Глава 30

Прикосновение подействовало на меня точно так же, как и предыдущее. Глаза сами собой закрылись, голова сама собой запрокинулась, и по телу точно так же рассыпались золотые искры, которые и обжигали, и согревали, и одновременно делали меня чувствительной и безвольной. Это как сидеть на солнышке тёплым майским днём – как будто купаешься в чём-то золотом, огненном, но таком ласковом и нежном… Если бы сейчас муж подхватил меня на руки и унёс в постель, я бы даже не сопротивлялась. Хотя… я бы и без этого не сопротивлялась. Не для того выходят замуж, чтобы потом отказывать мужу…

- Я оценил твою великолепную ночную рубашку, - шепнул мне Снёбьерн, продолжая гладить меня по спине, вызывая всё новые и новые сполохи колдовских искр и солнечных иголок, - и даже стыдно признаться, насколько оценил… Но предлагаю вести себя в гостях поскромнее. Через пару дней доберёмся до дома, и там я хотел бы полностью оценить и твою рубашку, и то, что ты скрываешь под ней. Но на пару поцелуев я, всё-таки, рассчитываю…

- Тогда прекрати наглаживать меня, как кошку, - сказала я, немного приходя в себя. – Предлагаешь вести себя скромнее – так покажи на собственном примере, а не соблазняй жену. Тем более от тебя несёт тиной, - я оттолкнула его, вроде бы как в шутку, но внутри всё дрожало, и кожей я всё ещё чувствовала прикосновение мужской ладони, хотя руку Снёбьерн уже убрал.

- Не сдержался, прости, - сказал он без особого раскаяния и снял вязаную кофту, которую носил под курткой, а потом стащил через голову рубашку.

Я наблюдала за ним в зеркало, вертя в руке гребень, о котором совершенно забыла. Как чудно всё складывается в жизни… Ещё месяц назад матушка читала мне нотации, что следует вести себя прилично и не смотреть мужчинам при разговоре прямо в глаза, а следует скромно потупить взор и немного смутиться. И вот сейчас я в одной комнате с полуголым мужчиной, и мне совсем не хочется смущенно смотреть в сторону.

Впрочем, девицы, притащившие в комнату вёдра и кувшины с горячей водой, тоже не смутились. И даже не подумали вести себя скромнее. Они так таращились на Снёбьерна, который уже принялся развязывать тесьму на штанах, что чуть не пролили воду мимо ванны.

- Кхе-кхе! – кашлянула я басом.

Девицы тут же опомнились, пожелали нам спокойной ночи и умчались вон, а Снёбьерн повернулся ко мне с такой довольной усмешкой, что я не сомневалась – взгляды девиц он заметил, и моё недовольство тоже мимо не пропустил.

- А что ты такой радостный? – спросила я хмуро. – Если бы я не вмешалась, ты бы перед служанками и штаны снял?

- Я служанок и не заметил, - беззастенчиво соврал он и снова наклонился ко мне, целуя в шею. – Видел только тебя.

- Почему-то в это мне совсем не верится, - сказала я, прислушиваясь к своим ощущениям.

Поцелуй был приятен, но не до такой сумасшедшей дрожи, как было от прикосновения… Это точно какая-то любовная магия. Раз Снёбьерн столько знает про сейд, может, и практикует его по-тихому? Как моя мамочка…

- Мне нравится твоя ревность, - почти мурлыкнул муж мне на ушко. – Тем более что она напрасна. Я только твой… везде твой…

Пять минут назад я думала, что если он схватит меня и утащит в постель, я совсем не буду против. А сейчас уже чувствовала, что сама вполне могу схватить этого мурлыку и утащить в постель. Но надо ведь вести себя скромнее…

- Идите-ка мыться, ваше величество, - выпалила я, вскакивая из кресла и роняя гребень. – Вода остынет!

- Хорошо, иду, - Снёбьерн выпрямился медленно и мягко, как лениво потягивающийся кот. – Не надо так волноваться за воду.

И взгляд у него был, как у затаившегося на дереве лесного кота – глаза блестят, но полузакрыты, и не знаешь – то ли сейчас эта красивая и опасная зверюга бросится на тебя, то ли сонно зажмурится.

- Да я за тебя волнуюсь, - дёрнула я плечом. – Простынешь ещё.

- Забота приятна, но если я не простыл после купания с тобой в море, тут мне точно ничего не грозит, - он улыбнулся и преспокойно снял нижние штаны.

Я замерла на месте, позабыв дышать, а Снёбьерн так же спокойно прошёл мимо меня и забрался в ванну, блаженно вытянувшись. Даже вздохнул так томно, будто вместо воды его там обняли морские девы. Все девять разом.

Теперь мне были видны лишь затылок и плечи мужа, но я продолжала стоять столбом, лишь сбросив шаль и держа её за конец, так что она почти вся лежала на полу. Стало нестерпимо жарко, и я оттянула ворот рубашки, поколыхав ткань, чтобы воздух двинулся вдоль тела.

Если муж решил меня соблазнить, то у него это очень неплохо получалось.

И чего он ждёт? Чтобы я сама на него набросилась?

Боюсь, я была уже близка к этому. Хотя, почему – боюсь? Чего мне бояться? Мы женаты, я имею полное право…

- Почему ты не подходишь? – спросил Снёбьерн, не оборачиваясь, и положил руки на края ванны.

Вода стекала по коже, обрисовывая крепкие выпуклые мышцы.

Красивые руки. По-настоящему мужские. И то, что я видела пару мгновений назад, тоже было красивым. Я бы даже сказала – ошеломительно красивым. Так почему я не подхожу?.. Наверное, потому что он так и не оглянулся. Знал, что я смотрю на него, что дрожу тут, как мышка без норки, знал и ждал. Принцесса Мёлдхеда первой призналась ему в любви. Может, ещё и первая его поцеловала. И теперь он ждёт, что я точно так же приду, как пришла она.

А ведь он так и не признался ей в ответ. Стыдно ему было признаваться, видите ли. А ей было не стыдно?..

Не к добру я снова вспомнила эту Мёлдхеду, будь она неладна, но настроение было испорчено сразу.

- Ладно, купайся. А я пойду, узнаю, как устроилась Бирла, - выпалила я и рванула к двери, волоча за собой по полу шаль.

Я услышала, как всплеснула вода, будто Снёбьерн резко вскочил, и даже, вроде бы, услышала, как он позвал меня по имени, но не остановилась, а бросилась вон из комнаты и дальше по коридору – точно как испуганная мышь.

Больше всего я боялась, чтобы муж не помчался следом за мной – узнавать, не обидел ли меня чем-нибудь. Потому что я не смогла бы ответить что-то внятное. Вообще, не смогла бы ответить. Глупо обидеться из-за Мёлдхеды, потом обижаться за Мёлдхеду… Так и так выходило, что в этом браке нас трое. А брак на троих – нет, это не то, чего мне хотелось.

Только ведь я знала, что легко не будет…

Разумеется, Снёбьерн оказался не настолько безумным, чтобы скакать за мной голым по чужому дому. Но остановившись за первым углом, я прижалась спиной и затылком к стене, и вдруг почувствовала себя разочарованной. И снова обиделась. Мог бы и совершить ради меня какое-нибудь безумство…

Ну вот, теперь я рассуждаю, как наивная дурочка, которой до восторженного визга нравится, когда парни дерутся из-за неё.

- Госпожа, вы что-то хотели? – раздался рядом со мной женский голос.

Это была одна из служанок, но я всё равно вздрогнула от неожиданности. И подумала, что если кто и покажется здесь безумным – то не Снёбьерн.

- Хочу пожелать сестре спокойной ночи, - сказала я, отлипая от стены и стараясь сохранить остатки достоинства.

Только о каком достоинстве могла идти речь, если я разгуливаю в гостях в развратной ночной рубашке, даже не прикрывшись шалью, которая благополучно продолжала мести пол.

- Я вас провожу, - служанка не удержалась и скользнула взглядом по моему наряду.

Вернее, по его отсутствию.

- Не думала, что кого-то встречу, - неловко пояснила я, набрасывая шаль на плечи. – Время уже позднее…

- Да, конечно, - вежливо согласилась служанка и повела меня дальше по коридору.

Комната Бирлы располагалась не так далеко, и вскоре я уже стучала в дверь, из-за которой раздавалось ворчание моей сестры.

- Входите, - разрешила она, и когда я вошла, сказала после паузы: - А, это ты, Мейла? Почему не с мужем?

- А почему бы мне не навестить тебя перед сном? – ответила я вопросом на вопрос. – А потом пойду к мужу.

- У меня всё хорошо, - Бирла наморщила лоб.

Она уже сидела на постели, заплетая на ночь косу, а служанки устраивались на лавках, где были разложены перины и подушки.

- Судя по тону, ты чем-то недовольна, - заметила я, присаживаясь на краешек кровати.

- Чем быть довольной? – фыркнула она. – Говорят, мы тут задержимся на три дня.

- На три? – удивилась я. – Зачем?

- Ты у меня спрашиваешь? – Бирла вытаращила глаза. – У своего мужа спроси. Сегодня он отправил письмо с голубем, что мы тут засядем на три дня, если не больше.

- Откуда ты это узнала?

Бирла поджала губы, а служанки чуть ли не на цыпочках забрались в свои постели и укрылись до макушек.

- Эй, что произошло? – я заглянула Бирле в лицо.

- Не бери в голову, - отмахнулась она, но не выдержала и выдала то, что накипело на сердце: - Просто одна рыжая дубина довела меня до бешенства. До сих пор трясёт от злости! Жаль, что он не уехал вместе с этими остолопами-принцами! Лучше бы вместо него господин Олли остался. С ним хоть поговорить приятно.

И мышке было понятно, что под «рыжей дубиной» Бирла подразумевает рыжего Лейва.

- Он опять что-то тебе сказал? – спросила я, нахмурившись.

Похоже, слуга Снёбьерна так же, как и Бирла, не мог удержать язык за зубами. А ведь я предупреждала, чтобы ничего не говорили моей сестре…

- В том-то и дело, что ничего не сказал, - почти огрызнулась она. – Можно подумать, это он – принц крови, я – бывшая рабыня, а не наоборот!

- Так-то и ты – не принц крови, - заметила я, и у меня отлегло от сердца.

Всё-таки, Лейв прислушался к моим словам, это существенно облегчает жизнь. Не хватало мне ещё, чтобы обижали Бирлу…

Она тем временем посмотрела на меня свирепо, и я уточнила:

- Ты – принцесса. Принц из тебя – совсем никакой.

- Всё шутишь, - Бирла укоризненно покачала головой. – Лучше бы подумала, что там такого может быть в этом письме, если твой муж его даже с сыновьями и советниками не отправил.

- В каком письме? – не поняла я.

- С рыжей дубиной мы из за чего, по-твоему, поссорились?! – сестра всплеснула руками. – Мейла, раньше ты была сообразительнее, честное слово.

- Я и сейчас на сообразительность не жалуюсь, - сказала я, начиная понемногу раздражаться. – Но понятия не имею, о каком письме речь.

- Эй, красавицы! – окликнула Бирла служанок, не поворачивая головы, и девушки тут же услужливо вскочили с постелей. – Выйдите ненадолго, мне надо поговорить с сестрой наедине.

Служанки выскочили вон, как ошпаренные, а я только головой покачала:

- С чего это ты выгнала их в коридор в одних рубашках?

- Ты же ходишь по коридорам в рубашке – и ничего? – приподняла Бирла брови.

Ответить на это мне было нечего.

- Твой муж сегодня, - Бирла понизила голос и приблизила своё лицо к моему, - отправил в столицу письмо.

- И что такого?

- С голубем.

- Ну, с голубем, - я пожала плечами.

- Мейла, ты точно поглупела после замужества! – Бирла не удержалась и ткнула меня указательным пальцем в лоб. – Что такого в этом письме, если твой муж не передал его с сыновьями или с советниками? К чему такая скрытность?

- Голубем быстрее? – предположила я. – И никакой скрытности.

- Ага, - язвительно подтвердила она. – И ещё когда твой муж передавал письмо рыжему кабану, то сказал, чтобы письмо он никому не показывал и ни с кем о нём не говорил.

- Снёбьерн так сказал Лейву? – уточнила я на всякий случай.

- Нет! Мамочка наша сказала нашей бабушке! – тут уже Бирла огрызнулась по-настоящему. – Послушай, сестрёнка, - она снова понизила голос и для верности обхватила меня за шею, притягивая к себе. – Тут что-то не то. О чем письмо? Какие в нём тайны? Я сразу подошла к этому рыжему и потребовала, чтобы он показал, что собирается отправить…

- Дай угадаю, письма он тебе не отдал, - произнесла я.

- Сказал, что с меня достаточно знать, что мы тут пробудем три дня! – вспылила Бирла. – Совсем обнаглел! У нашего отца слуги не такие наглые! А я сказала, что принцессы могут знать то, о чем бывшим рабам и слышать не полагается.

- Бирла, - начала я осторожно, - получается, ты хотела прочитать письмо моего мужа? Письмо короля? Тебе его не показали, и ты разозлилась? Ты не слишком много на себя берёшь, принцесса крови?

- А ему есть, что скрывать? – она посмотрела мне прямо в глаза. – Очнись, Мейла. Вся эта история с твоим замужеством, с исчезновением Вилфреда – это не просто так. Я чувствую, что твой муж что-то скрывает. От тебя, ото всех.

Наверное, она ждала, что я с жаром поддержу её догадку, но я молчала.

Бирла отпустила меня, чуть отодвинулась и взглянула пристально и подозрительно:

- Ты слышишь меня, Мейла?

- От первого до последнего слова, - заверила я её.

- И что думаешь по этому поводу? – жадно спросила она. – Твой муж не показался тебе странным? Тебя ничего не насторожило в его поведении?

- Я думаю, - сказала я медленно, - что ты сунула нос туда, куда его совать не следовало. Тебе надо успокоиться, Бирла, и не искать заговоров там, где их нет. И не ссориться с людьми, пока мы не узнаем, что это за люди. Что произошло с тобой? Раньше ты не была такой спесивой. Что за нападки на слуг?

- Это единственное, что ты услышала? – Бирла поджала губы и скрестила руки на груди. – Верно говорят, что любовь делает человека слепым. Ты ослепла рядом со своим Снёбьерном, Мейла. Не замечаешь очевидного!

- Мне кажется, ты преувеличиваешь, - сказала я сдержанно.

- Преувеличиваю? Ха! Двадцать лет твой муж страдал по одной женщине, а потом в один день влюбился в другую? Так бывает? Мейла, ты знаешь, что он странно смотрел на тебя с самой первой встречи. Он намеренно устранил Вилфреда, чтобы получить тебя. Спрашивается, с какой целью?

Знала Бирла или нет, но попала она по больному месту. Ведь я сама совсем недавно задавалась такими же вопросами. И до сих пор мучаюсь сомнениями, переживаю, ревную к прошлому… Да, ревную. И боюсь его возвращения.

Но когда об этом заговорила Бирла, что-то в моей душе воспротивилось, что-то всколыхнулось против этих догадок. Получается, сестра почти прямо заявила, что мужу я интересна из каких-то корыстных побуждений, а вовсе не из-за искренней сердечной привязанности. Как будто меня нельзя полюбить по-настоящему…

- Ложись спать, дорогая сестра, - сказала я, вставая с кровати. – Тебе надо отдохнуть, успокоиться и попритушить фантазию. А то можно подумать, что вместе со мной поехала Илва, а не Бирла.

Я пошла прочь из комнаты, не дожидаясь ответа, но Бирла всё равно успела сказать мне вслед:

- Чем он так очаровал тебя, Мейла? Ведь он просто старик. Не верю, что всё дело в короне!

Еле сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью (всё-таки, воспитанные принцессы в гостях дверями не хлопают), я сказала служанкам, топтавшимся в коридоре:

- Возвращайтесь. Доброй ночи.

- Доброй ночи, хороших снов… - забормотали они и бросились в натопленную комнату, зябко поводя плечами.

Ну а мне предстояло вернуться к своему «старому» мужу.

Вот это Бирла зря сказала. Снёбьерн – кто угодно, но не старик.

Мне вспомнилось, как он бесстыдно разделся передо мной, и как ждал, что я подойду, чтобы потереть ему спинку. Как такой мужчина двадцать лет скорбел по покойной жене? Скорбел ли?.. Я одёрнула себя, потому что мысли опять поползли к Мёлдхеде. Надо, вообще, прекратить о ней думать. Просто взять – и перестать о ней думать.

В спальню, предоставленную нам любезными хозяевами, я зашла чуть ли не на цыпочках.

Здесь горела одна свеча, и Снёбьерн уже лежал в постели, повернувшись спиной ко входу. Когда я вошла, муж не шевельнулся, и я понадеялась, что он спит. Мне было немного стыдно за свой побег, и не хотелось объясняться по поводу собственной глупости.

Положив шаль в кресло, я тихонько прошла к кровати и легла с самого края, постаравшись не тянуть одеяло, чтобы не побеспокоить мужа. Но он вдруг сам повернулся, посмотрел на меня, и глаза у него были совсем не сонными.

- Как сестра? Хорошо устроилась? – спросил он, лежа на боку и не делая попытки подлечь ближе ко мне.

- Да, всё хорошо, - сказала я, лежа на спине и не спеша поворачиваться к Снёбьерну. – Кстати, что там за таинственное письмо, которое ты отправил в столицу? Почему не передал письмо с сыновьями? Что за секреты?

- А, госпожа Бирла уже нажаловалась, - засмеялся Снёбьерн.

Я внимательно посмотрела на него, стараясь разгадать мысли и намерения. Бесполезное, кстати, занятие. По крайней мере, с таким человеком, как Снёбьерн. Я не заметила ничего подозрительного – ни фальши в улыбке, ни смущения, ни тем более страха…

- Отправил голубем письмо, чтобы сообщить, что мы прибыли. Чтобы приготовились встречать принцев, - пояснил мне муж и протянул руку, взяв мою и нежно пожав. – Голубь будет в замке через полчаса, а караван доедет часов за шесть. К их приезду всё будет готово – и подогретое вино, и тёплые постели.

Он глядел мне в глаза так открыто и честно, что я не стала спрашивать – почему же Лейву был дан приказ никому не показывать письмо. Если муж не сказал мне всю правду сейчас, то вряд ли скажет, если я спрошу прямо. Ответит, что Бирла не так поняла.

- Гони прочь все тяжёлые мысли, - ласково сказал Снёбьерн. – И главное – не сомневайся во мне. В моей к тебе любви.

- Зачем нам жить тут три дня? – спросила я, не ответив на его слова о любви. – Мы вполне можем выехать завтра.

- Если хочешь – то поедем завтра же, - согласился он. – Но лучше дать слугам время, чтобы приготовили комнату для королевы и ее сопровождения. Знаешь, я не так часто женюсь, поэтому уверен, что люди захотят встретить тебя торжественно. Готовить впопыхах торжество – так себе удовольствие. Да и тебе надо отдохнуть, выспаться, чтобы предстать перед подданными во всём блеске. Не забывай, что завтра Воробей решил устроить праздничный пир в нашу честь. Скорее всего, гулять будут до глубокой ночи.

Он говорил всё верно, тут и возражать было нечего, и я позволила себя убедить. Возможно, Бирла, и правда, всё не так поняла. Она чрезмерно подозрительна к Снёбьерну… И обижать хозяев Дримбакки отказом присутствовать на празднике тоже не годится. Теперь я их королева. Я должна знать, что за люди мои подданные. Моя мать всегда ездила с моим отцом на праздники, что устраивали островные таны. Теперь быть рядом с мужем – моя обязанность…

- Ты прав, - сказала я. – Надо задержаться. А Бирла просто волнуется за меня.

- Разве я дал повод для волнения?

- А разве нет? – я повернула голову и опять посмотрела ему прямо в глаза. – В нашей женитьбе всё странно. И страннее всего… - я оборвала фразу и прикусила нижнюю губу.

- Что замолчала? – подсказал Снёбьерн. – Что кажется тебе самым странным?

Глаза его смеялись, золотистые искорки так и роились в их глубине. Ни черта не боялся этот северный король. Никаких разоблачений. И был уверен в себе. Так уверен, что рядом с ним я испытывала чувство неловкости, хотя мне-то скрывать было нечего.

- Так я услышу что-то, Мейла? – муж пожал мою руку, словно невзначай проведя большим пальцем по моей ладони.

И опять я вся откликнулась на это прикосновение, мгновенно разгоревшись, мгновенно задрожав душой и сердцем. Если бы Снёбьерн сейчас потянулся ко мне, я бы тоже потянулась к нему, и не остановила бы его, захоти он большего, чем просто поцелуй. Но муж продолжал держать меня за руку, продолжал смотреть на меня, но не придвинулся ко мне ни на полпальца.

- Как ты можешь быть таким спокойным? – не выдержала я. - Ты лежишь со мной в постели, и ты так спокоен, словно я не отличаюсь от вот этой подушки, - я боднула головой подушку.

Золотые искорки в глазах Снёбьерна вспыхнули опасным, жарким пламенем, а сам он произнёс приглушённым, немного хрипловатым голосом:

- А почему ты решила, что я спокоен?

- Тогда чего ждёшь? – спросила я с вызовом, ощущая одновременно жар бравады и холодок страха под рёбрами и вдоль позвоночника, но всё-таки закончила: - Или не любишь, хоть и уверяешь в обратном?

Не знаю, зачем я это сказала. Получилось ещё хуже, чем если бы я подошла к ванне, где купался Снёбьерн. Не хотела бежать по первому его зову, а теперь выходит так, будто заставляю его спать со мной… Будто первой признаюсь в любви…

- Если не хочешь, чтобы я ждал, тогда не стану, - в ответ на мой вызов Снёбьерн только улыбнулся и… не двинулся с места.

Просто лежал, подперев голову, и смотрел на меня так ласково, словно я сейчас, и правда, призналась ему в любви.

Я понимала, что он даёт мне возможность остановиться. И это было бы самым правильным решением – я же сама не собиралась…Или собиралась?.. Или хотела, чтобы это он решил, а я вроде как не хочу… Фу ты! Совсем запуталась!

- Спокойной ночи, - сказала я, повернулась к Снёбьерну спиной и натянула одеяло на голову, потому что мне было стыдно смотреть мужу в глаза.

Думаю какую-то ерунду, говорю какую-то ерунду, и получается какая-то…

Тяжёлая рука легла мне на плечо, потянула одеяло, я словно бы нехотя потянулась следом за одеялом и оказалась лицом к лицу с мужем.

- Что? Передумал? – спросила я и зажмурилась, ожидая поцелуя.

Поцелуя не последовало. Я подождала немного и приоткрыла один глаз.

Снёбьерн смотрел прямо на меня, и я опять зажмурилась.

- Не стесняйся, - по голосу было понятно, что он улыбается. – Мы – муж и жена, между нами не должно быть стеснения и недомолвок. Я потому и жду, что люблю. И буду ждать столько, сколько надо.

- А если ждать не надо? – я не утерпела и открыла глаза.

- Надо, - сказал он и коснулся ладонью моей щеки. – Хочу, чтобы ты стала моей без страха, без неловкости, потому что сама этого захочешь.

Он словно прочитал мои мысли, угадал мои страхи, раскусил меня, как орешек, и это было приятно и одновременно немного обидно. Получается, он всё знает, а я только и делаю, что глупости. Вот и теперь Снёбьерн сказал то, что должен был сказать идеальный мужчина в моём представлении. А я? Чем мне ответить ему? Сказать что-то такое же мудрое и красивое? Но что?..

- Я вышла за тебя. Значит, захотела, - произнесла я немного грубовато и застыдилась своей грубости.

Принцессе надо быть утончённее… Нежнее… Особенно когда к тебе так нежно прикасаются…

- Говорить ты можешь всё, что угодно, - Снёбьерн едва дотрагиваясь, обвёл пальцем мои губы. – Слова, бывает, лгут. Взгляд всегда говорит правду.

- Значит, я лгу? – я насмешливо усмехнулась, хотя сразу посчитала, что и усмехаться тут не к месту. – А что говорит мой взгляд?

Снёбьерн наклонился чуть ниже, и заглянул мне в глаза.

Всё у меня внутри перевернулось и задрожало. Пожалуй, сейчас он мог делать со мной всё, что захотел, и я не стала бы ни возражать, ни сопротивляться. Когда мужчина вот так смотрит на женщину… Женщине кажется, что она – самая везучая в мире. Или не кажется? Или это – правда? Я – самая везучая?..

- В этих глазах я вижу любовь, - заговорил Снёбьерн, приглушённо, будто напевал мне старинную любовную песню, - вижу желание… Но ещё вижу страх. А страх нам совсем не нужен. Скажи-ка, красавица-принцесса, матушка тебе объясняла, что происходит, когда мужчина и женщина остаются в спальне наедине?

Что-то подсказало мне, что говорить сейчас про коз будет совсем не к месту. Но и краснеть и смущаться притворно я не смогла.

- Она пыталась, - призналась я честно, - но я ответила, что всё знаю.

- А ты знаешь? – тихо засмеялся Снёбьерн.

Было ясно, что я опять попала впросак, но, поколебавшись, я тоже засмеялась:

- Глупо всё это звучит, - сказала я, - но если ты волнуешься, что я упаду в обморок, когда ты ко мне прикоснёшься… то я не упаду. Я… примерно, представляю, как всё должно быть, готова к этому, поэтому… не вижу смысла откладывать нашу первую брачную ночь. Ты и так слишком долго ждал… Двадцать лет, как говорят? Ну пусть даже не все двадцать, но всё равно долго… И не думаю, что утомлюсь настолько, что усну на завтрашнем пиру.

Вот тут он расхохотался от души.

- То есть ты намекаешь, - сказал он, просмеявшись, - что я настолько слабак?

- Да совсем не про это… - начала я, мысленно выругав себя за очередную глупость.

- Тише, - шепнул вдруг Снёбьерн и прижал указательный палец к моим губам. – Просто я хочу, чтобы ты стала моей не на чужой постели, не в чужом доме. Хочу, чтобы наша первая ночь прошла в нашей спальне, в нашем замке. Чтобы только звёзды смотрели в окна, чтобы никто не мешал нам, чтобы были только ты и я. И ты бы хотела меня. По-настоящему. Так же сильно, как я хочу тебя.

- А как сильно ты хочешь?.. – прошептала я в ответ, совсем зачарованная его словами, его глазами, его близостью ко мне.

- Я тебе покажу, - пообещал он. – Не всё. Совсем немного, чтобы ты поняла.

- Да, покажи, - я не удержалась и судорожно вздохнула, а потом, по-моему, всхлипнула, когда муж наклонился ещё ниже и поцеловал меня, начиная совсем новый поцелуй – медленный, сладкий, глубокий, заставляя меня подчиниться и приоткрыть губы, почувствовать горячие и ритмичные движения его языка и… окончательно потерять голову.