Глава 21

Сразу после осмотра комнаты наставника я отвела Бирлу в спальню. Сестра была бледна, молчалива, но когда я спросила, не позвать ли врача или маму, Бирла ответила, что всё хорошо, и никого звать не надо. Я передала Бирлу Аделине, отмахнулась от остальных сестёр, налетевших, как чайки, и умчалась к отцу.

Вместе с ним я ждала, чем закончатся поиски, и терпела, когда папаша срывался, обвиняя Вилфреда в глупости, ребячестве, ещё Бог весть в чём.

- Если бы он не устроил эту ересь, сейчас бы сыграли спокойно свадьбу! – бушевал отец. – Вот жив или нет этот щенок? – и добавил уже тише: - Всё выглядит так, будто на него напали внезапно. Или человек, которого он хорошо знал, и поэтому не ожидал от него нападения.

Я кусала губы, потому что тоже не знала ответа.

К вечеру обыскали замок и город, но Вилфреда не нашли. Он как сквозь землю провалился. Отец собрал танов и заперся с ними в главном зале. Меня туда, конечно же, не пустили, а вот король Снёбьерн был приглашён. Подслушать, о чём говорилось на совете, я не успела, потому что всё закончилось очень быстро, и у меня едва хватило времени, чтобы вернуться из потайного коридора в коридор, по которому шли таны, отец и Его Снежность. Здесь же был и карла Олли – тащился за своим хозяином, как верный пёс.

Снёбьерн заметил меня и подошёл, а я отступила в тень, зазывая его за собой. Отец и таны прошли мимо, а вот карла задержался. Но Его Снежность не прогнал шута, и я решила не настаивать. Тем более ясно, что секретов у этой парочки друг от друга нет.

- Как ты? – спросил Снёбьерн, наклонился и поцеловал меня в щёку.

Поцеловал так, будто делал это тысячу раз. Впрочем, наверное, и делал. Целовал принцессу Мёлдхеду. Двадцать лет назад. Я с усилием прогнала ненужные мысли о покойной принцессе и вернулась к делам нынешним.

- Куда ты ходил ночью? – спросила я напрямик.

Снёбьерн улыбнулся уголками губ, но вместо него ответил карла. Королевский шут высунулся из-под руки своего господина и напыщенно заявил:

- Его величество не обязан отчитываться перед вами, принцесса. Вы ещё не жена, чтобы спрашивать, где его величество проводил ночь!

Если бы сейчас карла укусил меня за руку, мне было бы не так больно.

Я ещё не жена, чтобы король отчитывался, где он провёл ночь. И с кем.

С чего я решила, что он был верен Мёлдхеде столько лет?

И при чём тут опять эта Мёлдхеда!

- Просто ходил в церковь на горе помолиться, - сказал Снёбьерн и взял меня за руку. - Потому что не был уверен, что всё делаю правильно. Теперь уверен.

Не был уверен… теперь уверен… Что за бредовые слова? В чём можно было быть вчера не уверенным, сегодня уверенным?..

- Кто-то может подтвердить твои слова? – сейчас было важнее выяснить, что случилось с Вилфредом, а не играть в «верю-неверю» с Его Снежностью.

- Конечно, может! – опять высунулся вперёд карла. – Я был с его величеством! Я подтверждаю! Он ходил молиться.

Верность слуги заслуживала уважения, но вот то, что он врал, не моргнув глазом – это уважения не вызывало. Я посмотрела на карлу, раздумывая, надо ли сразу уличать его во лжи, но тут заговорил Снёбьерн.

- Никто не подтвердит, я был один, - сказал он, ласково сжимая мою ладонь. - Я говорю правду, но доказать ее не могу. И тут для меня важна только твоя вера или твоё неверие в мои слова.

- Я верю тебе, - произнесла я, немного подумав. – Мне кажется, ты не тот человек, который станет убивать другого подло, исподтишка. Если бы ты хотел убить, то сделал бы это открыто.

- Благодарю, - сказал он так, что у меня сладко дрогнуло сердце.

А может, дело было не в словах, а в прикосновении рук.

Карла неслышно отступил на пару шагов и встал вполоборота. Вроде бы и рядом, но в стороне, и смотрел вроде бы в конец коридора, но я заметила, как блестел голубой подозрительный глаз.

- Если твой наставник не найдётся, ты выйдешь за меня? – спросил Его Снежность, потихоньку притягивая меня к себе.

- Д-да, - сказала я с запинкой, закрывая глаза, потому что его губы уже касались моих губ.

Снова нежность, трепет, бархатистость…

И снова – преступно недолго, потому что король Снёбьерн чуть отстранился и негромко сказал:

- Тогда завтра свадьба, Мейла.

- Д-да, - выдохнула я.

Свадьба. Завтра. И я – жена короля из снежной и таинственной страны. А Вилфред… Жаль, если с ним что-то случилось. Но Его Снежность сказал, что не причастен, и я ему верю. Почему верю? Я знаю его всего несколько дней…

- Иди, отдыхай, - шепнул мне Снёбьерн. – Завтра важный день. Я очень жду его.

До спальни я шла, как во сне. Как можно так растревожить парой слов, лёгким прикосновением и поцелуем?.. Растревожить, заставить обо всём забыть…

Я зашла в комнату, и впервые была встречена тишиной. Мои сёстры сидели за столом, сблизив головы, и при моём появлении обернулись, глядя на меня с тревогой, вопрошающе. Вилма и Гисла плакали, у Аделины дрожали руки – она пыталась убрать за ухо непокорный завиток, но это никак не получалось, пальцы не слушались.

- Что с Вилфредом? – спросила Бирла, вставая ко мне навстречу. – Его нашли?

Я покачала головой, и мне стало совестно, что я переживала о поцелуях, а не о наставнике.

- Боже, - простонала Гисла, пряча лицо в ладонях.

- Мейла, - Бирла подходила ко мне всё ближе, вглядываясь в меня, словно увидела в первый раз, - ты же не выйдешь замуж за человека, который убил Вилфреда?

- Ты что такое говоришь? – налетела на неё Аделина. – Ей надо выйти замуж, чтобы люди не потребовали плату крови с нашего отца! Вилфреда нет… - тут голос её дрогнул, но она твёрдо закончила, - но ещё ничего не известно. И обвинять без доказательств – это несправедливо. Мейле надо подумать о своей безопасности, а не о каких-то принципах!

- Благодарю, - кивнула я Аделине и взяла Бирлу за руку. – Его Сн… король Снёбьерн сказал, что он не причастен к исчезновению Вилфреда, - сказала я серьёзно, глядя сестре в глаза. – Я верю ему. Прошу поверить и тебя. Завтра свадьба, но ты же знаешь, что я никогда не вышла бы замуж за убийцу. Вилфреда или нет – не важно. К тому же, мы, действительно, не знаем, что произошло.

- Говорят, наставник испугался сражаться с королём Снёбьерном и сбежал, - вмешалась Илва, как всегда некстати.

Бирла свирепо взглянула на неё, но Аделина уже увела Илву в сторону, что-то строго нашёптывая на ухо.

- Нам всем надо успокоиться, - сказала я Бирле. – Надеюсь, ты напишешь мне, как закончатся поиски. Сообщи сразу, если Вилфред вдруг объявится.

- Хочешь уехать, даже не узнав, что с ним? – угрюмо спросила сестра.

Но я держала её за руку, и обвинений как-то не получалось.

- Я выйду замуж и уеду со своим мужем, - спокойно произнесла я, хотя спокойствие давалось в этот момент мне очень сложно. – Вилфред дорог мне, он всегда был рядом с нами, я уважала его, как наставника, любила, как друга, но не могу из-за него менять свою жизнь.

- Значит, не любила и не уважала! – бросила мне в лицо Бирла.

- Может, и так, - ответила я, помедлив. – Но ему не нужны ни мои любовь, ни уважение, чтобы жить счастливо.

- Если он ещё жив, - веско сказала Бирла.

- Тут ничего не могу сказать – не знаю, - я обняла её, и она прильнула ко мне, шмыгая носом, но не плача. – Это – жизнь, сестрёнка, - я снова почувствовала себя бабулей, утешающей несмышлёную внучку. – Жизнь не всегда медовый пряник. Иногда – сухая корка. Но и корки дают силу.

Ночью я спала урывками – то и дело просыпалась и прислушивалась к дыханию сестёр и к любому шороху снаружи. Бирла лежала в постели, и я с облегчением переводила дух – меньше всего мне хотелось, чтобы моя любимая сестра пострадала из-за Вилфреда или ещё кого-нибудь. Но мне легко было рассуждать. Я копалась в своей душе, в своём сердце, и никак не могла найти жалости к наставнику. Чем дальше, тем меньше оставалось страха, и тем больше – досады. Ожжет ли быть такое, что Вилфред нарочно притворился, что его жестоко похитили? Чтобы сорвать мою свадьбу, например. Это глупо, но после того, что он устроил, я уже ни в чём не была уверена. Заявится завтра на венчание и устроит скандал, что никто его не искал, и никому до него не было дела…

Сны перед свадьбой считаются пророческими, но когда я утром открыла глаза и попыталась вспомнить, что видела во сне – не вспомнила ничего. Значит, ли это, что моя семейная жизнь будет такой – ни о чём? Ну, и это неплохо, если подумать. Бывают такие браки, что после них города и страны исчезают с лица земли. Нет, таких потрясений королю Снё и принцессе Мейле не нужно. Я вдруг поймала себя на мысли, что назвала Снёбьерна смешным прозвищем. Снежок. Смешно. Совсем ему не подходит. Но зато как звучало, наверное – король Снё и принцесса Мё… Лучше, чем Снё и Мейла. Даже тут принцесса Мёлдхеда меня обошла и никак не могла упокоиться с миром в царстве теней. Или это я постоянно вызываю её оттуда?

Но в день свадьбы странно было думать о прошлой жизни жениха. Это было, но давно прошло. Надо жить тем, что сейчас. Я приняла решение, и это решение надо исполнять.

Этим утром меня одевали четыре служанки. Мама и Аделина стояли рядом и давали советы – как лучше причесать, какие туфли надеть.

У меня не было платья, сшитого для свадьбы, но было достаточно красивых и новых нарядов. Для венчания выбрали красное, с золотой тесьмой от ворота до подола и с такой же оторочкой на рукавах.

- Невесте надо быть ярче всех, - сказала матушка. – К тому же, красный цвет тебе идёт. У тебя светлые волосы и светлое лицо, красная ткань придаёт щёчкам румянец.

По моему мнению, красный лучше шёл любой из моих темноволосых сестрёнок, но платье, действительно, было очень красивым. Такую красоту нельзя было прятать под меховым плащом, и мама принесла свою накидку – из толстого сукна, пурпурного цвета, от верха до низа затканную кружевами.

- Этой мой подарок на свадьбу, - сказала она, сама набрасывая накидку мне на плечи, вздохнула и добавила: - Может, это и к лучшему.

Я поблагодарила, но повисло неловкое молчание, и Аделина, чтобы его нарушить, с преувеличенным интересом принялась разбирать украшения, вслух рассуждая, что больше подойдёт.

- Возьми пиропы, - посоветовала мама. – Они будут хорошо сочетаться и с платьем, и с плащом. И не потеряются на их фоне.

- Пиропы хороши для замужней, - возразила Аделина. – Девушке больше подойдёт жемчуг или голубые камни, или янтарь…

- Кто сейчас на это смотрит, - отмахнулась мама. – Надевай пиропы, Мейла. Это красивее, чем жемчуг.

Красные камни, и правда, смотрелись красивее, чем смотрелся бы жемчуг. Даже алая ткань платья рядом с ними засияла другими оттенками. Уши у меня проколоты не были, поэтому Аделина надела на меня только диадему с тремя крупными темно-красными камнями и золотыми стрелами-пёрышками, широкое ожерелье под основание шеи, из золотых квадратиков, украшенных пиропами размером с горошину, а одну из серёг прицепила на левое плечо, как брошку.

- Очень красиво, - похвалила мама, и служанки наперебой принялись расписывать, какая я красавица.

Я улыбнулась своему отражению в зеркале. Почему бы мне им не поверить? До Вилмы мне далеко, но не всем быть розами. Кому-то надо быть ландышем, луговой фиалкой или лилией. Цветов на свете много, и каждый цветок красив по-своему. Так и с женской красотой. Кому-то из мужчин нравятся брюнетки, кому-то рыжие. Король Снёбьерн, вот, любит блондинок… Я вспомнила про первую любовь своего жениха, и улыбка сползла с лица.

- Ну нет, изволь не хмуриться, - шепнула мне на ухо мама, делая вид, что поправляет кружева на накидке. – Если решила выходить замуж – иди туда с гордо поднятой головой. Я не встречала ни одного мужчины, который любил бы воспоминания о любви больше, чем любовь, которая рядом. Пусть даже некоторые утверждают обратное.

С ответом я не нашлась, поэтому просто кивнула и чуть улыбнулась, показывая, что всё поняла, приняла к сведению и последую этому совету.

До церкви было не больше сорока шагов, но поднялся ветер, и перед выходом из замка мама набросила мне на голову кружевной платок, чтобы не растрепались волосы. Но едва мы вышли, ветер затих, а мама, принюхавшись, спросила:

- Пахнет розами? Или мне кажется?

Мы с Аделиной, которая настояла, что в качестве наследной принцессы должна вести невесту в церковь, а не ждать внутри вместе с остями, тоже потянули носами.

В самом деле, в морозном воздухе ощутимо чувствовался сладковатый, тонкий аромат. Но откуда зимой розы? Они даже в королевской оранжерее не растут, наш край не слишком жалует эти нежные южные растения.

Дверь церкви приоткрылась, и выглянул отец.

- Идёмте, девочки, - сказала мама, и тайну южных ароматов пришлось оставить неразгаданной.

- Я тут уже окоченел, между прочим, - заявил папочка, когда вы вошли в притвор, где было чуть-чуть теплее, чем снаружи.

Отец заметно волновался и никак не мог застегнуть верхний крючок парадной мантии из пунцового бархата, отороченного серым волчьим мехом.

- Невесте торопиться не полагается, - сурово ответила мама и помогла отцу застегнуть крючок. – Советую тебе не лететь к алтарю, будто тебе не терпится избавиться от родной дочери.

- Ма-а-ма, - укоризненно протянула Аделина, но я не смогла улыбнуться этой шутке.

Руки задрожали, кружевное покрывало запуталось и зацепилось за брошку-серёжку, и я вдруг подумала, что смешно рассчитывать, что такой мужчина, как король Снёбьерн влюбился в меня за мои прекрасные глаза, которые не такие уж и прекрасные. Сначала он и целовать-то меня не хотел, а потом…

- Спокойно, Мейла, - мама каким-то образом угадала, как я себя чувствую, и схватила меня за руки. – Всё хорошо, волноваться не надо. Аделина, - обратилась она к моей сестре, - помоги ей снять вуаль. Только осторожно, диадему не потревожь.

Аделина тут же распутала зацепившиеся кружева, сняла с моей головы покрывало, сложила и засунула себе в рукав.

- Расправь плечи, - сказала мама уже мне, - глубоко вздохни, и если готова стать его женой – тогда вперёд. Мейла? Ещё есть время передумать.

Но меня уже отпустило, я вздохнула, высвободилась из маминых рук и кивнула, показывая, что готова.

- Тогда идём, - сказал отец и вдруг взял меня за уши и расцеловал в обе щеки под испуганные вскрики Аделины и мамы, которые испугались, что диадема свалится с моей макушки.

- Нашёл время нежничать! – возмутилась мама, приглаживая мне волосы, но папа только отмахнулся.

- Никогда не думал, что буду выдавать тебя первой, Мейла, - сказал он, и брови у него как-то жалобно задёргались. – Всегда считал, что первой будет Вилма или Аделина.

- Папа! – сказала Аделина абсолютно маминым голосом.

- Всё будет хорошо, - сказала я отцу, но больше – себе.

Я взяла отца под руку, слуги распахнули двери, и мы вошли в церковь, де сегодня было столько народу, что воробей не нашёл бы места.

Сразу же я увидела короля Снёбьерна. Он ждал меня у алтаря, одетый во всё белое – в белом камзоле с золотой вышивкой, в белом плаще с оторочкой из белого пушистого меха. Мне показалось, что высокая фигура Его Снежности, само лицо, глаза – всё излучает свет. И дело было не в белых одеждах. Он смотрел прямо на меня, и я с удивлением отметила, что смотрит он с нетерпением, еле сдерживая улыбку, и будто помолодел лет на десять, если не больше. У него и так была почти юношеская стать, а сейчас он выглядел едва ли не ровесником своим сыновьям. Суровая морщинка между бровями разгладилось, на щеках играл румянец, и даже седина в волосах смотрелась как блики от солнечного света, льющегося в окна. И я шагнула к этому светлому, красивому мужчине, который ждал меня с таким нетерпением, с такой явной радостью…

Отец не успел шагнуть вместе со мной, и мы чуть сбились с шага.

- Мейла! Не торопись! – услышала я мамин шёпот за спиной, а в следующее мгновение на нас обрушился настоящий вихрь.

Только не из снега, не из колючих снежинок, а из лепестков роз.

Аделина ахнула, но её голос утонул в общем возгласе удивления и восхищения.

Это, и правда, было очень красиво. Дождь из розовых лепестков, аромат лета, солнца и мёда. Люди подставляли ладони, ловя лепестки, запрокидывали головы, ловя дуновение южного ветра. Даже отец поднял голову, глядя в потолок, а я смотрела на Снёбьерна. Его рук дело. Вернее, его слов. Гальдр. Тонкий, искусный, умопомрачительно волшебный. Осыпать невесту цветами – красивый жест со стороны жениха.

Я сделала ещё шаг к алтарю и почти потянула отца за собой.

Душистые лепестки кружили вокруг, но не летели в лицо, будто им приказано было стать моим обрамлением, украшением таинства.

Отец торжественно передал мою руку королю Снёбьерну, и тот принял меня с поклоном.

- Люби и оберегай мою дочь, - сказал папа громко.

- Буду любить и оберегать, - ответил Снёбьерн.

Поток розовых лепестков стал иссякать, и гости начали возвращаться к тому, ради чего, собственно, и собрались. Взволнованный шёпот наполнил церковь, и король Снёбьерн успел сказать так, чтобы услышала только я:

- Ты очень красивая.

- А ты умеешь поразить девушку, - ответила я, не поворачивая головы, потому что священник уже начал молитву перед венчанием.

Он пожал мою руку, пальцы наши переплелись, священник обернулся к нам, читая наставления мужу, наставления жене, призывая на наш союз небесную благодать. Были произнесены обязательные слова о том, что если кому-то известно, почему брак принцессы Мейлы и короля Снёбьерна не может быть заключен, то пусть скажет сейчас или молчит навсегда.

Признаться, этого момента я внутренне боялась. Сейчас появится Вилфред, принцы устроят какую-нибудь выходку, или… или принцесса Мёлдхеда воскреснет из мёртвых.

Но ничего не произошло. Никто не появился, никто не возразил против нашего союза, ничего не случилось.

Поднесли серебряные венцы и подняли над нашими головами, принесли вино в серебряной чаше, и мы со Снёбьерном по очереди отпили из чаши в знак того, что теперь чаша жизни у нас одна на двоих.

- Отныне Мейла – жена Снёбьерна, - произнёс священник заключительные слова, - а Снёбьерн – муж Мейлы. Отныне и до смерти. Аминь.

Пальцы Снёбьерна крепче сжали мою ладонь, тяжёлая рука опустилась на плечо, развернула, и я оказалась лицом к лицу со своим мужем. Уже – мужем.

- Отныне и до смерти, - повторил Снёбьерн слова священника, наклонился и поцеловал меня.