струнки. Мне оставалось лишь надеяться, что музыкальный инструмент спрятали, а не сожгли с очистительными молитвами.
Мама взяла меня за руку и незаметно пожала, а я уже увидела отца, сидевшего во главе стола, и Вилфреда, и короля Снёбьерна, стоявших справа и слева. Вилфред скрестил руки на груди и гордо поднял голову, Его Снежность задумчиво смотрел на шкатулку, которую держал отец.
В толпе стояли мои сестрёнки, а Вилма красовалась в моём платье из серебряной парчи. Чуть поодаль стояли утгардские принцы – хмурые, совсем не похожие на тех забавников, что ловили матушкиных павлинов. Были здесь и островные таны – тоже не с праздничным настроением, если судить по постным лицам.
Как и полагается принцессе, я поклонилась сначала отцу, потом – трижды - гостям, и прошла в середину зала. Я уже видела подобный ритуал, но тогда совета у камня спрашивала одна пара, а сейчас женихов было двое. На кого гадать сначала?
- Король Снёбьерн старше, - объявил отец, - поэтому он будет спрашивать первым. Мейла, подойди ближе.
Все смотрели на меня, но я постаралась не замечать этих взглядов – любопытных, не слишком дружелюбных. Я представила, что всё это – морские волны, которые омывают наш берег, но до королевского замка точно не достанут. Так и взгляды – пусть смотрят, всё равно не навредят.
- Отойдите! - велел отец и поднялся, торжественно открывая крышку шкатулки.
Все, кроме короля Снёбьерна, сделали несколько шагов назад. Вилфред отступил с видимой неохотой. Но его очередь назначили второй, и он подчинился.
Внутри шкатулки на бархатной подушке лежал чёрный камень. Он был размером с мужской кулак, и его грани оплавились и походили на скомканный шёлк. Только на небесах существует такая сила, которая может расплавить камень. Когда-то этот камень упал с небес. Я помнила тот день – облака вспыхнули, и за дальнюю рощу словно бы пролетела огненная стрела. Через несколько дней камень нашли, и на нём обнаружились старинные руны. Они и сейчас были видны – тонкие, как процарапанные. Они располагались вразброс, прочитать их было невозможно, но чаще всего повторялась руна «беркана», обозначавшая берёзу.
Всем известно, что берёза – символ брака и любви. То же самое подтвердили и священники, осмотревшие небесный подарок, а потом выяснилось удивительное свойство камня загораться, когда двое берутся над ним за руки…
- Сейчас мы узнаем волю небес, - сказал отец и тоже отступил, давая место священнику, который должен был прочесть молитву.
Отец волновался, я заметила, что у него дрожат руки. При прошлом гадании он вёл себя гораздо спокойнее. Но в тот раз ведь не решалась судьба его дочери… Да ещё при таких нерядовых обстоятельствах…
Священник закончил молитву и сказал мне и Снёбьерну:
- Подойдите и соедините ладони над камнем, чтобы он мог прочитать ваши жизни.
Король Снёбьерн молча протянул мне руку, и я приняла её, невольно вспомнив и пещеру на острове Мё, и то, как Его Снежность прикасался ко мне, когда перевязывал рану… И церковь, где он отказался меня целовать, не желая нарушать клятву верности покойной жене… И его слова, что он будет меня защищать, никогда ни в чём не упрекнёт… Но ещё он сказал, что будет меня любить. Принцессе Мёлдхеде он ни разу такого не говорил… сам признался… Но и жалел, что не говорил… Не пожалеет ли, что сказал эти слова мне?..
Сколько воспоминаний, мыслей, страхов, и сколько трепета может вызвать соприкосновение рук. Раньше я и не подозревала о подобном. А теперь… Я чуть повернула голову, чтобы посмотреть Снёбьерну в лицо, и встретила его взгляд. Его Снежность смотрел на меня вовсе не снежно… а очень даже нежно… и улыбнулся ободряюще...
Если сейчас рунический камень загорится, я буду знать, что король Снёбьерн – моя судьба. Но я не буду знать, почему. То ли небеса решили подарить Снёбьерну Мейлу, а Мёлдхеда была ошибкой, то ли небеса переселили Мёлдхеду в Мейлу – и не будет ли это ещё большей ошибкой?..
- Камень молчит! Это не пара, предрешённая небесами! – объявил священник.
Первое чувство, что я в тот момент испытала, было разочарование. Потом пришла досада. Нет, не на камень. И не на Его Снежность, что он оказался для меня недостаточно хорош, или, наоборот, слишком для меня хорош. Мне было досадно на себя. Неужели ты, Мейла, действительно, ждала, что вы с королём Снёбьерном окажетесь предназначенной парой? Тебе так хотелось стать для него принцессой Мёлдхедой? Или показать этой выскочке с того света, что ты лучше? Фу, как некрасиво, дорогая принцесса. На чужое никогда не надо смотреть даже краем глаза, а то и окриветь недолго.
По залу прокатился взволнованный шепоток, и когда мы со Снёбьерном разжали руки, я заметила, как мама молитвенно переплела пальцы и посмотрела в потолок. Принцы Эйнар и Эйвинд закивали и многозначительно переглянулись. Эйвинд даже поблестел зубами, показывая, как рад такому обороту.
- Вилфред, - позвал отец, и наставник с готовностью шагнул вперёд, а король Снёбьерн отступил.
Лицо у него было непроницаемым, и я могла только гадать, о чем он думает, и как переживает проигрыш. Если переживает, конечно.
Теперь мы с Вилфредом соединили руки. Снова была прочитана молитва, и Вилфред успел шепнуть мне:
- Не бойся, всё будет хорошо.
Бог знает, сколько раз я слышала от него эти слова. Разумеется, повод был иной. Всегда иной – то я попадалась на воровстве яблок, то меня кусали пчёлы, когда я самовольно решила разорить пчелиное дупло, то гальдр не давался, то матушка казалась чрезмерно строгой. Да много было случаев для подобных слов. И Вилфред всегда был рядом. Сколько себя помню – рядом, со словами поддержки, с реальной помощью, готовый выслушать, научить, подсказать, заступиться перед родителями, подбодрить шуткой… Почему же получается, что я была разочарована из-за того, что небеса не связали меня с другим мужчиной? И почему я буду разочарована, если именно сейчас небеса ответят, что мужчина, держащий меня за руку – моя настоящая судьба?
- Камень ответил! – священник завопил так неожиданно, что я вздрогнула.
Камень, действительно, ответил - вспыхнул изнутри красновато-золотистым огнём, и тайные руны особенно чётко обозначились на его гранях.
Теперь зашумели по-настоящему – заговорили все разом и громко.
- Я знал! – Вилфред крепко сжал мою ладонь и сиял глазами, глядя на меня.
Матушка, судя по всему, возносила благодарственные молитвы, отец пожал плечами, как бы показывая, что против воли небес он возражать не намерен, а Его Снежность… Он стоял молча и смотрел на камень, а потом перевёл взгляд на меня. Это было не очень красиво – смотреть на другого мужчину, когда тот, который предназначен небесами, держит тебя за руку и уже не понижая голоса говорит, как счастлив. Не очень красиво, не очень умно, но… как там говорил король Снёбьерн? Будь это мудро или глупо…
- Я выбираю короля Снёбьерна, - сказала я громко и отпустила руку Вилфреда, а чтобы ни у кого не оставалось сомнений, о чём речь, добавила: - В мужья. Выбираю в мужья Снёбьерна.
Мои слова были встречены гробовым молчанием. По-моему, даже папочка удивился. Но тишина продолжалась недолго. Таны, гости и придворные заговорили все разом.
- Мейла! – крикнул Вилфред и попытался схватить меня за руку, но король Снёбьерн оказался быстрее и встал между нами.
Я даже не успела заметить, как он оказался рядом. Просто оказался – и всё.
- Девушка сделала выбор, - сказал он Вилфреду, который медленно отступил, стискивая челюсти так, что желваки заиграли.
- Мейла! Но как же!.. Ведь камень показал!.. – на матушку было жалко смотреть, она чуть не плакала и готова была броситься отнимать меня у Его Снежности, но папаша вовремя вмешался.
- Батильда, она выбрала, - отец на всякий случай взял маму за локоть.
- Но камень показал на Вилфреда! – воскликнула она.
- Думаю, мне надо объясниться, - сказала я, и в зале снова стало тихо, гости даже перестали шептаться. – Рунный камень вещает волю небес, - заговорила я негромко, но чётко, чувствуя стоявшего рядом короля Снёбьерна, как своё дыхание, но не находя сил посмотреть на жениха.
Да, теперь уже – жениха.
- Вот именно – воля небес, - прошептала мама, но отец взглянул на неё, и она замолчала.
- Только своею жизнью я буду распоряжаться сама, - продолжала я. - Никто, даже небеса, не могут решать за меня.
- Вы не пожалеете, Мейла, - сказал Снёбьерн.
«Очень надеюсь», - подумала я, но только кивнула в ответ.
- И ты пойдёшь против воли небес?! – не удержалась мама и воскликнула: - Что же это делается? В уме ли моя дочь? – она обращалась не ко мне, она обращалась к гостям, и я невольно поморщилась, потому что точно так же поступала Вилма, когда хотела добиться своего – призывала в свидетели всех вокруг, трагично заламывала руки и закатывала глаза.
- Батильда! – отец повысил голос, но мама вырвалась и непримиримо вскинула голову.
- Мам, я ещё не закончила, - сказала я прежде, чем матушка пустила бы в ход слёзы, обмороки и прочее, что так успешно использовала Вилма.
Самое интересное, что у Вилмы это всегда действовало. Просто удивительно, как люди верят тому, кто кричит громче и принимает красивые позы.
- Наставник, - я обернулась к Вилфреду.
Он был бледный, глаза горели, и мне стало жаль его. Только что победа была близка, но тут Мейла открыла рот и выбрала другого. Такое как минимум требовало объяснений, и сейчас я собиралась их дать.
- Мы с вами давно знаем друг друга, - сказала я Вилфреду спокойно и серьёзно, - и я всегда любила и уважала вас, как учителя, как друга, даже как брата. И я хотела бы, чтобы дальше вы оставались для меня учителем, другом, может быть - братом. Мужем – не получится. Мне жаль, но я так чувствую.
Вилфред молчал несколько секунд, не сводя с меня глаз, а потом с усилием произнёс, мотнув головой в сторону короля Снёбьерна:
- Его, значит, ты чувствуешь, как мужа? Ты полюбила его с первого взгляда? Получается так, Мейла?
Теперь уже мне понадобилось несколько секунд, чтобы подобрать правильные слова для ответа. Не слишком приятно говорить о своих чувствах, когда на тебя смотрят десятки глаз, и тишина такая, что сверчка было бы слышно. Но это надо пройти и закончить именно сейчас.
- Вряд ли любовь может прийти с первого взгляда, - сказала я и невольно покосилась на Снёбьерна.
Он стоял невозмутимо, как скала, и даже бровью не двинул.
- Но я знаю, - продолжала я, глядя теперь на Вилфреда, - что никогда не смогу относиться к нему, как к брату. Возможно, он станет моим учителем, как было вчера. Возможно, со временем будет мне другом. Но никогда – братом. Простите, если вам неприятно это слышать, но я так чувствую.
- Что за глупости! – простонала мама, но не слишком громко.
- К тому же, ваша жизнь, наставник, она здесь - в Лесном фьорде, - тут я обвела взглядом людей, стоявших вокруг. – А я, после несправедливых обвинений, что господа таны предъявили моему отцу, не могу больше здесь оставаться. Мне лучше уехать.
Тут опять все заговорили разом, молчали лишь Вилфред и Его Снежность. Причём, король Снёбьерн взял меня за руку, и я не стала противиться. Я уже объявила, что готова видеть его своим мужем, так что на мою руку он имел вполне законные права.
Вперёд выскочил тан с острова Линё и крикнул, заглушая всех:
- Это похоже на сговор! Бернард! Ты пытаешься спрятать свою дочь?! Может, наши обвинения не так уж несправедливы?
- Может, ты прекратишь нести бред?! – рявкнул папочка. – Я уже говорил, что Мейла не имеет к этому никакого отношения!
- Ты говорил, а вот твоя дочь ничего не сказала! – упрямо произнёс тан, и его поддержали из толпы – несмело, но поддержали.
- Она и не обязана ничего говорить. Это вы обязаны предоставить доказательства. Если они есть, конечно, - сказал король Снёбьерн, и тан с острова Линё сразу сник.
- Обвинения несправедливы, - повторила я, - могу поклясться в этом, если потребуется.
- Я тоже могу поклясться, - проворчал тан с Линё.
- И я могу поклясться, что принцесса Мейла не замешана в деле с колдуном, - король Снёбьерн всё ещё держал меня за руку и выпускать, похоже, не собирался. – Она сама пострадала, спасая меня от его когтей.
- Зачем? – шепнула я ему, но было уже поздно.
- Как – от когтей?! – ахнула мама.
- Когда это было? – загремел отец.
- На самом деле, это его величество спас меня и ранил колдуна, - сказала я, посмотрев на Снёбьерна с укором. – Мои заслуги были куда скромнее.
- Мне плохо!.. – мама закатила глаза и повисла у отца на руках.
Но я посмотрела не на неё, а на Вилфреда, у которого лицо сейчас больше походило на маску – застывшее, вмиг осунувшееся, лишь глаза горели, выдавая душевное волнение.
- Значит, ты была не на Мё, а… с ним? – Вилфред произнёс это негромко, но его все услышали.
Матушка сразу очнулась, отец замер, и все тоже замерли. Ну вот.
Теперь точно не избежать объяснений. Его Снежности держать бы ротик на замочке, а ключик выбросить, но уже поздно об этом сожалеть.
- Да, была с ним, - сказала я коротко.
- Он принудил тебя поехать? – Вилфред перевёл полный ненависти взгляд на короля Снёбьерна. – Потащил сражаться с колдуном… Подверг тебя опасности…
- Я сама поехала, - сказала я громче, чем нужно было. – Подкупила кормчего и увезла его величество на своей лодке.
- Храфн!.. – прорычал папаша, но поняла его только я.
- Это была моя ошибка, признаю, - сказал король Снёбьерн. – Мне не следовало брать принцессу с собой.
- Вы и не хотели, - напомнила я. – Но я умею убеждать.
- Моя дочь была ранена из-за вас! – воскликнула мама, возмущённо глядя на короля.
- Мама, меня ранил колдун, а не он, - возразила я. – Он честно пытался вернуть меня в Алабур, но когда заметил подмену кормчих, было уже слишком поздно. Появился колдун и напал на нас, но Его Сн… король Снёбьерн не растерялся и спас меня.
- За что мы ему очень благодарны, - подхватил отец.
- Благодарны… - произнесла мама с некоторым сомнением.
- Вот и выяснили, - Его Снежность поднял руку, продолжая сжимать мою ладонь, будто показывая всем, что сейчас мы вместе, и ничто нас не разлучит. – Если никто не возражает, свадьбу назначим на первый день новогодья. Это хорошее время, когда злая сила идёт на убыль. Так мы освободим принцессу Мейлу, которая поддалась злой силе.
- Не поддалась, - пробормотала я.
- Первый день новогодья – это подходит, - тут же согласился отец, но смотрел на меня, и в глазах у него были тысячи вопросов.
- Подходит, - нехотя признала матушка и вздохнула.
- Тесть и тёща, - король Снёбьерн по обычаю поклонился моим родителям, - благодарю, что воспитали прекрасную дочь и доверили её мне. Я буду оберегать и любить её до конца жизни.
И хотя эта фраза была обычной при брачной церемонии, меня царапнуло слово «любить». Своей первой жене он так и не признался в любви. Хотя, если женщина была умная, она этого признания и не требовала. «У меня в глазах темнеет, когда тебя вижу…», - надо же такое выдать, когда девушка признаётся в чувствах. А от меня у него в глазах не темнеет?..
Ох, опять здесь эта принцесса Мёлдхеда… Никак мне не удаётся от неё избавиться…
Но Его Снежность уже повёл меня вдоль шеренги гостей и остановился возле принцев Эйнара и Эйвинда. Принцы выглядели не лучшим образом – хмурые и застывшие лицами почище Вилфреда.
- Дети, я нашёл для вас мать, - сказал король Снёбьерн и даже улыбнулся, словно не замечая кислых физиономий своих сыновей.
Мать! Меня бросило в жар от этой фразы. Господи, Мейла, ты же знаешь, что легко в этом семействе тебе не будет? С такими-то «детками»? Сейчас Эйнар презрительно скривится, а Эйвинд скажет какую-нибудь оскорбительную глупость…
Но вопреки моим ожиданиям, принцы ничего не сказали. Сдержанно поклонившись, они опустили глазки долу. Всё как положено примерным сыновьям, покорно и с уважением принимающим волю отца. Я перевела дух. Всё-таки, не хотелось воевать с пасынками в тот же день, когда пришлось выворачиваться наизнанку перед гостями со всех островов.
- Свадьбу сыграем завтра, - теперь король Снёбьерн обращался ко мне. – Надеюсь, тебе хватит времени приготовиться?
- Более чем, - кивнула я, совершенно не зная, что делать дальше.
После приветствий родителям и родственникам, жениху и невесте полагалось обменяться подарками. Но моя свадьба случилась так скоропалительно, что подарка для короля Снёбьерна у меня не было. И я очень сомневалась, что у него был подарок для меня.
- Ты – лучший подарок, - он словно прочитал мои мысли. – А свой подарок я преподнесу завтра, если не возражаешь.
- Не возражаю, - тут же ответила я, чувствуя, что начинаю краснеть.
Я – его лучший подарок… Надо же было сказать такое при всех…
- Подождите! – Вилфред вдруг сорвался с места и бросился к нам. – Нет! Я не отдам Мейлу! – он остановился в двух шагах от меня и короля Снёбьерна, и крикнул в полный голос: - Небеса соединили мою судьбу и судьбу Мейлы! Небеса за меня! Поэтому я вызываю короля Снёбьерна на поединок!
- Вилф! Не глупи! – подскочил тан Гудмунд и схватил Вилфреда за плечо, пытаясь оттащить.
Тот упирался, вырываясь, и на помощь тану Гудмунду подбежали ещё двое танов.
В зале опять стало шумно, матушка схватилась за сердце, а король Снёбьерн опасно прищурил глаза.
- Смело, но безрассудно юноша, - сказал он, и таны сразу же перестали держать наставника, а он стряхнул их руки и зло взглянул, одёргивая камзол. – Конечно, обидно, когда девушка предпочитает другого, - продолжал Его Снежность спокойно и даже дружелюбно, - но если это любовь, а не уязвлённое самолюбие, надо принять выбор любимой.
- Это не её выбор, - заявил Вилфред. – Она поступает так, чтобы уберечь Алабур от мятежа! А вы прекрасно это понимаете и пользуетесь!
- Ничего подобного, - решила я вставить пару слов. – Это – мой выбор. От сердца.
- От сердца? – Вилфред расхохотался напоказ и обернулся к гостям, словно призывая их в свидетели: – Кто-нибудь верит, что юная девушка выходит за старика по велению сердца?
Разумеется, ему не ответили, а я подумала, что методы Вилмы заразны. Вот бы выкинуть сейчас что-то такое же драматическое, яркое, с какими-нибудь красивыми и громкими словами… Но на ум упорно шло только, что я могу подарить Его Снежности кошелёк, который вышивала незабудками. Жаль только, что вышивку я не закончила. И если честно, не собиралась заканчивать… Но теперь-то придётся… Успею ли до завтра?..
- Вилф, какой поединок? – вполголоса произнёс тан Гудмунд. – Он владеет заклинанием меча-молнии!
Это было интереснее, чем кошелёк, вышитый незабудками. Заклинание меча-молнии? Когда человек умеет обратить любое оружие, направленное на него, в пыль? Высшее владение гальдром!.. В моём окружении не было никого, кто мог бы использовать такое сложное заклинание. Неужели, Его Снежность может?..
Я с удивлением и уважением посмотрела на своего жениха, но Вилфред уважением не проникся и ничуть не испугался, хотя следовало бы.
- Вызываю тебя на поединок, Снёбьерн, - торжественно сказал он. – Небеса на моей стороне, и победа будет за мной.