Глава 26

Безумие своего поступка я поняла за мгновение до того, как холодная морская вода накрыла меня с головой.

Зачем? Зачем я это сделала?! Для чего было прыгать мне – женщине, принцессе? На кораблях достаточно сильных мужчин, которые спасли бы принца. Да и Снёбьерн каким-нибудь заклинанием мог заставить волны выплюнуть язву-Эйвинда обратно на палубу.

Но волны уже проглотили меня, слизнули с головы шапку, и я изо всех сил заработала руками, поплыв к тому месту, куда плюхнулся младший принц.

Шум ветра, волн, скрип снастей и крики людей – всё это исчезло, как по волшебству. Теперь была только тишина – глухая, пугающая. Вода была теплее воздуха, но всё равно холодная. Меховая куртка мешала двигаться быстро, но ещё удерживала тепло, а вот голову словно сразу сковало ледяным панцирем. Но я не вынырнула на поверхность. Море изнутри было серым, с жемчужно-серым светом, льющимся сверху. Дно «Кюглы» казалось брюхом морского чудовища. Оно надвигалось на меня, и я взяла вправо – именно туда свалился Эйвинд. Главное, чтобы его не затянуло под корабль и не ударило…

Я плыла до тех пор, пока хватило дыхания, и успела заметить Эйвинда, который уходил на глубину, даже не пытаясь плыть.

Потерял сознание от удара об воду? Или захлебнулся, не успев всплыть?

С утроенным усилием я рванула вверх, глотнула воздуха полную грудь и опять нырнула. Мне казалось, я плыла очень долго. Море словно отталкивало меня, но я прорывалась сквозь волны рывок за рывком, и побеждала в этой борьбе.

Вот уже совсем рядом бледное лицо Эйвинда. Глаза закрыты… рот открыт… Волосы колышутся чёрными водорослями…

Схватив принца за волосы, я поплыла наверх. В глазах уже вспыхивали радужные круги – и от напряжения, и от нехватки воздуха, и я успела подумать, что глупо было бы утонуть тут вместе с принцем. И его не спасла, и сама не спаслась. Тогда лучше бы и не лезла… Зачем я полезла?..

Помощь пришла неожиданно – Эйвинда подхватили за шкирку и потащили наверх, а следом за ним – и меня.

Я успела заметить, как мощно загребают надо мной человеческие ноги, и, скорее, догадалась, чем узнала – Снёбьерн.

Мы выскочили на поверхность, как поплавки из камыша, и закачались на волнах. Снёбьерн был голым до пояса, и сейчас его торс ещё больше походил на прибрежные камни – бледный, серый, почти в синеву. Воздуха теперь было достаточно, но было достаточно и ветра, и мороза – от них волосы и ресницы сразу прихватило ледком, а горло обожгло.

Мой муж держал голову Эйвинда на плече, подгребая руками, и мне оставалось лишь держаться самой, пока нас не выловят. А к нам уже шёл третий корабль флотилии – «Хрунд». Название означало «шип», «колючка», потому что нос у корабля был длинным и тонким. Теперь этот нос нацелился на нас, и люди уже протягивали вёсла, чтобы мы как можно скорее уцепились за них.

Волны, отскочив от борта, качнули нас особенно сильно, нас со Снёбьерном толкнуло друг к другу, Эйвинд болтался между нами, как пятая нога, но это не помешало мне крикнуть мужу в лицо, перекрикивая шум волн и ветер:

- Ты с ума сошёл?!

- Ты с ума сошла?! – крикнул Снёбьерн одновременно со мной.

Больше мы ничего не успели сказать друг другу – нам бросили верёвку, и я принялась обматывать ею тело Эйвинда, стараясь услышать – дышит ли? Я еле смогла затянуть узел окостеневшими пальцами и махнула, чтобы поднимали. Следом за Эйвиндом подняли и нас со Снёбьерном – мокрых, с сосульками в волосах, стучавших зубами.

Из шатра посреди палубы выгнали гревшихся там гребцов, распалили огонь как можно сильнее и принялись сдирать одежду с Эйвинда. Кто-то принёс фляжку белого крепкого вина, и я, даже не сняв мокрую куртку, принялась растирать Снёьбьерна, пока он давил младшему принцу на грудь, чтобы вернуть дыхание.

Эйвинд почти сразу закашлялся, выплеснул из себя изрядную порцию воды и со стоном раскинул руки и ноги, не открывая глаз.

- Живой? – спросил Снёбьерн, оборачиваясь и отбирая у меня фляжку с вином.

Принц промычал в ответ что-то невнятное, а Снёбьерн уже скомандовал:

- Все вон из шатра и принесите моей жене сухую одежду.

Команду сдуло на палубу, будто ветром, и в шатре мы остались втроём –я, король и младший принц.

- А ты? Живая? – спросил Снёбьерн у меня, нехорошо усмехаясь. – Снимай куртку.

Пальцы немного отогрелись, и я смогла расстегнуть крючки и развязать вязки, освобождаясь от одежды. Мех штанов и куртки напитался водой, но под ними моя одежда осталась почти сухой.

- Раздевайся, - Снёбьерн сам сбросил штаны, отпихнул мокрую одежду ногой к выходу и задрал на мне рубашку, растирая спину и плечи.

- Подожди, я сама, - простучала я зубами. – Сыном займись.

Полог шатра чуть приподнялся, и кто-то положил грудой хорошие шерстяные плащи, рубашки и штаны – нижние и меховые.

- Глаза закрыл, - приказал Снёбьерн, когда Эйвинд чуть приподнялся, опираясь на локоть.

Принц с досадливым ворчанием опять рухнул на палубу, но глаза закрыл и даже отвернулся. Мой муж быстро стащил с меня рубашку, и я даже не успела прикрыть груди ладонями, как оказалась в другой рубашке – широкой, длинной, но сухой и даже тёплой. Ни дать ни взять – кто-то снял с себя. Потом последовали и нижние штаны – тоже широкие, тоже тёплые от человеческого тела. Матушка пришла бы в ужас, если бы знала, что я надела чьё-то исподнее. Я тоже не была бы от этого в восторге ещё пару часов назад, но сейчас я думала лишь о том, чтобы поскорее согреться и не заработать воспаление лёгких. Когда я надела меховые штаны, Снёбьерн занялся Эйвиндом. Я не осталась в стороне и помогла стаскивать с принца мокрую одежду, а потом принялась растирать его вином, пока Снёбьерн переодевался.

- Не лезь, - сказал Эйвинд с отвращением, оттолкнул мою руку и сел, стыдливо сдвинув колени, хотя я и так уже всё видела.

- Она тебя спасла, - заметил Снёбьерн, накидывая мне на плечи плащ и швыряя сыну сухие штаны.

Эйвинд схватил их и принялся надевать, путаясь в гачах. Я отвернулась, чтобы не слишком смущать его.

- Не поблагодаришь за спасение? – спросил Снёбьерн сына.

Мне совсем не нужны были благодарности Эйвинда, но если я ожидала их получить, то получила совсем иное.

- А я не просил меня спасать! – огрызнулся младший принц. – Лучше бы я утонул, чем видеть, как ты нашёл матери замену!

- Так ты поэтому спрыгнул с мачты в море? Думал, если умрёшь, это будет большая радость для матери? – поинтересовался Снёбьерн, но в его голосе я и сейчас не услышала упрёка или гнева.

Недовольство было. Как будто сынок неудачно пошалил и сам этого не понял.

- Нет! Мать рада, что ты лишил Эйнара короны! – выкрикнул Эйвинд, резко разворачиваясь к отцу. - Она просто счастлива на том свете, когда смотрит на тебя и видит, как ты отказался от нас из-за… из-за этой, - он с видимым усилием обуздал себя, взглянул в мою сторону и язвительно улыбнулся, хотя губы прыгали – то ли от холода, то ли расплакаться хотел.

- Всё сказал? – хмуро произнёс Снёбьерн. – Мы уже говорили об этом.

- Конечно, говорили, - с издевкой ответил Эйвинд, хватая и натягивая рубашку. – Наша мать умерла, наш дед умер, за нас с Эйнаром некому заступиться. Зато у твоей новой жены целый отряд родственников!

- Не в этом дело, - сказал король сдержанно.

- А в чём? – Эйнар вынырнул из ворота рубашки и одёрнул её на себе с такой силой, что швы затрещали. – В том, что мы тебе больше не нужны? Выбросил нас, как паршивых щенков! Будь жива моя мать, она бы этого не позволила!

Я отвернулась, чувствуя, что мне не следует в это вмешиваться. По крайней мере, сейчас. С огромным удовольствием я вышла бы вон, но мои сапоги промокли, шапки вовсе не было, а стоять на палубе под ледяным ветром с мокрой головой – это ещё большее безумие, чем прыгать с мачты.

- Успокойся, - Снёбьерн шагнул к сыну, и я ожидала услышать звук оплеухи, но ничего подобного не услышала.

Тень падала на полог шатра, и я увидела, как Снёбьерн треплет Эйвинда по голове, тот выворачивается из-под его руки, но Снёбьерн ловит его и прижимает к себе.

- Как ты свалился? – спросил он принца.

- Верёвка лопнула, - нехотя ответил Эйвинд. – Наверное, обледенела и перетёрлась.

- Делай две страховочные верёвки, - сказал Снёбьерн. – И научись плавать, в конце концов.

Я удивлённо приподняла брови, услышав это. Ещё и плавать не умеет? Вот так принц! Зато поёт хорошо. И на голове стоит.

Эйвинд что-то буркнул в ответ, тени отца и сына разъединились и разошлись в стороны. Невольно я вздрогнула, когда Снёбьерн оказался позади меня и принялся расплетать мою мокрую косу.

- Сейчас раскурим жаровню посильнее, - заговорил он как ни в чем не бывало, - и просушим тебя до косточек, безумная и отважная. Знаешь, я благодарен тебе за смелость, но больше так не поступай.

- Разве есть время сохнуть? – сказала я отрывисто, и мне было неловко, что Снёбьерн при сыне так нежно ко мне относится. – Тебе надо вернуться на корабль.

- Заклинать ветер я могу и с этого корабля, - ответил мне муж. – Но ты разве не чувствуешь? Нас не так уж и сильно качает. Похоже, твоя сестра неплохо справляется.

А ведь и правда…

Я встрепенулась, прислушиваясь к ветру и качке. Неужели, Бирла? Хотя, почему бы и нет? Заклинание она выучила, и пока мы изображали моржей очень неплохо его применила.

- Сам просыхай скорее, - я вытащила волосы из руки мужа и начала распутывать пряди. – Неизвестно, сколько Бирла так продержится.

Эйвинд сидел возле жаровни, уныло сгорбившись и протянув к углям руки. Волосы у него почти просохли и теперь топорщились в разные стороны, заскорузлые от солёной воды. Мне ещё предстояло это удовольствие. А до Утгарда, между прочим, три дня ходу. Так что королева Мейла ступит на новую землю вовсе не в образе богини небесной, а с крепко просоленной головой.

- Тебе надо согреться и вымыться, - Снёбьерн пропустил мои слова мимо ушей. – Скажу, чтобы принесли воды.

- Не надо, - я схватила его за руку, потому что он уже направился к выходу. – Простынешь, - его руку я отпустила и старалась теперь не смотреть ему в лицо, потому что он разулыбался так довольно, словно я ему в приданое полмира пообещала. – И не надо тратить пресную воду на мытьё головы. Подожду до… Утгарда.

Я хотела сказать «до дома», но решила не бить Эйвинда лишний раз по больному месту. Вряд ли ему нравится, что теперь Утгрард – мой дом.

- На тебя воды хватит, это даже не обсуждается, - сказал Снёбьерн. – И кстати, женщин кроме тебя на этом корабле нет. Так что придётся помочь тебе с мытьём. Ты же не против?

- Ха! – сказал принц Эйвинд и скривился, будто свиной желчи лизнул.

- А ты просохнешь – и вон, - велел Снёбьерн сыну. – Потеснишь там кого-нибудь. Поделятся с тобой лавкой, шапкой и запасными сапогами. Мы с Мейлой будем спать в шатре.

- Как – в шатре? – спросила я. – Разве мы не вернёмся на «Регинлейв»?

- Думаю, это будет неразумно, - ответил мне муж.

- Как ты в лодке вперёд корабля поплывёшь? – грубо отозвался Эйвинд. – На вёслах? Или парус будешь ставить? При таком ветре тебя опрокинет сразу же. Ещё не наплавалась?

- Помолчи, - беззлобно осадил его отец, и младший принц замолчал, надувшись, как хомяк. – Плыть осталось недолго, - опять обратился ко мне Снёбьерн, - мы очень удобно устроимся здесь.

- Но там Бирла… - начала я, но вовсе не Бирла меня сейчас интересовала.

Три дня мы с мужем будем в одном шатре? Вот так ночевать три ночи подряд? Одна ночь – ещё куда ни шло. Но три?..

- С которой ничего не случится, - заверил меня муж. – Мои люди будут охранять её и служанок, как самое драгоценное сокровище. Я скажу ей, чтобы сделала перерыв между заклинаниями и отдохнула.

- Как – скажешь? – задала я глупый вопрос, потому что у меня голова пошла кругом, когда я представила ночи со Снёбьерном в одной постели.

Да, как всё просто было в пещере на острове Мё…

- Есть сигнальные флаги, глупая, - опять встрял в разговор Эйвинд.

- Просох? Тогда на ветерок, - скомандовал ему отец, и принц, ворча себе под нос, принялся одеваться.

Как я могла забыть про сигнальные флаги? Конечно, флаги…

Я слышала, как Эйвинд договаривался с кем-то насчёт шапки и сапог, а Снёбьерн велел принести ведро пресной воды.

- Ветер стихает, - обрадовал меня муж, вернувшись с большой деревянной бадейкой, в которой плескалась вода. – Если так пойдет, то твоей сестре не придётся читать заклинания.

- И её опять будет мутить от качки, - предрекла я, косясь на ведро воды.

- Заклинаний, как излечить от морской болезни, я не знаю, - произнёс Снёбьерн, налил воду в котелок и повесил его над жаровней. – А ты знаешь?

- Я?! Нет! – я протянула руки к жаровне, как до этого Эйвинд, но вовсе не потому, что замёрзла.

Снёбьерн намекал на сейд. Если шутил – то плохая шутка. Если хотел меня на чём-то подловить…

- Многие женщины балуются сейдом, - сказал он. – Не переживай из-за своей матери. Она слишком хитра, чтобы попасться.

Я вскинула голову, уставившись на него. Он знал о маме? О её гаданиях? Или так, проверяет наугад?

- Не понимаю, о чём ты говоришь, - сказала я, стараясь говорить с возмущением. – Моя мама не сделала ничего плохого!

- Даже если сделает – отвечать будет её муж, - ответил Снёбьерн. – Как и я в ответе за тебя.

Он подкинул щепок на угли, и они сердито зашипели. Я смотрела, как светлая древесина темнеет, потом по ней пробегают язычки оранжевого пламени, и раздумывала над словами короля.

- Сейд у меня от матери, ты прав, - сказала я, не глядя на мужа. – Но я не знала об этом. Мама считала, что ни у кого из нас – ни у меня, ни у моих сестёр – нет его задатков.

- Сейд твоей матери – минимальный, примитивный, - сказал Снёбьерн, пальцем проверяя, нагрелась ли вода в котелке. – Твой сейд – это высшая степень мастерства. Самое большое, на что способна госпожа Батильда – бросить кости с начертанными рунами и истолковать их на своё усмотрение. Ты умеешь подчинять людей. Твоё искусство опаснее. И ты очень тщательно его скрывала.

- Не скрывала! – возмутилась я. – Даже не знала о нём!

- Я тебя ни в чём не обвиняю, - Снёбьерн очень серьёзно посмотрел на меня, и я отвела глаза, будто и в самом деле была в чём-то виновата. – Ты не знала разумом, но сейд был в твоём сердце. И твоё сердце умело это скрывало, - тут он задумался, а потом добавил: - Или не было необходимости, чтобы открыться. Я ещё сам не совсем в этом разобрался.

- Всё так страшно? – спросила я тихонько.

- Не страшнее, чем твои заскорузлые волосы, - сказал он с улыбкой. – Вода нагрелась, сейчас буду тебя мыть. Снимай рубашку.

- Зачем это? – сразу же схватилась я за ворот.

- Так ведь промочишь, - подсказал Снёбьерн, и в глазах его я увидела привычные уже смешливые искорки.

Даже странно, что сначала я называла его Ваша Снежность. Сейчас от прежней мрачности не осталось и следа.

- И правда, - согласилась я и одним движением сняла рубашку через голову, оставшись лишь в нижних мужских штанах, в которые можно было засунуть трёх меня.

От смешливости во взгляде мужа тут же не осталось и следа. Глаза потемнели и почти мрачно вспыхнули, когда он посмотрел на мою обнажённую грудь.

Несколько секунд в шатре было так тихо, что я слышала, как бьётся моё сердце. Воздух вокруг нас со Снёбьерном словно налился тяжестью и зазвенел серебряными струнами. Как будто заиграла колдовская арфа, которую могли слышать лишь мы.

Муж медленно перевёл взгляд на мои губы, ещё выше, посмотрел мне в глаза…

- Наклонись, - сказал он, мягко. – Я полью.

Я наклонилась над тазом, едва чувствуя своё тело. Запоздалый стыд нахлынул волной, заставил щёки загореться, но на голову уже полилась тёплая вода, и я торопливо принялась прополаскивать слипшиеся пряди, смывая с них морскую соль.

Снёбьерн очень прилежно поливал меня водой, потом подал мыло, потом помог смыть мыльную пену и, наконец, протянул мне ещё одну рубашку, чтобы я могла ею вытереть лицо, плечи и завернуть мокрые волосы.

- Хорошо справляешься, - похвалила я, закрутила рубашку на голове, оделась и натянула вязаные носки, которые услужливо принесли с остальной одеждой.

- Пойду на палубу, - сказал Снёбьерн, не ответив на мой вопрос, надел чужие куртку и шапку и поцеловал меня в щёку. – Если что-то понадобится – я рядом.

Кивнув, что поняла, я сделала вид, что греюсь возле жаровни, но когда Снёбьерн вышел из шатра, я закрыла глаза и по телу пробежала одновременно мучительная и сладкая дрожь, стоило только вспомнить взгляд, которым смотрел на меня муж. А ведь нам ещё спать в одной постели…

Лучше всего было бы сейчас заняться каким-нибудь делом. Но выйти на палубу сейчас, пока волосы не высохли, я не могла, так что оставалось сидеть в шатре. Все мои вещи плыли на «Оседлавшей бурю», и даже перемолвиться словом было не с кем.

Я размотала рубашку на голове, разобрала пряди пальцами, перекинула волосы на грудь и принялась сушить их в скудном тепле жаровни.

И всё-таки, муж мне не ответил, где он так ловко научился с мытьём чужих волос. Хотя, лить воду и мыло подавать – это нехитрая наука, не то что заклинания на ходу придумывать, но тоже кое-какие навыки нужны.

Наверное, мыл голову первой жене. Сама она не могла, что ли? Может, болела?.. Я опять поймала себя на мысли, что думаю о принцессе Мёлдхеде. А вот Снёбьерн оказался верен слову и ни разу не упомянул первую жену. Так что это я сама себя извожу мыслями о той, которая ушла и не вернётся.

Волосы сохли медленно. Сначала я сидела перед жаровней, поджав ноги, потом упёрлась локтями в колени, а потом как-то незаметно улеглась на шкуры, устилавшие палубу под шатром, и задремала.

Проснулась я только когда почувствовала осторожное прикосновение к плечу.

Надо мной склонился Снёбьерн, и я увидела улыбку на его лице, освещённом почти потухшими углями жаровни.

- Постель постелил, ложись, - сказал мне муж. – Уже ночь, звёзды зажглись.

Сон с меня мигом слетел, и я с досадой поняла, что спать совершенно не хочется. Так что мои надежды, что я лягу рядом со Снёбьерном и сразу усну, растаяли, как морская пена. Я села, потягиваясь, и невольно заёрзала на мягких шкурах, бросив взгляд на ведро, стоявшее у противоположной стены.

- Мне выйти? – тут же догадался Снёбьерн.

- Да, сделай одолжение, - сказала я, стараясь не особенно смущаться.

- Тут не твоя лодка с королевскими удобствами, согласен, - муж подмигнул мне и вышел из шатра.

Через некоторое время я тоже вышла, надев шапку и куртку, и с ведром, чтобы выплеснуть содержимое за борт. Снёбьерн стоял поодаль, а вдоль лавок лежали люди, завернувшиеся в плащи. Где-то среди них, вероятно, устроился и младший принц. Не спали только кормчий, державший руль, и двое смотрящих – один рядом с кормчим, другой на носу корабля.

Снёбьерн забрал у меня ведро, не обращая внимания на мой лепет шёпотом, что я сама, выплеснул содержимое за борт, привязал к дужке верёвку, черпнул воды, выполоскал ведро и вернулся.

Я дожидалась мужа, теребя рукавицы.

- Небо очистилось, - сказал Снёбьерн, поставив ведро на палубу. – Посмотри, сколько звёзд.

Запрокинув голову, я посмотрела в небо. Оно походило на чёрный бархат, по которому рассыпались серебристые бисеринки. Снёбьерн обнял меня за плечи, поддерживая, и тоже посмотрел в небо.

- Здесь звёзды кажутся ярче, - сказала я негромко, чтобы не мешать никому из спящих.

- Это из-за мороза, - не слишком понятно объяснил Снёбьерн. – Именно поэтому звёзды – символ Утгарда.

- Звёзды и Снёхетта, - добавила я.

- Да, звёзды и снежные вершины, - подтвердил король. – Не хочешь спать?

- Ты иди, я ещё постою. Полюбуюсь… на звёзды.

- Тогда полюбуемся вместе, - Снёбьерн взял меня за руку и повёл на корму.

Кормчий беспокойно зашевелился, заметив наше приближение.

- Иди отдыхай, Фрилейв, - сказал король, положив руку на руль, - я тебя пока заменю.

Кормчий что-то буркнул в ответ, но руль отпустил и потопал к спящим, натягивая шапку поглубже.

Снёбьерн чуть нажал на руль, и корабль побежал точно так же, но всё же иначе – ровнее, словно чувствовал, что им управляет королевская рука.

Смотрящий отступил в сторону, чтобы не мешать нашему разговору, и я сказала мужу:

- Ты хорошо правишь. Почему не любишь море?

- Почему не люблю? – король взял меня за руку и притянул к себе, поставив рядом. – Люблю. Море, горы, лес, озёра, реки. Как всё это можно не любить?

- Но ты хотел ехать по суше, - напомнила я.

- Это так важно? – ответил он вопросом на вопрос.

- Нет, - тут же сказала я и снова посмотрела в небо.

Звёзды легонько подрагивали, и так же подрагивало моё сердце – нежно, тонко, как серебряные струны на арфе, когда их трогаешь подушечками пальцев, вызывая и сразу глуша звук. Волны дышали за бортом, перекатываясь тяжело и лениво, на лице и губах чувствовался солоноватый привкус ветра, но он, и правда, стихал. И было так хорошо стоять здесь – в ночи, когда корабли скользили в темноте, освещённые лишь мачтовыми фонарями. Мир казался бескрайним, таинственным и принадлежал только нам. Людям. Нет, не всем. Мне и Снёбьерну.

- Почему не пошёл сам отдыхать? – спросила я. – Ты ведь не проспал целый день, как одна принцесса.

- Каждое мгновение рядом с тобой дороже часов сна, - сказал Снёбьерн и прижал меня к себе крепче. – Я слишком долго был один, теперь не хочу упустить ни единой секунды, чтобы побыть с тобой, Мейла.

Признаюсь, я слушала его слова с тайным страхом – мне чудилось, что сейчас он назовёт меня именем Мёлдхеды. Но этого не случилось, и ледяная хватка в груди ослабела. Я даже положила голову на плечо мужу, потому что так удобнее было смотреть в небо.

Некоторое время корабль мчался вперёд, сквозь морозную ночь, под звёздами, и можно было вообразить себя бесстрашной воительницей прошлого, отправившейся на завоевание неведомой страны.

- Ничего не скажешь в ответ? – спросил Снёбьерн.

- Что ты хочешь услышать? – удивилась я. – Что я ждала тебя двадцать лет? Так я о твоем существовании узнала всего пару недель назад.

- Это понятно, - согласился он. – Но неужели я за эти две недели не произвел впечатления?

- Произвёл, - тут пришлось согласиться мне. – Поэтому я и вышла за тебя замуж. Я сказала тебе «да» у алтаря. Ты забыл?

- Ну что ты. Разве такое забудешь? – усмехнулся Снёбьерн.

- Тогда чего требуешь от меня? – я оторвалась от звёзд и повернула голову, посмотрев на мужа.

Так наши лица были совсем рядом, и губы почти соприкоснулись.

- Ничего не требую. Только жду. Поцелуя.

Сказано это было так, что я не поняла – то ли Снёбьерн говорит это в шутку, то ли всерьёз.

- Мы уже целовались. Ты и это забыл?

- Видишь ли, поцелуи – такая коварная вещь, что их всегда мало, - его голос казался продолжением этой ночи, этого солёного морского ветра, и словно бы уже оставлял на губах солоновато-пряный привкус.

- Нас, вообще-то, слышат, - сказала я, но не сделала ничего, чтобы отодвинуться и соблюсти приличия, как сказала бы моя мамочка.

- Да, мы тут не одни, - признал Снёбьерн. – Поэтому я и сказал, что жду. А ты тоже ждёшь?

- Как ты умеешь играть словами, - отчитала я его. – И правильно говорил папа – у тебя рот не закрывается. Расскажи, для чего ты приезжал в наше королевство двадцать лет назад? Эйнар сказал, что тогда тебя тоже позвали для борьбы со злым колдовством…

- Похоже, Эйнар весь в меня, тоже рот не закрывается, - проворчал Снёбьерн.

- Он выдал твою тайну?

- Тут нет тайны, - муж передвинул меня, чтобы взяться за руль другой рукой. – Да, тогда тоже было неспокойно.

- Тоже колдун?

- Тоже колдун.

- И колдовство такое же?

- Нет, другое, - ответил Снёбьерн, задумчиво, словно улетая мыслями в прошлое. – Но тоже запретное.

- Оно ещё бывает разным?

- Так же, как бывают разными люди, - объяснил он. – Кто-то сильнее любит, кто-то сильнее ненавидит, поэтому и методы у всех разные. Тот колдун был потомком инеистых великанов и развлекался тем, что обольщал богатых девиц, входил в доверие к их родителям, женился, увозил жену с собой, и больше ее никто никогда не видел.

- Это же сказка про жениха-разбойника!

- Тише! Нас, вообще-то, слышат, - вернул он мне мои же слова, но я чувствовала, что он ничуть не обеспокоен, что нас могут услышать. – Сказки – не всегда сказки. Иногда это наука наивным девицам.

- Не про меня сказка? - уточнила я. – Ты ведь тоже пришёл, увидел, обольстил наивную девицу, втёрся в доверие к родителям…

- С твоим отцом мы давно знакомы, Мейла. Так что не бойся, я тебя не съем.

Он шутил, но у меня всё равно по спине пробежал холодок. Опять колдун, опять пострадавшие девушки… И это было двадцать лет назад…

- И чем закончилось дело? – продолжила расспрашивать я. – Поймали этого жениха?

- Поймали, - коротко ответил Снёбьерн, явно не желая рассказывать подробнее.

Но я хотела узнать больше.

- А где был мой отец, когда ты ловил жениха-разбойника?

- Вместе со мной. Мы вместе охотились за колдуном.

- И где теперь колдун?

- Убит.

- Ты убил его?

- Нет.

- Отец?

- Нет, - ответил мне муж и засмеялся.

- Что смешного? – тут же насторожилась я. – Папа как-то не так себя показал? Струсил?

- Какого ты плохого мнения о своём отце, - упрекнул меня Снёбьерн. – Бернард был – сама смелость. Когда мы поймали колдуна и зажали его в расщелине скал, Бернард первым бросился вперёд…

- Это похоже на папу, - сказала я. – Он всегда идёт первым в случае опасности.

- …но получил заряд магии в лицо и свалился без сознания, - закончил Снёбьерн.

- Боже, бедный папа, - пожалела я отца. – И тебе пришлось опять отдуваться одному? Но ты говоришь, что не убивал… Кто же тогда убил?

Я спросила, и сразу пожалела, что спросила. А что, если убила принцесса Мёлдхеда? Если она храбро плавала по морю, то, может, была и бесстрашной воительницей? Зачем я только начала расспрашивать… Ведь Снёбьерн не хотел говорить об этом…

- Колдуна убил Мортен, - ответил муж.

Несколько секунд я молчала. Мортен. Приёмный сын короля Малса. Названный брат принцессы Мёлдхеды. Как ни крути, а мимо этого семейства не пройдёшь. Но что поделать, если их жизнь прежде была связана с жизнью Снёбьерна?

- Вы охотились втроём?

- Да, - подтвердил он. – Бернард упал без сознания, я был ранен, но Мортен подоспел вовремя и заколол колдуна. Он умер, в этом нет сомнений.

- Значит, появился другой колдун, - глубокомысленно сказала я.

Очень хотелось поинтересоваться, где в это время была принцесса Мёлдхеда, но я не стала спрашивать. Сама ведь радовалась, когда Снёбьерн пообещал не упоминать о первой жене. То есть не радовалась, а была довольна… Чему уж тут радоваться?..

- Смотри, звезда падает, - сказал вдруг мой муж, и я увидела, как с небес сорвалось и скатилось яркое пятнышко, вспыхнув, прежде чем угаснуть в морской пучине.

- Успел загадать желание?

- Успел, - ответил он.

- Какое, если не секрет?

- Загадал, чтобы ты поцеловала меня сегодня, - он сдвинул щекой мою шапку, чтобы прошептать мне на ухо. – Думаешь, сбудется?

- Легко, - ответила я неожиданно для самой себя и первая поцеловала его, прямо в обветренные, солоноватые от морских брызг губы.