Глава 27

Мы с мужем стояли на корме, пока звёзды не показали, что на земле в это время запели вторые петухи. Тогда нашего смотрящего сменил другой, и Снёбьерн передал руль кормчему.

С одной стороны я была рада, что мы вернёмся в шатёр – стоять на палубе почти без движения, пусть и в меховой одежде, было не слишком тепло. Но с другой стороны, после таких поцелуев… Смогу ли я отказаться? Первая брачная ночь на корабле в окружении мужчин, за тонкой стенкой шатра – это не совсем то, чего бы мне хотелось…

- Не снимай куртку, так будет теплее, - сказал мой муж, опуская за нами полог. – Жаровня прогорела, здесь прохладно.

Я с облегчением перевела дух и сбросила тяжёлый меховой плащ.

- Не самое подходящее место для брачной постели, - продолжал Снёбьерн, расстилая свой плащ поверх медвежьей шкуры. – Да и для брачной ночи тоже. Так что можешь не волноваться.

- Ещё немного, и я поверю, что ты идеальный, - проворчала я, снимая сапоги и забираясь на плащ, брошенный поверх шкуры.

Постель получилась мягкая, и даже сквозняк от входа не добирался через мех.

- Стараюсь быть таким, - ответил Снёбьерн очень серьёзно и укрыл меня моим плащом, а потом начал разуваться сам.

Один плащ – на котором я лежу, второй плащ – которым укрываюсь, всего два плаща. Это я сосчитала быстро. Третьего тут точно нет.

- Чем будешь укрываться? – спросила я, переворачиваясь на бок и глядя, как Снёбьерн собирается затушить свечу.

Он наклонился, придерживая рукой волосы, упавшие на лицо, свет прочертил золотистой полосой чёткий профиль, бросил тень под ресницы…

- Укроюсь курткой, - коротко ответил Снёбьерн и дунул на язычок пламени.

Стало темно, но не совсем до черноты. Я видела приближающийся силуэт мужа на сером фоне стены шатра, и едва сдержалась, чтобы не хихикнуть.

Странная ночь. И чувства сменяются одно за другим – то я горела, то боялась, теперь мне смешно и… уютно. Когда Снёбьерн сел на нашу походную постель, я приподняла плащ и сказала:

- Забирайся ко мне, так теплее.

- Ты права, так теплее, - согласился мой муж и тут же оказался рядом.

- Только не приставай, а то будешь спать под лавкой, - предупредила я.

- По-моему, это ты меня поцеловала, - напомнил он, вытягиваясь под плащом.

- Ну не могла же я оставаться безучастной, когда ты так жалостливо смотрел, - сказала я с притворным возмущением.

- У меня такая добрая жена! – восхитился Снёбьерн.

- Вот лжец, - не выдержала я и засмеялась. – Ведь на самом деле ты так не думаешь.

- Думаю, - сказал он, подсовывая руку мне под голову, и теперь я устроилась него на плече. – Добрая, умная, красивая. Рад, что ты не боишься меня.

- Тебя и раньше не боялась, только… - я остановилась на полуслове и уткнулась лицом в грудь мужу. – Всё, спать.

- Начала – договаривай, - он погладил меня по голове, потом я почувствовала, как он легко коснулся губами моей макушки. – Меня не боишься, но чего-то боишься. Чего, Мейла?

- Спи, - приказала я и закрыла глаза с твёрдым намерением сейчас же уснуть.

- Боишься, что я вижу в тебе кого-то другого?

У меня перехватило дыхание, когда он это произнёс.

Я молчала, и это молчание выдавало меня с головой.

Да, боюсь именно этого. Что во мне видят покойную принцессу. Но сказать об этом – значит снова вызвать тень из мира мёртвых в мир живых. Я не хочу, чтобы эта тень вернулась. И не хочу быть причиной ее возвращения. Поэтому – молчу. И продолжаю бояться.

- Мне нужна только ты, - сказал Снёбьерн и прижал меня к себе крепче. – Ты, принцесса Мейла. Скоро – королева Мейла. И я хочу знать о тебе всё. Как ты жила без меня? Не обижал ли тебя кто-то? Ты была счастлива? Было ли тебе хорошо в Алабуре?

Странная и забавная ночь…

Так получилось, что вскоре я рассказывала мужу о своём детстве, о родителях и сёстрах. О том, во что мы играли с Бирлой, как приехал Вилфред, как мы все вместе отдыхали на Мё у бабули Асню. Как однажды воровали дикий мёд, и нас покусали пчёлы… И как родилась Вилма – она сразу была красивая, как снежинка… И как отец решил подарить матушке золотую чеканную цепь и спрятал её за дымоходом в спальне, а мы играли в прятки и нашли, и папочка гонялся за нами с ремнём, грозясь отлупить.

Снёбьерн слушал, что-то переспрашивал, смеялся, когда смеялась я. Засыпая, я чувствовала, что он продолжает обнимать меня, тихонько целуя в макушку.

Проснулась я под уже привычное мерное покачивание и равномерный скрип вёсел в уключинах. Под меховым одеялом было тепло и уютно, и я, ещё не открыв глаза, улыбнулась, вспоминая прошедшую ночь. Как странно и немного забавно… Целоваться под звёздами… Согревать дыханием губы друг друга, когда холодит солёный ветер… А потом согреваться телами друг друга, болтая о всякой ерунде…

Тут я сообразила, что лежу щекой не на мужском плече, а на меховом плаще. Я пошарила рукой и не обнаружила Снёбьерна.

Уже встал?..

Приподнявшись на локте, я огляделась.

В шатре было пусто, жаровня алела углями и стояла так, чтобы до меня доставало тепло. Не сдержавшись, я улыбнулась и легла на спину, раскинув руки.

Какой заботливый и предупредительный у меня муж.

«Мне нужна только ты». Так он сказал мне.

В шатре было тепло, но в груди разлился цепенящий холод. Ему нужна только я? После двадцати лет верности Мёлдхеде? Взял и вот так просто сменил одну принцессу на другую… Я, конечно, хороша, но разве настолько, чтобы одним взглядом перечеркнуть двадцать лет?

Но дело было сделано, замуж я вышла, и как бы там дальше ни сложилось, с этим нужно было жить. Вскочив, я размяла затёкшие от долгого лежания руки и ноги, переплела косу, обулась и осторожно выглянула из шатра.

Парус совсем повис, гребцы слаженно работали вёслами, вторая смена отдыхала на палубе – кто лёжа, кто сидя. Кто-то играл в кости, кто-то дремал. Никто не смотрел в мою сторону, и я быстренько вытащила из шатра ведро и пробежала к борту. Вроде бы и ничего постыдного, но лучше бы смотрели поменьше.

Прополоскав ведро в морской воде, я отправилась обратно и тут заметила принца Эйвинда. Он сидел, прислонившись спиной к мачте, и следил за мной с откровенной неприязнью. Очень хотелось показать ему язык, но я сдержалась, поставила ведро в шатёр и пошла прямиком к принцу, натягивая по пути рукавицы. В конце концов, Эйвинд был единственным знакомым мне человеком на этом корабле, если не считать Снёбьерна.

- Где твой отец? – спросила я принца, даже не пожелав ему доброго утра.

Потому что он не поспешил даже встать при моём приближении.

- Соскучилась? – усмехнулся он и мотнул головой куда-то в сторону.

Я посмотрела и увидела Снёбьерна. Он тоже сидел на палубе, на корме, почти у самого руля, прислонившись спиной к борту. Шапка закрывала ему лицо, а сам он свесил голову на грудь.

- Что с ним? – не поняла я, забеспокоившись.

- А ты как думаешь? – принц Эйвинд, похоже, решил проверить мою выдержку.

- А ты сказать не можешь? – отрезала я, посмотрев на него сверху вниз. – Ему плохо?

- Не знаю, - пожал плечами принц и распахнул глаза в наигранном удивлении. – Тебе же лучше известно, что ты там с ним ночью делала. Только целовала или ещё заездила до полусмерти.

Сидевшие неподалёку не оглянулись, но было ясно, что всё они прекрасно слышат. Не такой уж большой корабль, да и говорил Эйвинд достаточно громко.

- Так он спит? – спросила я, немного успокоившись насчёт мужа.

- Как медведь, - подтвердил Эйвинд. – А ты свежа, как наперстянка в начале лета. Надеюсь, ты попридержишь свою ненасытность, и дашь старичку отдохнуть? Всё-таки, тебе надо было найти кого-нибудь помоложе… - тут он даже языком поцокал, наглец.

Нет, его, определённо, не надо было спасать. Пусть бы пускал себе пузыри на потеху рыбам. Очень хотелось сказать ему в ответ что-нибудь такое же оскорбительное и резкое, но нас слышали, и я должна была сохранять лицо королевы, а королевы не ругаются с безмозглыми юнцами… Пусть даже юнец старше меня.

Смерив Эйвинда презрительно-холодным взглядом, я хотела пройти мимо – к Снёбьерну, но тут принц добавил:

- Или хочешь побыстрее заделать ребёнка? Так не терпится посадить своего ублюдка на наш трон?

Такое стерпеть было нельзя. Этот юный дурак задел не только меня, не только моего ещё не существующего ребенка, но поставил под сомнение мою честь – я была законной женой Снёбьерна, и наш ребенок в любом случае должен был родиться законнорожденным.

Остановившись, я снова посмотрела на Эйвинда, а он развалился передо мной ещё вальяжнее, улыбаясь при этом.

- Что такое? – поддразнил он меня. – Ты не знала? Тело моей матери так и не нашли. Поэтому нельзя утверждать, что она умерла. Ты – всего лишь наложница, тебе никогда не стать королевой, - он помолчал, дожидаясь ответа, но я молчала тоже.

Тело – не найдено. Если Эйвинд не врёт, то понятно, почему мне не даёт покоя эта принцесса Мёлдхеда. Отец говорил, что Снёбьерн - вдовец. Знал ли он, что тела не нашли? Вряд ли. Иначе не отдал бы меня. Кто может быть уверен, что Мёлдхеда не свалится, как снег на голову? Если нет тела. Я знала, я чувствовала – здесь что-то нечисто. И что теперь? Проситься домой к маме и папе?..

Эйвинд не выдержал моего молчания и спросил грубо, отбросив насмешливость:

- Что смотришь? Глаза не потеряй!

- Да вот смотрю на тебя и думаю, - сказала я негромко, но чётко выделяя каждое слово, - тяфкаешь ты, как щенок. Хотя отец-то у тебя – Снёбьерн, Медведь. И в кого, спрашивается, ты уродился таким сукиным сыном?

Недостойно было с моей стороны оскорблять покойную, потому что намёк был вовсе не прозрачный, но я не сдержалась. В этот момент я страшно ненавидела Мёлдхеду, которая даже умереть по-человечески не смогла. Я ненавидела Эйвинда, этого невежу и грубияна. И… ещё я ненавидела Снёбьерна, который не сказал мне по забывчивости или по умыслу, что его жена исчезла, но вовсе не умерла.

Я ожидала, что мои слова заденут Эйвинда, но не ожидала, что он взбесится настолько.

Младший принц переменился в лице, ухмылочку словно волной слизнуло, он взвился на ноги одним сильным, слитным движением и почему-то затравленно оглянулся по сторонам. Хотя непонятно – чего опасался? Снёбьерн по-прежнему мирно дрых у борта, гребцы сосредоточенно орудовали вёслами, остальные отвернулись, словно не замечая, что происходит между нами - мачехой и пасынком.

Мне показалось, что все как-то притихли, поэтому голос Эйвинда особенно отчётливо прозвучал на фоне морского шума.

- Ты, соплячка, - произнёс младший принц сквозь зубы, бледнея скулами и сжимая кулаки, - как смеешь?!. Я – сын короля Снёбьерна! И любому, кто скажет обратное, не поздоровиться!

- Ой, - сказала я, не испытывая ни малейшего страха.

Скорее, я испытывала недоумение.

При чём тут – сын Снёбьерна? Я задела Мёлдхеду, а не…

- Если думаешь, что тебя защитит запретное колдовство, то сильно ошибаешься, - продолжал Эйвинд, наклонившись ко мне почти нос к носу. – Меня твои бабкины штучки не напугают, так и знай!

- Какой смелый щеночек, - сказала я, с усмешкой глядя ему в глаза.

- А может, бабка здесь ни при чём? – прищурился Эйвинд, чуть отодвинулся и окинул меня взглядом с головы до ног. – Может, всё дело в твоём отце? Или не в нём? Может, твоя матушка прижила тебя от инеистого великана?

Слова были сказаны, вызовы брошены, и я с чистой совестью пнула этого утгардского щенка пяткой в голень.

Принц не ожидал нападения и коротко взвыл, упав на колено.

- Слушай меня, - я схватила его за ухо, больно вывернув, и он зашипел от боли, попытавшись перехватить мою руку, но я ещё сильнее завернула ему ухо, пригнув головой вниз. – Мой папа от рождения звался Альвом, - доверительно объяснила я шипевшему, как сало на сковородке, принцу. – Эльф, значит. Но потом его прозвали Бернардом, это означает – сильный, как медведь. Ты, вроде, парень не промах, да ещё и красавец, каких поискать, но будешь задирать женщин, а потом получать от них пинки – тебя прозовут не Эйвиндом, а Мейлой, Девчушкой. Хватит нам в семье одной Мейлы.

Эйвинд зарычал и так свирепо дёрнулся, что я отпустила его, а сама предусмотрительно отскочила на несколько шагов.

- Ты!.. ты!.. – младший принц тёр помятое ухо, захлёбываясь словами и злостью.

- Что – я? Справилась с тобой безо всякого колдовства? Ай-я-яй! Так кто же из нас Мейла? – поддразнила я Эйвинда, благоразумно держась на расстоянии и готовая в любую секунду сорваться с места и бежать… куда-нибудь, куда можно бежать по кораблю.

Потому что одолеть такого верзилу по-настоящему я смогла бы только в том случае, если бы он валялся пьяным.

- Что происходит? – король Снёбьерн появился между нами, отчего Эйвинд сразу присмирел.

Я ждала, что младший принц тут же начнёт жаловаться папочке, но Эйвинд ещё раз потёр ухо, а потом ответил почти прежним, насмешливым тоном:

- Ничего не происходит. Просто разговаривал с твоей женщиной.

- Как-то странно разговаривал, - заметил Снёбьерн и повернулся ко мне: - А ты как-то странно держала его за ухо.

Наверное, разумнее было бы ответить так же, как Эйвинд – чтобы не заставлять короля выбирать между сыном и женой, но в этот момент мне далеко было до мудрости, разумности и спокойствия.

- Кто-то же должен научить твоего сына вежливому обхождению, - сказала я, возвращая Эйвинду его ухмылку. – Иначе все невесты разбегутся.

- Она первая начала! – вспылил принц. – Она меня оскорбила!

- А потом ещё и ударила, - подсказала я ему. – И за уши оттаскала. Не заплачь от обиды, девчушка!

Эйвинд снова дёрнулся, но Снёбьерн стоял между нами и так посмотрел на сына через плечо, что тот повернулся и потопал на корму, что-то ворча себе под нос.

- Что случилось? – спросил король, оборачиваясь ко мне.

- Ничего, - развела я руками, а в сердце у меня так и полыхали ярость пополам с ненавистью. – Твой сын ведь сказал тебе – он всего лишь разговаривал с твоей женщиной.

- Ты – моя жена, - поправил он мягко. – Если он тебя обидел, скажи мне…

- Жена? – перебила я его и впилась взглядом в его лицо. – А ты точно вдовец, Снёбьерн? Твой сынуля только что открыл мне кое-что потрясающе интересное! То, что ты позабыл рассказать мне и моему отцу!

- И что же? – спросил король, очень спокойно.

Слишком спокойно!

- Что тела твоей первой жены не нашли, - бросила я ему. – Твоя первая жена жива? Отвечай!

Я ждала ответа и – что уж тут скрывать! – очень надеялась услышать, что Эйвинд обманул меня. Или что отец скрыл от сыновей изуродованное тело матери, чтобы она осталась в их памяти красивой, как при жизни.

Но Снёбьерн молчал. И хотя его лицо не дрогнуло, и он даже не моргнул, я почувствовала, что он раздумывает над тем, что мне сказать. Значит, однозначного ответа на мой вопрос не было. Не было.

- Она сбежала от тебя? – спросила я напрямик. – С другим мужчиной? Есть подозрения, что Эйвинд – не твой сын?

- Зайдём в шатёр, - сказал Снёбьерн и взял меня за руку.

- Зачем? – я вырвалась, чувствуя, как к горлу подкатывают слёзы. – Шатёр – так себе защита! Твои слова всё равно услышат…

Он схватил меня в охапку и почти силой повёл к шатру, шепнув мне на ухо:

- Но не увидят, как королева плачет.

Откинув полог, он пропустил меня внутрь, а затем зашёл сам. Жаровня ещё теплилась, но мне стало холоднее, чем на палубе.

- Сядь и успокойся, - сказал Снёбьерн, наливая из кувшина в бокал воды и подавая мне.

От воды я отказалась, упрямо мотнув головой, и села на постель, поджав ноги и сунув пальцы под мышки.

- Во-первых, - произнёс король, - скажу тебе, что по законам Утгарда королева, оставившая короля, считается разведённой через три года после того, как покинула его дом. Причины неважны, пусть даже королева действовала из благих побуждений или против своей воли. Даже если она вернётся, прошло двадцать лет. Развод подтверждён.

- Значит, твоя жена просто ушла? – я не могла в разговоре с мужем произнести имя его первой жены.

Раньше её имя легко соскакивало с моего языка, а теперь я не могла сказать – Мёлдхеда. Не могла, словно боялась, что стоит назвать её вслух по имени, как она появится здесь – живая, здоровая и… и с претензиями на Снёбьерна.

- А во-вторых, - продолжал он, - я обещал, что никогда не произнесу имени моей первой жены и никогда не заговорю о ней, чтобы не ранить тебя.

- Обещал, но не клялся, - я подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. – Думаю, ты должен рассказать мне всё. Недомолвки ранят сильнее, чем правда.

- Хорошо, если таково твоё желание, - он кивнул, наклонился и подбросил в жаровню несколько щепочек, а потом сел на шкуры напротив меня. – Что хочешь знать?

- Твоя первая жена не умерла, ведь так? – выпалила я.

- Умерла, - коротко ответил Снёбьерн, глядя мне в глаза.

- Почему ты так уверен? – спросила я и с запинкой добавила: - Ты… ты убил её?

Если сейчас Снёбьерн скажет мне, что убил Мёлдхеду, моя жизнь разделится на «до» и «после». И я понятия не имела, как вести себя в этом «после». Потому что тогда мой муж становился тем человеком, которого я совершенно не знала. И романтический ореол верного возлюбленного слезал с него, как кожа со змеи. Не имеет значения, что сделала Мёлдхеда, убивать её – это слишком жестоко… А жить с убийцей…

- Нет, я её не убивал, - сказал Снёбьерн, и я задышала, оживая.

Не убил… Хоть это хорошо… Но могу ли я ему верить? После того, как он скрыл обстоятельства смерти своей жены.

- Она прыгнула прямо в водопад на моих глазах, после такого не возвращаются, - продолжал Снёбьерн, помолчал и добавил: - Но если бы я догнал её тогда, то, наверное, убил бы.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить услышанное.

- Ты хотел её убить, поэтому она и спрыгнула? – спросила я, наконец.

- Всё не так, - покачал он головой. – Об этом долго рассказывать.

- Почему не рассказал в Алабуре? У нас было время поговорить. Сыночков ты именно поэтому рассадил по разным кораблям? Чтобы кое-что мне не рассказали?

- Причину я тебе объяснил.

- Ну да, ну да, - кивнула я. – Забота о династии, забота обо мне… Сейчас-то я услышу правду? Что произошло между тобой и твоей первой женой? Я имею право это знать. Постой, сама догадаюсь… Она изменила тебе?

- Нет, всё не так, - повторил Снёбьерн. – Лучше было бы отложить этот разговор до Утгарда…

- Не лучше, - сказала я решительно. – Говори сейчас. Я должна знать, за кого вышла замуж.

И тут он вдруг усмехнулся. Невесело, но и без вселенской скорби. Скорее, досадливо.

- Я уже не тот, что был прежде, Мейла, - произнёс он. – Если хочешь, расскажу сейчас. Но только выслушай меня внимательно и запомни каждое слово.

- Боюсь, такое трудно забыть.

- Забыть можно всё, - тут он опять усмехнулся, сбросил шапку, расстегнул куртку и жестом предложил мне сделать то же самое.

Медленно стащив с головы шапку, я расстегнула верхние пуговицы куртки и приготовилась слушать. Честно говоря, я до конца не знала – надо ли мне знать об этом. Может, лучше жить в неведении, чтобы не пришлось принимать решений, от которых потом будут кровоточить душа и сердце.

Но Снёбьерн уже начал рассказывать:

- Сразу тебе скажу, что всё это произошло из-за моей глупости. Из-за моей гордости. Потому что если бы я не молчал, копя обиды, ничего бы не случилось.

«Ты жил бы со своей Мёлдхедой и никогда не нарушил бы мой покой», - ответила я ему мысленно.

- Двадцать лет назад я был молод, слишком самонадеян, считал себя самым великим воином и самым умным правителем всех земель, - продолжал Снёбьерн. – На островах появились потомки инеистых великанов, они похищали женщин, обольщали девушек, и король острова Мё предложил мне и твоему отцу объединиться, чтобы покончить с троллями.

- Тролли? – переспросила я. – Уродцы из сказок? Они существуют, что ли?

- Тролли – это потомки людей и инеистых великанов, - объяснил Снёбьерн. – Не всегда они уродливы, но всегда наделены особой и сильной магией…

- Сейд?

- Да, это у них в крови. Кроме этого ещё и коварство, и хитрость, и способность плести интриги, запутывая людей, чтобы вредить им. Я приехал, мы заключили союз. Вместе с Бернардом и Мортеном выследили колдуна…

- А принцесса была с вами?

- Была. Она желала участвовать во всём. Даже в поимке тролля. Мы плавали на её лодке, Мёлдхеда лучше всех знала окрестные протоки. Во многом благодаря ей мы нашли колдуна и прикончили его. Малс устроил в нашу честь праздник, гуляли несколько недель, тогда мы с Мёлдхедой поняли, что любим друг друга, и что хотим быть вместе.

- Продолжай, - произнесла я одними губами, потому что эти простые слова о любви с принцессой с острова Мё были для меня как нож в сердце.

- Но Малс не хотел, чтобы его дочь покидала родной дом. Он хотел, чтобы она вышла за Мортена и правила на Мё. Меня он прогнал, Мёлдхеду запер. Но она передала мне послание, я ждал в пещерах, она ускользнула из замка, пришла ко мне. Тогда я был счастлив до безумия, меня так и распирало от любви, от гордости, что я увожу с собой самую прекрасную женщину в мире.

- Замечательно, - пробормотала я, ненавидя «самую прекрасную женину в мире» всё больше.

- Тебе неприятно это слышать, - Снёбьерн осторожно взял меня за руку, - но раз уж разговор начат, надо его закончить.

Мне оставалось только уныло кивнуть. В самом деле, что я так расстраиваюсь? Ведь я и раньше знала, что Снёбьерн был влюблен в свою принцессу, ничего нового…

- Когда мы уплывали, Малс заметил побег, но догнать нас не смог. Когда он выскочил на обрыв, наша лодка уже отчалила, - Снёбьерн держал меня за руку, и прикосновения было ласковым, и руки у него были тёплыми, мне не хотелось убирать пальцы из его ладоней. – Мёлдхеда крикнула: отец, я люблю тебя, люблю остров Мё, но короля Снё люблю сильнее.

- Снё? – не удержалась я. – Как мило.

- Да, это она придумала шутку. Принцесса Мё, король Снё - ух и парочка, - сказал Снёбьерн.

- А Его Снежность?

- Так она меня называла, тоже в шутку, - он задумчиво посмотрел на меня, и я отвела взгляд. – Ты назвала меня так уже без шуток.

- Дальше что? Рассказывай, - немного грубовато одёрнула я его. – Каким образом ваша неземная любовь дошла до того, что ты захотел убить жену?

- Малс тогда совсем взбесился. Бегал по обрыву и кричал, как резаный. Орал, что Мёлдхеда пошла в его падкую на любовь сестру. Потом крикнул: она обманула отца, Снёбьерн, обманет и тебя.

- Похоже на проклятие, - сказала я.

- Похоже, так оно и вышло.