Глава 29

Даже самому долгому и тяжёлому путешествию приходит конец, а дорога от Гусиного острова до побережья северного королевства не была ни тяжёлой, ни трудной. Она была даже приятной, если говорить честно, поэтому и промелькнула так быстро, что я почти не заметила течения времени.

Принц Эйвинд демонстративно не разговаривал со мной и всегда находил повод уйти на противоположную сторону корабля, чтобы лишний раз не встречаться. Не скажу, что я очень уж огорчилась. Я не разделяла уверенности Снёбьерна, что его сынишки полюбят меня, как мать родную. Но если принцы сведут общение со мной к минимуму, то, может быть, и получится хотя бы мирное сосуществование.

Остальная команда относилась ко мне, как и подобает относиться к жене короля, и это вполне устраивало.

Пару раз я видела Бирлу на палубе флагманского корабля, и сестра даже помахала мне рукой, а это был хороший знак. Я надеялась, что путешествие успокоит Бирлу, и я буду избавлена от необходимости лавировать между мужем и сестрой, одновременно поджидая гадостей от пасынков.

Два дня пролетели почти незаметно, и я должна была признать, что не нахожу в поведении мужа ничего, что могло бы настроить меня против него. Он был добрым, весёлым, предупредительным, заботился обо мне, насколько можно проявить заботу в походных условиях. Он не требовал от меня ничего, и так явно радовался всякий раз, когда я разрешала себя поцеловать, что это и смешило, и трогало сердце.

Днём Снёбьерн вставал возле руля, а меня заставлял повторять заклинание ветра и другие походные заклинания. По его совету, я не говорила, а пела, и это действовало – ветер слушался меня, надувая парус. Я была ужасно рада, что гальдр, наконец-то, покорился мне, и была благодарна мужу, который терпеливо и очень понятно объяснял, где я фальшивлю, где проглатываю слова, и как это исправить. Вечерами, после ужина, мы сидели у мачты и смотрели в небо, глядя на зажигающиеся звёзды, согреваясь горячим медовым питьём и подкрепляясь имбирными пряниками. Ночью мы со Снёбьерном укладывались спать в одну постель, и я уже привычно пристраивалась головой на его плечо, а он рассказывал мне о своём городе, о своих людях, перечисляя всех, кто жил в замке, и с кем мне предстоит встретиться. Он знал каждого по имени, знал почти всё о человеке, его родственниках, его привычках, и это не могло не вызывать уважение. Мне были известны таны, которые и своих-то наложниц по именам не запоминали, а тут король… Хотя, из безопасности лучше знать, кто стелет тебе постель и готовит еду.

Наступил тот день, когда впереди показалась полоска далёкого берега, и сердце у меня забилось – вот она, моя новая страна. Мой новый дом. Каково будет жить здесь? Не пожалею ли я, что согласилась ехать сюда?

Берег был под стать своему королю – вскоре я разглядела суровые и неприступные чёрные скалы, по которым от вершин сбегали белые полосы снега. Небо казалось серым из-за низких облаков, но ближе к полудню прояснилось, и я увидела гору Снёхетту. Она была видна и из Лесного фьорда, но как белоснежная шапка в голубом небе, а здесь я разглядела её во всём великолепии – огромную, грозную, совсем не похожую на шапку из пушистого меха. Теперь гора виделась мне острой, со скалами и обрывами, за которые цеплялись клочья разорванных туч.

Один за другим корабли причалили к берегу, и когда я спустилась по сходням, земля всё ещё качалась под моими ногами.

Бирла была уже на берегу и лежала прямо на земле, разбросав руки и глядя в небо. Я подошла к ней и заставила подняться, отругав, что может простыть.

- Ты-то помолчала бы, - ответила мне сестра, всё ещё бледная, но с блеском в глазах и без мученического выражения на лице. – Я чуть с ума не сошла, когда узнала, что ты прыгнула за борт спасать принца. Мейла! Ты думаешь, что делаешь?

- Иногда, только в особенных случаях, - сострила я, не желая говорить об этом, потому что моё поведение, и правда, казалось сущей глупостью со стороны.

Да и не со стороны тоже.

- Лучше скажи, как ты доплыла, - я взяла Бирлу под руку и повела к лестнице, ведущей вверх, к городу, чьи крыши виднелись из-за каменных неприступных стен.

- Неплохо, - сказала Бирла почти с удивлением. – Наверное, я смогу привыкнуть к морю, и путь обратно будет не таким ужасным…

- Только вышла на берег и уже собралась возвращаться? – не удержалась я. – Надо ли было плыть сюда? – тут я резко замолчала, потому что заметила неподалёку рыжего Лейва.

Он внимательно наблюдал за нами, стоя возле мостков, по которым выносили вещи с кораблей. Он стоял, широко расставив крепкие ноги, засунув большие пальцы рук за кожаный ремень, перехватывающий меховую куртку. Ремень был богатым – в серебряных чеканных бляхах и с позолоченной пряжкой. Такой не купит бедный человек. Снёбьерн щедро награждает своих людей.

Бирла проследила мой взгляд, увидела Лейва и громко фыркнула, вскинув подбородок.

- Поосторожней с ним, - предупредила я её, понизив голос. – Он непростой человек. Опасный.

- Это тебе муж сказал? – сестра ещё раз фыркнула. – Опасный! Привык похаживать туда-сюда с важным видом!

- Он бывший раб, - сказала я. - Его взяли в плен на западных островах, когда морские пираты делали набеги на деревни. Прежде чем его скрутили, он убил троих. А потом трижды сбегал от своего хозяина. Его всегда ловили, потому что отсюда до западных островов посуху не доберёшься, надо было проситься на чью-нибудь лодку, а у него внешность слишком заметная – сразу узнавали. Когда его поймали в третий раз, должны были отрезать нос, но отец Снёбьерна увидел это и выкупил его. И сразу же пообещал свободу за год верной службы. Лейв прослужил у него в военном отряде, через год получил обещанную свободу, но не уехал домой, а остался в Утгарде. Теперь он – начальник личной охраны Снёбьерна.

- И потому я должна его бояться? – возмутилась Бирла. – Твой муж приближает к себе всякий сброд – вот это опасно!

- Не кричи так, сброд тебя услышит, - посоветовала я ей, продолжая смотреть на Лейва.

Он, несомненно, услышал. Потому что янтарные глаза потемнели, а ноздри затрепетали. Но он сразу же отвернулся, продолжая следить, как переносят тюки, мешки и сундуки с коробами. Правильно, храброму воину не следует отвечать на женские глупости. Это принц Эйвинд уже на голове бы стоял, доказывая, насколько он отважен и благороден.

- Уважаю твою правдивость, Бирла, но сейчас ты немного перегнула, - сказала я сестре. – Мы в чужих краях, надо вести себя поскромнее. Давай хотя бы оглядимся и узнаем, что тут за люди.

- Вот и живи с оглядкой, если тебе так хочется, - огрызнулась она и почти оттолкнула меня. – И не надо меня держать! Я не трехлетний ребенок, сама могу идти.

- Иди, - согласилась я, отпуская её.

Бирла поднялась на несколько ступеней, помедлила, потом поднялась ещё на две и беспомощно оглянулась. Потому что ни она, ни я понятия не имели – куда идти, где остановиться в незнакомом городе, и остановимся ли мы на эту ночь здесь или поедем дальше.

Я взбежала к ней, снова взяла под руку и сочувственно похлопала по плечу:

- Лучше не будем пылить, моя дорогая сестренка. Дождёмся Снёбьерна, он скажет, куда мы двинемся дальше.

Городок на берегу носил красивое и нежное название – Дрёмбакка, Последняя мечта. Море здесь никогда не замерзало, поэтому пристань использовалась и зимой. Я и Бирла были этим очень удивлены. Мы-то считали, что Утгард даже летом покрыт снегом и льдом, что уж говорить о зиме.

Снёбьерн вскоре подошёл к нам и повёл в город, сказав, что здесь мы и часть сопровождающих проведём пару ночей, чтобы отдохнуть и собрать свадебный кортеж, а остальные сегодня же отправятся в Асфьелль, в столицу, где всё подготовят к нашему приезду.

С некоторым облегчением я услышала, что оба принца уезжают и в Дрёмбакке не задержатся. Что касается Бирлы, она с обычной прямотой заявила, что счастлива переночевать в постели, которую не будет болтать, как льдинку в проруби.

- Торжественную встречу устроим завтра, - сказал Снёбьерн мне на ухо, попутно целуя в щёку. – Тебе ведь захочется быть самой красивой и блестящей королевой.

- То есть фанфар и барабанов сегодня не будет? – произнесла я с нарочитым разочарованием.

- Если хочешь, то устроим фанфары, - тут же пообещал муж. – Но я приказал не поднимать на кораблях королевские флаги, а то бы полгорода сбежалось.

- Ты всё правильно сделал, - ответила я. – Не хочу, чтобы твои люди увидели меня в таком виде. Надо хотя бы помыться и снять эту куртку, чтобы не приняли за оборотня.

- Ты всегда самая красивая, - заверил меня Снёбьерн. – И вот о чём хочу спросить… Сегодня проведем ночь в одной постели, как на корабле, или будешь спать одна?

Бирла и служанки шли позади нас, и я чуть было не оглянулась – слышат или нет?

- Кто о чём, ты о постели, - вздохнула я и добавила, сняв рукавицу и взяв мужа за руку. - Мы же муж и жена, Снёбьерн. Было бы странно спать порознь.

Он не ответил, но сжал мою руку крепко, почти до боли.

- Мне надо будет устроить всех и проследить за охраной, - сказал он опять мне на ухо, и голос звучал завораживающе хрипловато, - приду только к ночи.

- Что у тебя за люди, если надо о них надо беспокоиться? – не удержалась я, чувствуя, как краснею. – Это они должны заботиться о короле, а не наоборот. Какие бесполезные слуги!..

- Приедем в Асфьелль, там они будут заботиться о тебе и обо мне, - широко улыбнулся Снёбьерн. – А пока мы в чужом городе, я несу ответственность за них. Здесь правит тан Ярунг Воробей. Мы с ним выросли вместе. Он немного взбалмошный, но я полностью ему доверяю, поэтому и отдал ему Дрёмбакке.

- Чтобы никто не напал с моря, - догадалась я.

- Да, Этот порт всегда открыт, - подтвердил Снёбьерн. – Поэтому особенно важно, чтобы на воротах стоял… верный привратник.

Мы обменялись хитроватыми взглядами и одновременно усмехнулись, поняв друг друга с полуслова.

В городе нас, действительно, не ждали, и взгляды встреченных прохожих были любопытными, но без особого интереса – путешественники и путешественники. Мало ли их бывает в портовом городе?

Зато я осматривалась с жадным любопытством.

Всё здесь было похоже на наши города и в то же время – непохоже. И дома немного другие, и улицы вымощены плоскими камнями, поставленными на ребро, а не выстланы досками, как у нас. Ещё тут были фонари – почти возле каждого дома. Снёбьерн объяснил, что их зажигают каждый вечер. Для этого работает целый отряд, которым платят из государственной казны.

- Слушай, а твой Ярунг Воробей знает, что делает! – восхитилась я. – Как удобно жить здесь!

- Вообще-то, у нас все города такие, - сказал Снёбьерн. – И угадай, чья это заслуга? – он приосанился.

- Хвастаешься? – засмеялась я.

Мы с мужем шли, держась за руки, и я уже думать забыла, что Бирла это видит. Кому какое дело, что происходит между супругами?

Тан Воробей, и вправду, был похож на воробья – невысокого роста, щуплый, быстроглазый, с заострённым, чуть задранным носом. Даже в его движениях было что-то птичье – легкое, немного суетливое.

Когда он увидел Снёбьерна, то налетел на него с тычками и тумаками, ругая, что не предупредил о приезде. Это выглядело довольно смешно – пташка атакует скалу. Я не удержалась и хихикнула.

- Кто это? – тут же спросил тан Ярунг, взглянув на меня быстрым, пронзительным взглядом. – Что за мальчишка?

- Это моя жена, - поправил его Снёбьерн, а я готова была провалиться сквозь каменный пол. – Мейла, это – тан Ярунг, я рассказывал тебе о нём. Поэтому не обращай внимания на его чириканье. Говорит он глупости, но человек хороший.

- А-а… - только и смог произнести тан, вытаращившись на меня.

- Мейла – дочь короля Бернарда их Нурре-Ланна, - пояснил Снёбьерн, судя по всему, наслаждаясь изумлением друга. – Представляешь, что бывает в этом мире? Поехал женить сыновей, а вместо этого женился сам.

- А-а… - снова промямлил в ответ тан.

- Приветствуем госпожу королеву в нашем доме, - вперёд выплыла жена тана, оттеснив его в сторону. – Надеюсь, ваше величество простит нас за скромный прием. Вы прибыли так неожиданно, но я сейчас же прикажу приготовить комнаты.

- Нас двадцать человек, - сказал Снёбьерн. – С Мейлой прибыла её сестра – принцесса Бирла. Для неё и её свиты нужна отдельная комната.

- Всё будет сделано, - жена тана поклонилась. – Прошу ваше величество, - она ещё раз поклонилась лично мне, - идите за мной. Вы, наверное, очень устали и голодны.

Жена тана – достопочтенная Сигню – была полной противоположностью своему мужу. На голову выше него, дородная, полнотелая, и очень, очень степенная и медлительная. Пока она показывала мне дом и рассказывала о своих уважаемых предках, у меня даже пятки зачесались от нетерпения.

Наконец, меня проводили в спальню госпожи Сигню, Бирле предоставили комнату одной из тановых дочерей, и, выслушав тысячу извинений, что из-за нашего внезапного приезда не удалось приготовить комнаты, достойные королевской четы, я осталась одна. Почти. Не считая служанок.

Каким блаженством было принять горячую ванну после недельного путешествия!..

Я долго купалась и три раза ополаскивала волосы, чтобы смыть с них соль до последней крупинки.

Потом принесли вкусный ужин – горячую баранью похлёбку с чечевицей, варёное мясо под соусом из чёрных сухих слив и красного вина, ломтики сухого пирога с изюмом и орехами, и ещё растопленный мёд, чтобы обмакивать в него этот пирог. Ещё было варенье всех видов - из голубики, черники, брусники, клюквы, морошки и малины, и ещё - коричневый сладковатый сыр, порезанный толстыми ломтиками, и сладкое тончайшее печенье, хрустящее, свёрнутое в трубочки.

Угощение принесла сама госпожа Сигню, и она же взялась прислуживать мне за столом.

- Праздничный ужин в вашу честь устроим завтра, - объяснила она, постилая мне на колени чистое полотенце, - его величество так распорядился.

- Да, сегодня у нас с ним не самый цветущий вид, - согласилась я. – Все торжества лучше отложить, а пока мы мечтаем только об отдыхе.

- Я лично прослежу, чтобы никто не помешал вашему отдыху, - невозмутимое лицо госпожи Сигню вдруг оживилось, и даже на губах появилась улыбка. – Мы очень рады, что его величество, наконец-то, женился. Всё-таки, двадцать лет – слишком долгий срок для печали.

- М-да, - промычала я в ответ, делая вид, что очень заинтересовалась мясом в ароматной подливе.

- Мы и не мечтали уже увидеть, как Снёбьерн смеётся… то есть его величество смеётся, простите, - сразу исправилась госпожа Сигню.

- Не надо извиняться, - сказала я. – Говорите, как привыкли. Ведь ваш муж очень дружен с моим мужем?

- Они выросли вместе, - подтвердила госпожа Сигню, и маска степенной хозяйки дома начала потихоньку с неё слезать. – А я служила покойной матушке его величества, госпоже Ислауг. Она меня очень любила и даже назначила мне в приданое сто локтей льняного полотна, сто локтей шерстяного, и пятьдесят локтей заморского шёлка. Я была самой красивой невестой.

- Очень щедрый подарок, - кивнула я и не удержалась, спросила: - Значит, вы были знакомы и с первой женой его величества? С принцессой Мёлдхедой?

- Конечно, была, - подтвердила госпожа Сигню. – Никогда не забуду, как они приехали в Дрёмбакку. Так же как и вы – никому ничего не сказали, прибыли тайком… Ну и переполох устроили, скажу я вам. Мы с Ярунгом тогда были женаты три года, у меня вот такой живот, - она раскинула руки, показывая что-то, похожее по размерам на бочку для пива, - младшей только-только исполнился год, я думала, что рожу прямо на пиру в честь гостей.

- У Его Снежности методы не меняются, - пробормотала я.

- Вы что-то сказали? – переспросила хозяйка.

- Поблагодарила за вкусный ужин, - сказала я громко. – И за гостеприимство. А какой красивый город, и как в нём всё отлично организовано – просто загляденье. Сразу ясно, что Дрёмбакка в хороших руках.

- Благодарю вас, - лицо хозяйки просияло. – Да, непросто тут за всем смотреть – всё-таки, пограничный город, но мы стараемся и приложим все усилия, чтобы вы и его величество остались довольны.

Она ещё долго уверяла меня в преданности, а я терпеливо слушала, улыбалась и кивала. Наконец, госпожа Сигню перевела дыхание, и тут уже заговорила я.

- Значит, вы видели принцессу Мёлдхеду только один раз? Когда она приехала? – спросила я, словно невзначай.

- Почему – один раз? Мы с мужем приезжали и на свадьбу, и на крестины. И когда старший его высочество родился, и когда родился младший.

- Говорят, мы с принцессой похожи? – спросила я ещё небрежней, хотя внутри всё сжалось, от страха ожидания.

- Похожи? – госпожа Сигню с удивлением скользнула по мне взглядом. – Да не сказала бы… Правда, покойная королева тоже была блондинкой… Возможно, есть какое-то сходство, но в любом случае, вы гораздо красивее, - последнюю фразу она произнесла так уверенно, словно повторяла её по сто раз в день.

Красивее…

Наверное, госпожа Сигню решила, что меня больше всего заботит, кого из нас – меня или первую жену - Снёбьерн больше любит.

А разве она не права? Разве не это мучит меня постоянно? Несмотря на слова мужа, несмотря на то, что умом понимаю – тут от меня ничего не зависит, тут судьба… витые нити с прялки трёх великанш…

- Оставлю вас, отдыхайте. Ванну для его величества наполним позже, чтобы вода не остыла, - хозяйка заметила, что я стала рассеянной и милостиво удалилась.

Служанки тоже ушли, и я осталась одна.

Не похожа на Мёлдхеду… А вот мой муж был убеждён в обратном.

Впрочем, прошло двадцать лет. Вспомню ли я через двадцать лет лицо Вилфреда или Гюды с острова Линё? Или буду принимать за них любого, у кого тёмные кудри и весёлый взгляд?

Я высушила волосы, расчесала их, и они легли привычной мягкой волной. Поколебавшись, я достала из своего дорожного сундука ночную рубашку – подарок Аделины. Рубашка была из тончайшей шёлковой ткани, так и струилась от плеч до пола, будто по телу стекала вода. Посмотрев на себя в зеркало, я совсем занервничала. Кого Снёбьерн увидит, когда войдёт в комнату? Принцессу Мейлу или королеву Мёлдхеду? А вдруг она не носила шёлковых рубашек, и моему мужу это не понравится? И надо ли мне носить то, что любила носить Мёлдхеда? И станет ли лучше оттого, что я извожу себя тем, что случилось двадцать лет назад?

Поверх ночной рубашки я, всё-таки, набросила шерстяной платок. Если что – скажу, что замёрзла. Пусть не думает, что я нарядилась ради него. А может, лучше лечь в постель и уснуть? Не станет же Снёбьерн меня будить после долгой дороги?

Я не успела придумать, как получше устроить встречу, когда дверь внезапно открылась, и появился мой муж.

- Вот и я, - объявил он, заходя в комнату и на ходу снимая меховую куртку.

- Ты быстро, - заметила я, сцепив руки позади, чтобы не было заметно, как дрожат пальцы. – Всех устроил с удобствами? Жалоб на тебя завтра не будет?

Снёбьерн засмеялся и бросил куртку на лавку в углу, а потом принялся снимать сапоги.

- К тебе торопился, - сказал он и посмотрел на меня в упор, будто прочитал все мои страхи и волнения. – Или ты передумала? Мне уйти? – он спросил это без нажима и обиды, и я поняла, что он, и правда, готов уйти, если я скажу, что желаю спать одна.

- Оставайся. Передумаешь с тобой, - проворчала я, усевшись в креслице перед большим зеркалом и снова начиная причёсываться, хотя сделала это всего полчаса назад.

Шаль скользнула по тонкому шёлку и повисла у меня на локтях, но я посчитала, что самое время показать, как я одета. И… готова выполнить то, что требуется выполнять женщинам после свадьбы.

- Благодарю, что разрешила, - сказал Снёбьерн, проходя мимо меня к своей дорожной сумке, которая лежала возле моего сундука.

Рука его очень легко погладила меня по шее и спине – скользнула по шёлку от затылка до лопаток, точно так же, как скользнула шаль. Прикосновение было мимолётным, король уже стоял возле сундука, развязывая сумку, и поэтому не увидел, что произошло со мной. А меня словно пронзили тысячи золотых иголок – солнечных, горячих, и это было совсем не больно, а наоборот – приятно. Слишком приятно. По телу сразу разлилось тепло, но я вздрогнула, как от холода. Неужели, у меня такая чувствительная спина? Никогда не думала, что я могу так отозваться на простое прикосновение…

- Я позову слуг? – спросил Снёбьерн, доставая из сумки рубашку и бросая её на постель. – Чтобы принесли горячей воды. Хочу вымыться. Не ложиться же в постель с такой красавицей грязным! От меня за милю разит солью и тиной.

- Да, зови, - только и смогла ответить я, всё ещё переживая всплеск чувств после того, как он меня погладил.

А может…

- Послушай-ка, Снё! – я резко обернулась к нему от зеркала. – Это какое-то твоё колдовство?

- Ты о чём, милая? – поинтересовался он, подходя ко мне.

- О том, что… что… - я замолчала, понимая, что это прозвучит глупо – про колдовство и прикосновения. – Ладно, забудь, - я снова отвернулась к зеркалу. - Купайся и ляжем спать, а то уже поздно.

- Нам некуда торопиться, - ответил Снёбьерн, останавливаясь позади меня, а потом наклонился надо мной, оперевшись ладонями на подлокотники кресла. – Тебя что-то взволновало?

- Нет, - быстро ответила я, начиная увлечённо расчесывать волосы, и стараясь не встречаться взглядом с мужем в зеркальном отражении, но краем глаза я всё равно заметила, что Снёбьерн улыбается.

- Неужели, вот это подействовало, Мейла? – шепнул он мне на ухо и провёл уже ладонью от моего затылка до середины спины.