Глава 23

Не спит он!

Уткнувшись лицом в подушку, я полежала какое-то время, честно собираясь уснуть, но не получилось. Усталость прошла, как по волшебству, тем более – как можно было забыть, что я лежу в постели с мужчиной? То есть с мужем, конечно же. Да ещё с таким мужем, что рядом с ним спать грешно.

Я решительно перевернулась на бок, лицом к королю Снёбьерну, и он тоже сразу лёг на бок.

- Не спится, Мейла? – спросил муж и выглядел при этом очень довольным.

- А тебе? – спросила я, не найдя, что бы такого умного сказать в ответ.

- Как я могу уснуть рядом с тобой? – улыбнулся он. – Оказаться в постели с принцессой мечты – и спать? За кого ты меня принимаешь!

- Сейчас – за болтуна, - сказала я, глядя на него и не веря, что мы теперь – муж и жена.

Получилось, как в рыцарском романе. Даже ещё интереснее. Ещё бы знать, что получится дальше.

- Если хочешь, буду молчать и томно вздыхать, - предложил король Снёбьерн. – Могу даже печально бледнеть.

- Не надо вздыхать и бледнеть, - торопливо произнесла я, потому что не была уверена, что нас не подслушивают под дверью. Не хватало ещё мамочке ворваться в спальню, если услышит стоны короля. Решит, что я его убиваю. – Ничего не имею против непринужденной болтовни. Расскажи мне больше про сейд? – предложила я мужу. - Откуда он, кто его придумал, как я могла узнать то, о чём никогда не слышала?

- Расскажу, но неудобно кричать через такую широкую постель. Давай встретимся посредине? – предложил он с самым невинным видом.

- Надо было сразу догадаться, что краем кровати ты не успокоишься, - вздохнула я. – Ладно, встречаемся посредине, но границы не нарушаем.

- Клянусь тебе! – пылко пообщал он и скользнул под покрывалом в мою сторону.

Я тоже придвинулась к нему поближе, но не слишком близко. Да, вместе было теплее, но я боялась, как бы не стало слишком жарко. Ведь я хотела сначала узнать человека… сначала привыкнуть… Но… к чему тут привыкать? Вот он – Снёбьерн, мой муж по закону, лежит почти голый и смотрит так ласково…

- Ну ты и хитрый котяра, Ваша Снежность, - признала я со вздохом, когда мы легли почти голова к голове. – Рассказывай уже. Внимательно слушаю.

Всё-таки, он много знал, этот северный король. Как захватывающую сказку слушала я историю про богов, которые придумали магию, чтобы покорить этот мир и быть на его вершине, и про инеистых и морских великанов, которые хотели покорить тех, кто покорит мир, и занять их место.

- Гальдр повелевает стихиями, - объяснял Снёбьерн, - сейд – людьми. Покорять ветер или море – это покорять мир, у которого нет души, а есть только сила. Гальдр открыт и благороден, он направлен на благую цель подчинения природы человеку. Сейд подчиняет человека человеку. Это магия потаённая, коварная, её может использовать даже тот, кто побоится вызвать противника на поединок. Поэтому сейд так полюбился именно женщинам.

- Полегче про слабых и трусливых женщин, - посоветовала я ему. – И чем так опасен сейд, если слабая женщина использует его для защиты?

- Хорошо, если для защиты, - ответил он. - Было время, когда сейдом владели многие. Сейд изучить легче, чем гальдр. Не у всех хорошая дикция, память и не у всех сила воли – как стальной клинок, а вот желать или ненавидеть люди умеют с огромной силой, независимо от воли и твёрдости духа. Не понравился тебе сосед? У него пастбища зеленее и овцы толще? И вот уже сосед умирает от тяжёлой болезни, вызванной проклятием. Захотел женщину, а она тебе отказала? И вот уже женщина бросает мужа и детей и уходит к тебе, покорно терпит побои и издевательства, но смотрит в глаза и ждёт ласки, как собака.

- Это ужасно! – не выдержала я.

- Магия – сама по себе сила, разрушающая природное равновесие, - сказал Снёбьерн, играя прядями моих волос. – А сейд – вдвое, втрое разрушительней. Недаром его придумали инеистые великаны, у которых коварство и хитрость – часть их души, их сознания. Постепенно сейд стал считаться именно женской магией, потому что у женщин он получался особенно сильным. Эта магия завязана на волшебных свойствах волос, а ведь именно женщинам природой дано это великолепное украшение.

- Плетёные косички… там, на острове…

- Да, колдун владеет магией сейда. Были и мужчины, которые хорошо разбирались в сейде. Говорят, сейдом владел даже такой великий мастер гальдра прошлого, как Альфёдр Одноглазый. Почти все заклинания гальдра мы читаем по сложенным им стихам. Но мало кто помнит, что второе имя его было Вератюр – повелитель людей, и это связано именно с магией сейда. Говорят, сейду его обучила любовница – прекрасная, но коварная женщина из племени инеистых великанов. Но постепенно сейд стал считаться лишь женским искусством. Мужчин, которые владели им, высмеивали, называли недостаточно сильными и мужественными. Отчасти это так. Женщина черпает силы для магии сейда в себе, и ее чувственные силы почти не истощаются. Мужчина тоже может использовать силу своих чувств, но быстро исчерпает себя. Он должен либо долго восстанавливаться, либо брать силы у других. Думаю, колдун с острова – именно мужчина, практикующий сейд. Девушки нужны ему для извлечения чувственной силы. Женщине-сейдконе девушки бы не понадобились.

- Но почему? – удивилась я. – В чём разница между чувствами мужчин и женщин?

- Чувства женщин – это море, - пояснил Снёбьерн. - Они глубоки, бездонны, смертоносны. Они меняются, как море – то ласковые, то безжалостные. Они зависят от настроения, от внешних условий. Даже небрежный взгляд или случайно брошенное слово могут повлиять на них - как луна вызывает приливы, как ураган поднимает морскую воду в смерч, как землетрясение пробуждает одиночные волны, сметающие всё на своём пути. Чувства мужчины – это скала. Она может потрескаться от мороза или от жары, но обычно скалы стоят почти вечно. Они молчаливы, неизменны, и не причиняют вреда, если не подходить к ним слишком близко.

- Как всё тонко... – поразилась я, захваченная этим рассказом. – Но мне не нравится это колдовство - сейд. Я не хочу его применять. Не хочу подавлять ничью волю. И не хочу, чтобы кто-то поработил мою.

- Правильное решение, - согласился Снёбьерн. – Это опасное искусство. Поэтому однажды маги гальдра объявили войну магии сейда. Носителей сейда преследовали, уничтожали. В основном, это были женины. Тогда много женщин безжалостно предали смерти – жгли на кострах, топили в воде. Постепенно сейд превратился в запретное колдовство, а потом и вовсе был забыт.

- Но как я узнала о нём? – дожидаясь ответа, я сама не заметила, как улеглась головой Снёбьерну на плечо.

- Когда-то кто-то придумал первое заклинание гальдра и первое заклинание сейда, - ответил мне муж. – Почему бы время от времени не случалось что-то подобное? Когда ты на пиру применила магию сейда, это я подтолкнул тебя к этому, хотя и не хотел ничего подобного. Но я тебя обидел, и твои чувства всколыхнулись, как море.

- Почему ты порвал струны на моей арфе, Снёбьерн? – спросила я шёпотом, вдруг осознав, что его губы – совсем рядом с моими губами, а наши тела соприкасаются под тонким козьим покрывалом. – Тебе не нравится музыка? Ты не любишь звук арфы?

- Люблю музыку, - произнёс он тоже шёпотом, - а арфу – просто обожаю. Обещай, что будешь играть для меня. И петь…

Каким-то неожиданным чудом наши губы соприкоснулись, и получился поцелуй – тот самый, который я просила в церкви на острове Мё. И о котором, как я сейчас поняла, я мечтала всё это время.

Это было тепло и нежно, и совсем не походило на поцелуй в церкви. Там Снйбьерн будто поставил печать мне на губы – моя. Крепко и честно. А здесь, сейчас… Это было как будто две нити сплетаются воедино, наматываясь на веретено – его серебряная, моя золотая… И по языку словно растекались молоко и мёд, одновременно насыщая и заставляя желать большего.

Стыдно признаться, но не я остановила этот поцелуй.

Снёбьерн остановил.

Я успела обидеться на него, что всё закончилось так быстро, вспомнила, что сама настаивала присмотреться и познакомиться поближе, а потом нахлынули воспоминания о самом поцелуе, и сердце зашлось неровными толчками.

Если бы он поцеловал меня тогда, в церкви, всё закончилось бы свадьбой ещё в доме моей бабули.

- Я умею ждать, - шепнул мне на ухо муж, продолжая обнимать меня. – Не бойся, просто доверься мне… Я научу тебя всему – заклинаниям, гальдру, сейду… Научу любить меня…

- Разве этому можно научить? – ответила я шёпотом, запуская пальцы в его темные волосы, посеребренные сединой. – И я не хочу учить сейд. Ты прав – это страшное колдовство.

- Не применяй его, но знать о нём тебе необходимо, - ответил Снёбьерн уже громче, без волнующего шёпота. - Чтобы не повторить той же самой ошибки, как на смотринах невест.

- Когда я заколдовала тебя?

- И меня, и всех. Подавила волю, заставила плясать… под свою арфу, - он усмехнулся. – Думаю, теперь тебя считают самым опасным существом в этом королевстве, и в Утгарде будут побаиваться.

Самое опасное существо… Было бы смешно, если бы не было так… страшно. А вдруг решат, что это я прикончила Вилфреда, чтобы не мешал выйти за короля Снёбьерна? После того, как меня обвиняли в сговоре с колдуном сейдмедом, я уже ничему не удивилась бы.

- Как думаешь, что случилось с Вилфредом? – спросила я у мужа. – Думаешь, он погиб?

- Не знаю, - король чуть передвинулся, и я снова легла головой на его плечо, но теперь без смущения положила руку ему на грудь, ведь так было удобнее. - Если у паренька дикий нрав, - продолжал Снёбьерн, - не удивлюсь, что у него полстраны во врагах. Может, кто-то воспользовался случаем и отомстил.

- Вилфред не такой, - возразила я. – Что-то нашло на него… Он был совсем другим. Он добрый, весёлый, с ним всегда интересно. Его все любили. Даже те, кто проигрывал ему на состязаниях. Он просто всеобщий любимчик, первый парень на деревне, если ты понимаешь, о чем я.

- Понимаю. И что-то мне подсказывает, что он жив, - сказал король очень серьёзно.

- Сбежал? Чтобы не участвовать в поединке?

- Всё возможно, - ответил он уклончиво.

Я поняла, что он не хочет позорить Вилфреда за глаза, но сам именно так и считает.

- У него был хоть какой-то шанс тебя победить? – спросила я со вздохом, и прочертила пальцем по голой груди мужа – от одного соска к другому.

- Нет, – ответил король спокойно и уверенно. – Я сильнее его настолько же, насколько ты сильнее меня.

- Я?! – тут я даже приподнялась на локте, глядя на мужа сверху вниз. – Я сильнее тебя? Ты шутишь, наверное?

- А что тебя так удивляет? – он улыбнулся, и из синих глаз словно брызнули золотистые искорки. – Ты не знаешь своей силы, Мейла. Как бы ни был я хорош в гальдре, а ты подчинила меня, сама того не желая. Признаться, я лет двадцать не плясал, а тут все коленца вспомнил, хоть и чувствовал себя дрессированным медведем на ярмарке, - и добавил уже без смеха: - Сильно переживаешь из-за Вилфреда?

Сразу я ответить не смогла, внимательно прислушиваясь к своим чувствам.

- Как ни странно – но нет, - призналась я. – И мне стыдно от этого. Всё-таки, мы с Вилфредом столько лет знакомы… Отец воспитал его, как сына…

- Ты не должна себя винить, что не подарила ему той любви, на которую он рассчитывал, - сказал Снёбьерн. – Только ты решаешь, кому отдать свою любовь.

- Говоришь, как мой папочка, - заметила я.

- У умных людей и мысли сходятся, - ответил муж и притянул меня к себе, опять уложив головой на плечо. – Но тебе надо поспать. Если хочешь ехать в Утгард морем, нам надо отправляться поскорее, чтобы не попасть в месяц бурь. На сборы – два-три дня, так что лучше отдохни, чтобы собираться со свежей головой и ничего не забыть. Хотя, если и забудешь – не страшно. У меня дома получишь всё, что захочешь.

- Расскажи, какой он – твой дом? – попросила я, положив ладонь ему на грудь и про себя удивляясь, какая она широкая и твёрдая.

Как каменная доска.

Может, и правда, утгардцы – потомки инеистых великанов, которые приходят из камня и в камень уходят?..

- Тебе понравится в Утгарде, - заговорил Снёбьерн, и я закрыла глаза, слушая его глубокий, бархатистый голос. – Там нет моря, но много озёр. Зимой они все подо льдом, таким прозрачным, что видны рыбы, плавающие в глубине. Летом они тоже прозрачны, как стекло, но по-прежнему холодны, как лёд. Над ними поднимаются туманы – густые, как серый шёлк. Туманы поднимаются от озёр всё выше, к самым вершинам гор. Одна из гор – Снёхетта, видна даже из вашей страны. У её подножья раскинулся Железный лес, деревьям там по триста лет и даже больше. Туда редко кто ходит, потому что люди верят, что в Железном лесу прячутся последние великаны. Но это неправда, великанов давно уже нет на этом свете. Если они и жили, то превратились в камни. На краю Железного леса стоит мой город, а в нём замок, его называют Достань-до-звёзд. С его башни, и в самом деле, звёзды кажутся такими близкими, что рукой бы схватил…

И ещё много чего рассказал мне мой неожиданный муж. О водопадах и метелях, о летних лугах и песнях девушек-пастушек, которые звучат, как музыка свирели. О лососях, что обитают в горных реках, о золоте и драгоценных камнях, которые добываются в недрах утгардских гор, и о том, что есть поверье, что когда погибнет этот мир, горы Утгарда останутся стоять, потому что они так же вечны, как настоящая любовь.

А может, Снёбьерн не говорил всего этого? Может, это всё пригрезилось мне во сне? Как и поцелуй, который я снова ощутила на губах…

Проснулась я, когда солнце было уже высоко в небе.

Моего мужа в постели не было, но на подушке возле меня лежало великолепное ожерелье – из серебра, с крупными сапфирами, огранёнными полусферами. Камни были красивого тёмно-синего цвета, и на каждом отчётливо виднелась белая шестилучёвая звезда. Как будто морской лёд, с паутиной трещин.

Стоило мне подняться из постели и загреметь кувшином для умывания, в комнату влетели мамины служанки и закружились вокруг меня причёсывая, одевая, поздравляя с замужеством… От них я узнала, что король Снёбьерн отправился с моим отцом на пристань – осматривать корабли, на которых предстояло отправиться в Утгард. Но больше меня интересовали мои сёстры – где они, чем заняты? А именно, чем занята Бирла.

Всё как обычно, услышала я в ответ, принцессы проснулись, позавтракали и сидят в комнате – кто с прялкой, кто с пяльцами, кто просто играет с кошкой.

И Вилфред так и не объявился.

С Бирлой я смогла поговорить лишь к обеду, после того, как остальные сестры прекратили меня допрашивать относительно брачной ночи. По-моему, Вилма серьёзно обиделась, что я не пожелала рассказать ей, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они остаются одни в спальне, но у меня сейчас намечались разговоры поважнее. К тому же, не надо было Вилме знать, что я могу объяснить ей только про коз, но никак не про мужчин и женщин.

- С чего это ты собралась в Утгард? – спросила я Бирлу точно так же, как обычно спрашивала она – напрямик, глядя в глаза.

- Ты, как будто, не рада, - заметила Бирла, пощипывая кудельку на прялке.

Прялка у неё была старинная, резная, длиной в пару локтей. Подарок бабушки. В одно лето Бирла настолько довела бабулю своими речами, что та притащила свою столетнюю прялку, доставшуюся ещё от прабабки, и вручила Бирле с пожеланиями увезти прялку в Алабур, иначе она сломается об её, Бирлину, спину.

- Рада, но твоё желание кажется мне странным, - сказала я. – Хочу знать, что у тебя на сердце. Разве ты не хочешь дождаться Вилфреда?

Бирла отложила веретено и поманила меня поближе, явно собираясь секретничать. Мы сблизились головами, и она зашептала мне на ухо:

- Мама гадала на Вилфреда…

- Гадала?! – воскликнула я, но тут же прикусила язык и продолжала тише: - Она с ума сошла? Гадания запрещены!

- Ты же никому не скажешь, - пожала плечами Бирла. - Так вот, мама увидела, что Вилфред жив. И что он стремится в Утгард.

- И поэтому ты решила тоже стремиться туда. Это глупо! – только и смогла произнести я, потому что то, что говорила Бирла, и в самом деле звучало глупо.

- Почему – глупо? – она посмотрела мне прямо в глаза, и я впервые увидела в её взгляде не теплоту и понимание, а почти неприязнь. – Потому что тебе безразличен Вилфред? Поэтому ты считаешь глупым, что за него может кто-то переживать?

- Речь совсем не об этом, - начала я сердито, потому что объяснять что глупое – глупо, это совсем уже глупо.

- Мне жаль, если ты будешь против, - произнесла Бирла веско. – Потому что я всё равно поеду в Утгард. Пусть не по морю, так по суше. И пусть даже без твоего согласия.

- Да езжай, кто тебе запрещает, - я не удержалась и раздражённо дёрнула плечом, поймав себя на том, что делаю это совсем как мама и Вилма. – Но ты уверена, что дело в Вилфреде, а не в том, что ты решила следить за моим мужем? Потому что считаешь, что он виновен.

Бирла стрельнула глазами, так что сразу стало понятно – я права.

- Снёбьерн не причинял Вилфреду зла, - сказала я так же веско, как до этого говорила моя сестра.

- Потому что ты веришь в это? – Бирла насмешливо покривила губы.

- Да.

- Как же он задурил тебе голову, - произнесла она с сожалением. – А других доказательств его невиновности у тебя нет? Кроме твоего убеждения, что твой муж ни в чём не виноват?

- Подумай хорошенько, прежде чем отправишься со мной в Утгард, - посоветовала я ей. – Ты всегда казалась мне самой здравомыслящей из сестёр. Не хотелось бы разочароваться.

- Ты меня уже разочаровала, - не осталась Бирла в долгу. – И как видишь, я это разочарование пережила.

Мы расстались почти в ссоре. И причина ссоры была серьёзной. Это не обида – кто у кого стащил туфли или шпильки. Меня злило, что Бирла так упорно цеплялась за любовь к Вилфреду, хотя ему её любовь была безразлична.

Я отправилась прямиком в покои матушки, потому что кое-что требовало уточнений, да и про Бирлу надо было поговорить.

Мама отдыхала, как постоянно делала в полуденный час, и была не слишком довольна, что я появилась, когда она собиралась вздремнуть. Тем более, что я начала не с рассказов про первую брачную ночь, а с обвинений.

- Ты гадала, мама?! – спросила я, возмущенно, выставив предварительно всех служанок. – Между прочим, церковь это не приветствует!

- Сейд, вообще, запрещён, - ответила она. – Но тебе ли меня упрекать?

- Как – сейд? – опешила я. – Ты не просто гадала, ты ещё и использовала сейд?

- Не будь такой наивной, Мейла. В мире, где правят мужчины, женщинам необходима защита. Ты ведь не побежишь доносить на меня?

- Нет. А надо бы, - я уселась на стул, поставила локти на стол и хмуро подпёрла голову. – Значит, вот откуда у моего сейда ноги растут…

- Ты же моя дочь, - заметила мама. – Мне жаль, что у тебя так получилось. Возможно, надо было рассказать тебе об этом. Но ни у кого из вас я не видела склонности к этой магии, поэтому предпочла промолчать.

- Что из этого получилось – мы видели, - сказала я ей в тон. – Смотри, чтобы папа не узнал. Или ещё кто-нибудь. И зачем ты гадала при Бирле?! Она рассказала мне, может ещё кому-то рассказать… Ты очень неосторожна!

- Ну, я гадала не только Бирле, - мама посмотрела на меня пристально. – Хотела поговорить с тобой об этом перед отъездом. Но почему бы не сейчас?

- О чем гадала? – спросила я почти испуганно.

- О тебе, о твоей будущей жизни гадала, - мама поднялась с постели, на которой лежала, вольготно вытянувшись, и пересела к столу, поближе ко мне. – Поедешь в дом мужа, будь осторожна, Мейла. Потому что рядом с тобой враг.

- Какой? – помедлив, поинтересовалась я. – Имя, возраст, пол? Что-то известно об этом враге?

- Руны не называют имен, - со вздохом произнесла мама. - Но он уже вредил тебе, ты чуть не погибла из-за него, и он рядом с тобой сейчас. Мне страшно. Может… тебе лучше остаться? Мы с отцом защитим тебя.

Несколько секунд я мучительно обдумывала то, что услышала.

Сейд от маменьки. Гадания. Нарушение всех законов – и светских, и церковных, и небесных. Ещё и враг. Который уже вредил, а теперь находится рядом. Колдун, который напал на нас со Снёбьерном? Я ведь уже пострадала от колдуна… Правда, рана от его когтей не была смертельной, но я могла упасть с гребня скал и погибнуть…

- Нет, - сказала я твёрдо. – Я должна уехать. Если я останусь, подвергну опасности всех вас. Не волнуйся, Снёбьерн защитит меня. Однажды уже защитил, сделает это и снова.

- Ах, Мейла…- только и произнесла мама, печально покачав головой, но потом взглянула на меня искоса и спросила: - А как… как всё прошло у вас с мужем?

Ну да. Мама была бы не мамой, если бы не попыталась вызнать, что там было за закрытыми дверями, и что делал с её доченькой этот страшный-страшный мужчина, который уже был женат и – о, ужас! – ещё и сыновья у него были старше меня.

- Всё было очень хорошо, - сказала я коротко, думая о тайном враге. -Король Снёбьерн меня не тронул, если ты об этом.

- Совсем не тронул? – мама не смогла скрыть разочарования, и я засмеялась.

- Поцеловались пару раз, - сказала я ей, понизив голос. – Мне страшно понравилось, хотя я и не подала виду.

- Правильно сделала, - мама выдохнула. – Значит, он сдержал слово…

- Тебе не надо волноваться, - произнесла я серьёзно, подумала и добавила: – Мне кажется, он хороший человек.

- Кажется?! – мама даже всплеснула руками. - Мейла, ты вышла замуж за человека, который кажется тебе хорошим человеком? Небеса святые… - она приложила ладонь ко лбу. – Хорошо, что с тобой поедет Бирла. Мне будет спокойнее.

- Вот об этом я и хотела поговорить, - сказала я хмуро. – Может, не стоит отправлять Бирлу? Она ещё слишком молода, и очень переживает из-за Вилфреда. Если он… когда он вернётся, она будет рада его видеть. Я не думаю, что ты нагадала правильно, и Вилфред придет в Утгард.

- Ты ставишь под сомнение моё мастерство? – мягко спросила мама, но глаза у неё так и сверкнули.

- Мам, ты нарушаешь закон, а не проявила мастерство, - напомнила я ей. – Сейд – магия инеистых великанов. Это опасная игрушка, и я бы посоветовала тебе не играть в неё. Можно и заиграться.

- Как ты заговорила, - она прищурилась на меня. – Это твой муж тебя обучил? После того, как он раскрыл в тебе талант гальдра, стал наставлять и в запретной магии? Он и сейдом владеет?

- Не переводи тему, - осадила я её. – Снёбьерн просто рассказал мне о природе этого колдовства. Скажу тебе более понятно, если ты меня не поняла. Сейд – это не безобидные бабские развлечения. Это насилие над человеком. Поэтому бросай заниматься злой магией.

Мама надула губы, как обиженная девочка, и мне оставалось лишь понадеяться, что она больше не совершит глупостей.

Боже, сегодня я и Бирлу упрекала в глупостях, теперь вот матерью недовольна… Как столетняя старуха, право слово.

- Лучше бы со мной поехала Халла, - предложила я. - Она мечтала о севере.

- Зачем Халле туда ехать?! – ещё сильнее возмутилась мама. – К ней сватается сын тана с острова Линё. Отличный брак, если она согласится. Будет держать в узде своего свёкра.

- Или он ее, - уныло сказала я, вспомнив, как этот самый тан бросался обвинениями.

- Халлу? Этот напыщенный петух? Ещё чего! – хмыкнула мама. – К тому же, когда Вилфред заявится в Утгард… а я не сомневаюсь, что он придёт… за тобой…

- Мама!

- Не спорь, я видела это, - строго сказала она. - Так вот, когда он придёт, Бирла будет очень к месту. Она с ума сходит из-за этого мальчишки. Уверена, рано или поздно он обратит на неё внимание, и отвяжется от тебя.

- Он уже и мальчишка? – произнесла я сквозь зубы. - Что же ты так настаивала, чтобы я вышла за него?

- Настаивала, - признала матушка с раскаянием. – До того, как он начал творить невесть что. А эта его выходка с исчезновением…

- Думаешь, он сам это устроил?

- А кто ещё? – раздраженно переспросила она. – Вызвал на поединок самого сильного воина и самого искусного колдуна, сдаться постеснялся, вот и сбежал. Ещё и спектакль этот устроил, вроде бы как он не виноват. Глупости. Дешёвые приемчики, знаешь ли.

- Будем надеяться, - сказала я задумчиво. – Не хочу, чтобы с ним что-то случилось.

- Что с ним случится? А вот тебе надо быть осторожной. Руны сказали, что враг отправляется в Утгард вместе с тобой. Смотри в оба глаза, Мейла, и никому не доверяй. И прежде всего… - тут мама замялась, но потом твёрдо закончила: - прежде всего – своему мужу. Мне кажется, он что-то скрывает. Я это чувствую. Материнское сердце не обманешь.