Глава 25

Муж оглянулся на меня через плечо, и я заметила, что он улыбается.

- Почему бы и нет? – ответил он, выпрямляясь и доставая нож из поясных ножен. – Побрей, - в левой руке он держал точило и теперь начал затачивать лезвие четкими широкими движениями.

Я поднялась с меховых ковров, не чувствуя усталости, хотя думала, что буду спать беспробудным сном, едва только доберусь до подушки.

В шатре теперь было даже жарко, или мне так показалось. Я налила в серебряный тазик тёплой воды, взяла кусок душистого мыла, а потом остановилась в нерешительности, не зная, куда что поставить и где посадить мужа.

Но Снёбьерн уже сел возле жаровни, лицом к светильнику, поджав ноги, стянул рубашку через голову и бросил её на постель.

- Рубашку можно было и не снимать, - заметила я, подходя к нему мелкими шажками и стараясь не слишком смотреть на обнажённую широкую грудь.

Потому что голый мужчина рядом сразу настраивал на несерьёзный лад. Хотелось сказать какую-нибудь глупость и присесть рядом. Или лучше прилечь.

- Рубашка промокнет, - сказал мой муж с такой невинной улыбкой, что я почти поверила.

- Ладно, не шевелись, - предупредила я его, поставив тазик на пол и опустившись возле Снёбьерна на колени. – А то вдруг рука дрогнет. Ещё порежу.

- Постараюсь не шевелиться, - пообещал он и подал мне нож рукояткой вперёд.

Я взяла нож, окунула руку в воду и намочила мужу лицо.

Щетина была жёсткой и кололась, но мне всё равно нравилось прикасаться к нему. Снёбьерн закрыл глаза – наверное, чтобы не смущать меня. Я намылила ему щёки и начала брить, даже затаив дыхание от усердия. Было слышно только, как потрескивали угли в жаровне, и как плескалась вода, когда я споласкивала нож от пены.

Моя мама тоже брила моего отца, и это всегда казалось каким-то особым ритуалом между мужем и женой. И вот пришла моя очередь брить своего мужчину, своего мужа…

- Ты сказал сыновьям о клятве, которую дал? – спросила я, разрушая благостную тишину и спокойствие, воцарившиеся вокруг нас со Снёбьерном. – Что наш с тобой старший сын будет королём Утгарда?

Он открыл глаза и прямо посмотрел на меня, но не шелохнулся и ничего не сказал.

Помедлив, я опустила нож, и только тогда Снёбьерн заговорил.

- Я им ничего не сказал, - произнёс он, взяв чистую тряпку, которую я ему подала, и вытерев лицо. – Не хотел пока говорить.

- Ты правильно поступил, - согласилась я после некоторых раздумий. – Ещё не известно, будут ли у нас дети. Не надо сеять раздор раньше времени.

Снёбьерн взял у меня нож, вытер его, отправил в ножны, тряпку отбросил так же, как рубашку, и сказал:

- Но они уже знают.

- Знают?! – подскочила я. – Ты сказал им?

- Нет, не говорил, - он покачал головой и поднялся с ковра, подав мне руку и тоже помогая подняться. – Но когда проверял корабли, Эйнар и Эйвинд подошли ко мне и потребовали сказать, правда ли это.

- И ты?..

- И я сказал, что правда, - он посмотрел на меня, и в глазах его заплясали смешливые искорки, хотя ничего смешного в ситуации не было.

- Что ты за человек, Снёбьерн? – спросила я тихо, убирая руку из его ладони. – Зачем ты дал эту безумную клятву? Но ладно, поклялся. Только зачем сказал сыновьям, что это правда?

- Раз они всё равно узнали, - пожал он плечами и отступил к постели, расстёгивая поясной ремень, - не вижу смысла лгать.

- Ты хоть понимаешь, как они ненавидят меня теперь? – я была так потрясена его словами, что не обратила внимания, что он снял ремень, сбросил сапоги, а затем и верхние меховые штаны, под которыми обнаружились штаны из кожи тонкой выделки. Снёбьерн так же невозмутимо продолжил развязывать поясной шнурок на кожаных штанах, а я смотрела на это, но думала только о том, что сейчас переживают принцы.

- Что молчишь? – вспылила я, потому что мой муж разделся уже до подштанников, но никаких пояснений мне не дал.

- Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? – он подошёл ко мне, взял за плечи и заглянул в лицо. – Хочешь, скажу то же самое, что я ответил сыновьям? Что пока я здесь король, всё будет по моей воле и моему слову. Что иногда я ошибался, но сейчас уверен, что поступаю правильно. И что в моём сердце надеется место и для моей жены, и для моих детей. Я никого не обделю и никого не обижу. Надо просто поверить мне и перестать изводить себя понапрасну.

«А для Мёлдхеды местечко в твоём сердце тоже припасено? Или уже освободилось?», - чуть не спросила я, но вовремя прикусила язык.

Я сама постоянно вызываю её тень в этот мир. И сама извожу себя мыслями о ней и прошлом моего мужа. А прошлое – его не вернуть, и тот, кто ушёл из этой жизни, обратно уже не вернётся.

- И что твои сыновья? – спросила я короля. – Сразу успокоились?

- Нет, - он и тут не стал лгать, это я сразу поняла.

- Чудесно, - сказала я с сарказмом. – Теперь они просто меня ненавидят. Возможно, решают, как от меня избавиться.

- Никто не посмеет причинить тебе вред, - произнёс Снёбьерн и сжал мои плечи так крепко, что я поморщилась от боли. Он отпустил меня, потом взял за руку, поцеловал в ладонь и сказал: - Пройдёт время, и Эйнар с Эйвиндом полюбят тебя. Как я тебя полюбил, так и они полюбят.

Не удержавшись, я дёрнула плечом, показывая, насколько меня убедили эти слова.

- Ты не веришь, что я тебя люблю? – поинтересовался Снёбьерн и поцеловал мою ладонь ещё раз. – А так? Поверишь? Или вот так… - он наклонился и легко поцеловал меня в одну щёку, в другую, а потом коснулся губами губ – тоже легко, почти невесомо.

Получилось как прикосновение розовых лепестков во время венчания.

И я сразу вспомнила, что он стоит передо мной раздетый, и держит за руку, а ещё от него пахло мылом, и лицо было гладким, как у юноши. Если сейчас он продолжит целоваться…

- Эйнар передал тебе снадобья для сестры? – спросил мой муж, отпуская меня и отходя к жаровне, чтобы снять с неё котелок и разворошить угли.

Я будто очнулась от какого-то дурманного сна и встрепенулась, чувствуя себя невероятно глупо. Вот они – коварные поцелуи в щёчки! Вот так и сводят с ума наивных простодушных дев!

- Передал, - сказала я почти с неприязнью, но была зла на себя, а не на Снёбьерна.

Что толку злиться на него? И так было понятно, что для принцев вопрос времени – узнать о клятве. Если уж Илва узнала… Но получается, что Илва узнала первой… Сёстрам ничего не было известно о клятве… А вот Илва… Кто ей сказал об этом? Я – точно нет. Снёбьерн – вряд ли. Мама или отец… Или Вилфред…

Тут я пожалела, что не расспросила сестру сразу. Теперь уже мы встретимся нескоро. Неужели, мама догадалась рассказать? Но ведь она знала, что принцы после этого меня возненавидят… Неужели, могла подвергнуть меня опасности?.. Отец? Не представляю, чтобы он рассказал Илве хоть что-то важное… Вилфред?.. Неужели, Вилфред?..

- О чём задумалась? – Снёбьерн погасил светильник, и теперь в шатре было почти темно, освещали только красноватые угли в жаровне.

- Да вот не знаю, куда отправить тебя спать, - проворчала я, направляясь к постели. – То ли к твоей драгоценной команде, то ли к обожаемым сыночкам, то ли к порогу.

Муж проводил меня взглядом и усмехнулся, но я сделала вид, что не заметила. Сняла чулки, шерстяные вязаные штаны и забралась в постель, отвернувшись к стене. Было тихо, и тишина нервировала – будто кто-то серебряными коготочками цеплял струны души и сердца.

- Ну что стоишь? – проворчала я, укрываясь одеялом до подбородка. – Ложись уже.

- Надеюсь, не у порога? – уточнил Снёбьерн.

- Простынешь ещё. Потом придётся тратить снадобья на тебя, а не на Бирлу.

- Какая добрая и заботливая у меня жена, - похвалил он, и я почувствовала, как шевельнулось одеяло – это мой муж укладывался рядом со мной.

Я ждала, что сейчас он дотронется до меня – может, легко погладит по плечу, а может, властно развернёт к себе лицом и крепко обнимет. Может, позовёт, чтобы я сама обернулась. И я ещё не придумала, что сделаю и отвечу, но шли секунды, минуты, а Снёбьерн не звал меня, не прикасался. В шатре было так тихо, что мне неловко было шевельнуться. Поэтому я лежала неподвижно, глядя в пёструю гобеленовую стену, и сама не заметила, как пригрелась и уснула.

Несколько раз я просыпалась ночью, переворачивалась с боку на бок и не сразу понимала, где я и кто лежит рядом со мной. Но даже когда я протянула руку и пощупала Снёбьерну лицо, он ничего не сказал и не сделал, лишь коснулся кончиками пальцев моих пальцев, словно показывая, что всё хорошо. Кажется, он вздохнул, но мне страшно хотелось спать, и я просто улеглась на подушки и закрыла глаза, проваливаясь в сон.

Утром Снёбьерна уже не было в шатре. Я слышала, как покрикивают кормчие, поднимая матросов, как ветер не утихает и шумит, жадно шаря по стенам шатра. Ещё три дня – и можно будет отдохнуть по-настоящему. Всё-таки, море – это замечательно, но не тогда когда ты бороздишь его, не имея возможности умыться. Да и солонина приедается.

Позволив себе пару раз зевнуть и ещё с минуту поваляться в тёплой постели, которую не колыхало и не качало, я поднялась, оделась и собрала вещи – свои и Снёбьерна, потому что его рубашка так и валялась в изножье постели. Не забыла я и мешочек с пряностями, который принёс мне старший принц. Наверное, когда принёс, тогда ещё не знал, что отец лишил его трона в пользу не рождённого ещё брата. Наверное, Эйвинд сказал об этом уже после того, как Эйнар отдал мне снадобья против морской болезни Я вспомнила, как вчера вечером младший брат позвал старшего, что-то шепнул ему, а потом оба принца посмотрели на меня, как волки на зайчонка.

Из шатра я вышла с тяжёлым сердцем и отправилась в шатёр Бирлы, чтобы помочь ей. Сестра ещё спала, но служанки уже хлопотали возле костра, разогревая воду. Я отдала им мешок с лимонами и имбирём, и осторожно потрясла Бирлу за плечо. Она открыла глаза, и взгляд у неё был мутным и страдальческим.

- Тебе лучше? – спросила я сочувственно. – Давай, держись. Ещё три дня. Но Эйнар пожертвовал лимонами с имбирём, будем заваривать для тебя пряный чай…

- Мне лучше, я справлюсь, - ответила Бирла почти с неприязнью и полезла из-под одеяла.

- Только рычать не нужно, - сказала я, глядя, как она умывается и, пошатываясь, идёт за ширмочку, чтобы справить там утренние дела.

После завтрака, который состоял из варёных яиц, разогретых на огне лепешек и перечного соуса, который дала нам с собой матушка, Бирле, действительно, стало получше. По-крайней мере, появился лёгкий румянец, и лицо уже не было похоже на вырезанную из моржовой кости маску. Кружка лимонно-имбирного отвара, подслащённого пчелиным мёдом – и Бирла отважно отправилась на корабль, тем более, что уже пришли слуги, чтобы разобрать шатры и погрузить их.

При виде кораблей, на которые уже ставили мачты, выдержка моей сестре изменила. Она снова побледнела и заранее зажала рот ладонью.

Служанки подхватили Бирлу под руки, а я несла наши сумки, хмуро присматривая за сестрой. Три дня плаванья обещали быть такими же трудными, как и путь до Гусиного острова.

Не я одна заметила состояние Бирлы. Рыжий великан Лейв, который как раз проходил мимо, волоча на плече брёвнышко размером с кровлю в нашем замке, мельком взглянул и сказал, будто бы ни к кому не обращаясь:

- Как же младшая принцесса любит свою сестру! Ради неё готова даже наизнанку вывернуться.

Учтивостью тут и не пахло, и мы с Бирлой одинаково свирепо посмотрели вслед уходящему великану.

- Кто это? – спросила Бирла, выпятив нижнюю губу.

- Некий Лейв, из свиты Снёбьерна, - ответила я. – Плавает с принцем Эйвиндом. Судя по всему – доверенное лицо.

- Судя по всему – невежа и деревенщина, - произнесла Бирла так громко, что Лейв услышал.

Он оглянулся на нас и усмехнулся углом рта, а потом пошёл себе, неся бревно, как соломинку.

- Что за болван, - процедила Бирла сквозь зубы, оттолкнула руки служанок и сама полезла по всходням на корабль.

Мне тоже слова рыжего Лейва показались совсем не безобидными. Проводив сестру в шатёр, я задумалась – как должна поступить в таком случае королева? Притвориться, что ничего не услышала? Или наоборот?.. Да, Лейв, вроде бы, заступился за меня, когда тряхнул мачту. Но никто не давал ему права говорить так вольно с Бирлой. Если спустить наглость в отношении моей сестры, завтра я получу оскорбление уже сама.

Лагерь ещё не до конца свернули, и я, сбежав по мосткам обратно на берег, пошла к кораблю младшего принца. Люди вокруг суетились, как муравьи, на меня почти не обращали внимания, тем более, что выглядела я, как и все – в меховых штанах и куртке, в плаще и шапке надвинутой до самых глаз. Совсем не королевский вид. Ну и ладно. Снёбьерн тоже не в горностаевой мантии ходит.

Ветер всё усиливался и бросал колючий снег полными горстями. Я прищурилась против его порывов, и увидела Лейва. Он стоял на палубе рядом с Эйвиндом. Я помедлила, не зная – подойти или отложить разговор на потом. Всё-таки, Лейв – человек Снёбьерна, плывёт вместе с Эйвиндом… Правильно ли будет распекать его при младшем принце? И сам принц, наверняка, в стороне не останется…

Наверное, я бы ушла, но тут Эйвинд оглянулся, заметил меня и зло расхохотался, так что слышно было даже сквозь шум прибоя и завывание ветра.

Всё, теперь назад дороги нет.

Я поднялась на корабль и подошла к Эйвинду и Лейву.

- Доброе утро, принц, - сказала я хмуро. – Мне нужно поговорить…

- Доброе? – перебил меня Эйвинд, изобразив изумление. – Какое же оно доброе? Мой отец бледный, как призрак, и еле ноги таскает! А у нас дорога в три дня! Ты не могла до дома дотерпеть? Обязательно было заездить его до полусмерти?

- В дорогу про смерть не говорят, ваше высочество. Не спугните удачу, - проворчал Лейв, прежде чем я успела что-то ответить.

- Что хочу, то и говорю! – огрызнулся Эйвинд.

- Какой хозяин, такой и слуга, - процедила я сквозь зубы, вмиг налившись холодным бешенством, и все сомнения сразу исчезли. – Вроде бы выглядите мужчинами, а язвите, как старые тётки. Ты, - я пристально посмотрела на Лейва, - не смей говорить о моей сестре. О своей жене говори, а о принцессе чтобы я больше ни слова от тебя не слышала. А ты, - тут я обернулась к Эйвинду, - ты, малыш, не лезь в жизнь своего отца. Займись своей. Заведи себе наложницу, что ли. Чтобы не завидовал чужой женитьбе.

Лицо у принца было красное, настёганное холодным ветром, но тут он мгновенно побледнел и стал похож на снег, который укрывал прибрежные валуны.

- Ты, соплячка!.. – начал он с угрозой, но Лейв взмахнул рукой и надвинул принцу шапку до самого подбородка. – Ты! Лейв! Обнаглел совсем?! Я тебя выпороть прикажу! – завопил Эйвинд, пытаясь приподнять шапку, но Лейв положил пятерню ему на макушку, и принцу никак не удавалось вынырнуть на свет Божий.

- Доброго утра, принцесса, - сказал рыжий, продолжая удерживать бушевавшего Эйвинда. – Идите к себе на корабль, скоро будем отчаливать. Его величество уже беспокоится, наверное.

- Я вас предупредила, - сказала я, стараясь держаться как можно увереннее, и добавила, вспомнив слова мужа о том, что сейчас меня могут считать самым опасным существом в этом мире: - Иначе узнаете, на что способны в Лесном фьорде. Заставлю вас сплясать… на весле, - и я указала на весло, торчащее из уключины над тёмной, жадно ворочавшейся пастью моря, в которую падали крохотные снежинки и тут же исчезали.

Эйвинд сразу перестал беситься, а Лейв взглянул на меня пристально. Только сейчас я увидела, что глаза у него были светло-карими, а не голубыми – как обычно бывает у рыжеволосых. Глаза походили на кусочки янтаря – кажутся золотистым мёдом, но всё-таки камни.

- Мы вас поняли, принцесса, - произнёс он. – И больше ничего не говорим. Нам ведь не хочется плясать на весле? Да, ваше величество? – он вернул шапку Эйвинда на место, и тот тут же постарался принять достойный вид, одёрнув куртку и зафыркав, как рассерженный лесной кот.

- Да мне плевать! – заявил он. – Я канаты пошёл проверю! Лейв, гони посторонних вон, скоро отплываем! – и он удрал на нос корабля, сделав вид, что ужасно занят.

«Посторонние» - это было, конечно же, обо мне. И я не собиралась задерживаться. Но когда спускалась с палубы, чувствовала, как Лейв смотрит мне в спину. Глаза- камни – это вам не шутки. Опасный человек. С таким надо быть настороже.

- Принцесса! – окликнул меня Лейв, когда я уже была на земле. – От морской болезни есть только одно лекарство – дело!

Я кивнула, показав, что услышала, вернулась на «Оседлавшую бурю» и сразу столкнулась лицом к лицу с мужем. Эйвинд оказался прав – Его Снежность выглядел неважно. Не то чтобы слишком ужасно, но и розовощёким крепышом не смотрелся. Бледный, под глазами легли сиреневые тени.

- Что это с тобой? – спросила я, вглядываясь в него. – Ты не заболел?

- Просто плохо спал, - он улыбнулся и наклонился поцеловать меня.

В лоб. Как примерную девочку.

- Почему это? – снова спросила я. – Постель была удобная…

- Слишком удобная, - он усмехнулся и опять поцеловал меня – на этот раз в щёку, а потом шепнул: – И подушка была мягкая, и перина, и девушка рядом со мной – очень красивая и очень желанная.

Я нервно стрельнула глазами и обнаружила, что все позабыли о работе – и гребцы, и матросы, и пассажиры. Бирла стояла на пороге шатра и смотрела так, словно я целовалась со змеёй. Против воли я начала краснеть, но совсем не потому, что на меня смотрели все. Так вот что означали ночные вздохи. Я спала, как медведь, а Его Снежность… не спал, вобщем.

- Ладно, днём вздремнёшь, - сказала я ему и вместо того, чтобы идти в шатёр, пошла к мачте и села прямо на палубу, надвинув шапку на самые глаза.

«Оседлавшая бурю» отплыла первой, а за нами потянулись остальные корабли.

Ветер не утихал, небо швырялось снегом, и море норовило запустить волны всё выше и выше. Снёбьерн стоял возле кормчего, который с трудом удерживал руль, и при помощи заклинаний удерживал бурю, которая грозила обрушиться на нас. Но все понимали, что три дня он так не простоит, и рано или поздно придётся бороться со стихией обыкновенными, человеческими силами, а не магией.

В конце концов, я ушла в шатёр, потому что сидеть на стегающем ледяном ветру было холодно, а другого дела у меня не было.

В шатре было тепло, но Бирле и другой служанке снова стало плохо. Не слишком помогали пряные взвары, и время от времени я бегала, чтобы вылить за борт содержимое из ведёрка. Всякий раз я с тревогой поглядывала на мужа, но он стоял, как каменный. И если кормчие менялись, то сменить короля было некому. Может, мне удастся заклясть ветер? Но я использовала гальдр всего один раз, получится ли у меня снова? Гальдру учатся годами, а у меня столько лет бестолково упущено…

А что если…

Вернувшись в шатёр, я села рядом с Бирлой и похлопала её по плечу.

Сестра открыла глаза и посмотрела на меня мутным, страдальческим взглядом.

- Слушай, тебе надо прогуляться, - сказала я очень серьёзно.

- Нет, - пробормотала она и закрыла глаза, зарывшись лицом в подушку.

- Бирла, - я потрясла её за плечо посильнее. – У тебя прекрасное владение гальдром. Почему бы тебе не попробовать заклясть волны и ветер? Снёбьерн научит заклинанию…

- Ты с ума сошла? Я встать не могу, - Она стряхнула мою руку и со стоном перевернулась на другой бок.

- Успокоишь волны, усилишь ветер – и нас будет не так сильно качать, и скорее доплывём, - сказала я, коварно. – А то мой муж сейчас устанет успокаивать волны, пойдёт отдыхать, и тогда такое начнётся…

Довод оказался очень весомым, и Бирла со стоном и кряхтеньем поднялась с постели. Вместе со служанкой мы в четыре руки одели мою сестрёнку, я крепко повязала вязки шапки у неё под подбородком и накинула поверх тёплой куртки свой меховой плащ.

Мы с Бирлой вышли на палубу из шатра и мелкими шажочками двинулись в сторону кормы.

- Смотри на горизонт, тогда не будет так тошнить, - сказала я, поддерживая сестру под руку.

Король Снёбьерн заметил нас и взмахнул рукой. Я сразу поняла этот жест – спрашивает, что случилось. В ответ я тоже махнула, показывая, что всё в порядке.

Шаг за шагом, мы преодолели шатающуюся палубу и подошли к корме настолько близко, что уже можно было поговорить.

- Научи Бирлу заклинать ветер? – попросила я мужа, обнимая сестру за талию, чтобы не рухнула нам под ноги. – Она отлично владеет гальдром и твоё заклинание осилит без труда.

Кормчий посмотрел на моё сестрёнку и хмыкнул, и Снёбьерн тоже посмотрел на Бирлу, а потом улыбнулся:

- Мейла, принцесса и стоит-то с трудом, где ей взять силы на заклинание? Лучше пусть отдохнёт.

- Она не больна, - возразила я. – Это от качки…

- Я не больна, - с отвращением произнесла Бирла эхом.

- Если заняться чем-нибудь, станет легче, - продолжала я. – И на свежем воздухе лучше, чем в шатре.

- Ну да, лучше, - согласился Снёбьерн и взглянул на меня так ласково, что у меня сердце качнулось, как наш корабль.

Не успела я подумать – надо ли признаваться в заботе не только о сестре, но и о муже, как Бирла оттолкнулась от меня и, раскинув руки для балансировки, - пошла вперёд, прямо к рулю. Ступала она нетвёрдо, я испугалась, что сестра упадёт, но Снёбьерн подхватил её под локоть.

- Говорить сможете? – спросил он, улыбаясь.

Бирла кивнула, судорожно сглотнув, а я отступила, оставляя их вместе. Наверное, лучше мне не находиться рядом, когда Снёбьерн будет обучать заклинательным стихам…

- А ты куда? – окликнул меня муж. – Иди сюда, тоже учись. Три заклинателя лучше, чем два.

- Да? Можно? – я не смогла сдержать радости и любопытства и быстренько подбежала к мужу, готовая слушать и запоминать.

Стихи в этот раз были другие, попроще, без упоминания имён, и Снёбьерн повторил заклинание пять раз, чтобы мы точно запомнили.

- Попробуйте прочитать, Бирла, - предложил мой муж. – Не торопитесь, произнесите слова медленно, тут спешка не нужна…

Я отвлеклась, глядя на корабли, которые шли следом за нами. Мастерством кормчих можно было восхититься - они вели корабли чёткой линией, на расстоянии в четыреста локтей друг от друга, если не меньше. Сразу за «Оседлавшей бурю» двигался корабль младшего принца - «Кюгла», это означало «Ледяная волна». Корабль был сделан из очень прочной светлой древесины, поэтому и получил такое название. Можно было разглядеть всех людей на палубе, и даже самого принца, который снова забрался в «гнездо» на мачте и зорко посматривал по сторонам. Что он там пытался увидеть? Колдуна на выпасе, что ли?

Я подумала, что со стороны Эйвинда очень легкомысленно сидеть там, когда ветер не утихает. Свалится ещё… Не то чтобы он мне очень нравился, но всё равно жалко – живой ведь человек, да ещё теперь почти родня.

Бирла начала зачитывать заклинание, и я позавидовала тому, как четко и размеренно она произносит слова, как ловко повторяет фразы – нигде не ошибется, нигде не нарушит ритма и размера…

И тут я словно сглазила. Бирла вдруг споткнулась на полуслове, и сразу же ветер набросился на нас с такой силой, словно мстил за то, что люди посмели подчинить его дикую силу – пусть и на время. Меня метнуло к борту, но я успела ухватиться за канат. Снёбьерн одной рукой удержал Бирлу, другой потянулся ко мне… Но в этот момент я увидела, как на втором корабле нашей флотилии перекувырнулся через бортик «гнезда» Эйвинд. Нелепо растопырив руки и ноги, он полетел прямо в тёмную, жадно разинутую пасть моря.

Ещё до того, как принц рухнул в пенящиеся волны, я отпустила канат, оттолкнула вставшего на моём пути матроса, вскочила на борт корабля, оттолкнулась, что было сил, и прыгнула в море, позабыв скинуть шапку и меховую куртку.