Глава 31

Всё начиналось, как игра - заманчивая, таинственная, вроде бы безобидная, но на самом деле опасная. Никакие колдовские чары были не в счёт по сравнению с этой игрой, потому что спустя несколько мгновений я уже готова была забыть про «не всё», «совсем немного», «лучше подождать до дома», «не надо в чужой постели»…

Снёбьерн целовал медленно, и я чувствовала, что, распаляя меня, он сдерживает собственный огонь. Похоже, мой муж и в самом деле хотел увидеть в моих глазах не страх, а страсть. Но что он там намеревался разглядеть, меня уже не волновало, потому что я закрыла глаза и обняла его за шею, притягивая к себе и прижимаясь всем телом к его телу.

Больше всего мне хотелось, чтобы он лёг на меня сверху. Хотелось почувствовать его тяжесть и силу, и я потихонечку, продолжая поцелуй, тянула мужа на себя, но он не поддавался, словно разгадав мою хитрость.

Наконец, я каким-то невероятным образом умудрилась подсунуть под него ногу, выгибаясь в пояснице, чтобы почувствовать его как можно ближе.

- Не озорничай, я и так еле держусь, - хрипло шепнул мне на ухо Снёбьерн и слегка укусил за мочку уха, заставив то ли тихо вскрикнуть, то ли ещё раз судорожно вздохнуть.

Но я уже успела почувствовать твёрдость и напряжение его страсти – скользом, совсем мимолётно, и мне оказалось этого мало. Захотелось почувствовать, насколько сильно он желает меня. Меня – Мейлу, а не какую-то другую женщину.

Я просунула руку между нашими телами, и прежде чем Снёбьерн успел меня остановить, провела ладонью по его животу и ниже.

Там всё было твёрдо, как камень, но этот камень дрогнул и стал ещё больше, едва я дотронулась до него. Это тоже походило на волшебство, и я, чтобы удостовериться, что мне не почудилось, погладила ещё раз, ощупывая пальцами выпуклость под нижними штанами моего мужа. Невероятно, но его плоть увеличилась ещё больше, а сам он вдавил мои плечи в подушку, стиснув почти до боли, и тихо засмеялся:

- Ну что? Проверила? Теперь веришь? Вот так я тянусь к тебе… - его голос завораживал, волновал и успокаивал одновременно. – С самого первого дня, с самой первой встречи…

- Проверила, но не понимаю, - прошептала я, чувствуя, что меня пробивает дрожь от макушки до пяток. – Дай посмотреть?

- Как будешь смотреть, если у тебя глаза закрыты? – поинтересовался он, и вдруг прижался ко мне, потеревшись бёдрами.

Это движение вызвало во мне настоящую бурю, я и не подозревала, что способна пережить такое – будто волны захлёстывают справа и слева, и тебя штормит так, что не понимаешь, где небо, где земля, а где – жадная, чёрная бездна.

Как со стороны я услышала свой слабый вскрик, а в следующее мгновение я получила совсем другой поцелуй – горячий, жадный.

Это было так ново, так необыкновенно, и от этого кровь закипала. Я опять обхватила мужа за шею, притянула к себе и внезапно для себя самой прикусила его за нижнюю губу – не сильно, так же, как он укусил меня за мочку.

После этого что-то произошло, потому что Снёбьерн рыкнул что-то невнятное и навалился на меня, прижимаясь бёдрами к моим бёдрам. Я ощутила его напряжение – его тело было, как натянутая струна, и у меня каким-то непостижимым образом получалось играть на этой струне, подчиняя его, заставляя содрогаться всем телом, так же, как дрожала я. Заставляя дышать тяжело, прерывисто, со стоном на выдохе…

Значит, вот что имела в виду мама, когда говорила, что женщина удерживает мужчину после свадьбы кое-чем иным, а не морской удалью. Значит ли это, что вот так я смогу заставить принцессу Мёлдхеду исчезнуть? Из жизни моего мужа, из моей головы?..

Но тут ладонь Снёбьерна легла на мою грудь, и я думать забыла про Мёлдхеду, потому что в моей голове ей уже не осталось места. Там был только Снёбьерн – Снё, Его Снежность, суровый король севера, который в спальне оказался совсем не суровым. Только что я думала, что могу играть на нём, как на серебряной струне, и вот уже он играл мною – касался моего тела, а у меня звенело всё внутри, и душа выводила какую-то невероятно прекрасную мелодию, похожую на сплетение огня, бури, радуги, тумана, снега… Всё вместе, всё окутывает, увлекает, уносит то ли на небеса, то ли на дно морское…

Я и не представляла, что моё тело, моя кожа настолько чувствительны к прикосновениям. Но ладони Снёбьерна, его губы были обжигающими, заставляли меня вскрикивать, судорожно вздыхать, и… желать большего. Моя ночная рубашка каким-то образом оказалась сначала у меня на голове, а потом полетела на пол, а рука мужа переместилась с моей груди на то самое место, которое у меня сейчас горело и требовало… требовало…

- Поглажу совсем легко, не бойся, - шепнул мне муж, и его пальцы коснулись меня так сокровенно, как невозможно было представить даже в мечтах, после того, как наслушаешься старинных любовных песен.

Задохнувшись от нахлынувших чувств, я подалась навстречу, чтобы ощутить это «легко» совсем не легко, и ещё глубже, но муж удержал меня, и теперь его пальцы не проникали в меня, а только лишь дразнили, порхали – оглаживая, едва касаясь.

- Какая нетерпеливая, - шутливо упрекнул меня Снёбьерн, - и совсем не боишься.

- Ещё… - только и смогла произнести я, пытаясь прижать к себе его руку.

- У нас ещё вся ночь впереди, принцесса. Куда торопишься? - опять засмеялся Снёбьерн. – Я тебя ещё целоваться не научил...

- Ну так учи, - потребовала я и поцеловала его первая.

Нет, на всю ночь меня не хватило. Я уснула, слушая, как где-то далеко кричат вторые петухи, и как рядом со мной Снёбьерн вкрадчиво и очень сладко нашёптывает мне, чем мы займёмся по приезде в столицу.

«Если вот это – «немного», - подумалось мне прежде, чем я провалилась в сон, - то что я испытаю, когда всё произойдёт до конца?».

Проснувшись, я обнаружила, что мужа в постели нет. Солнце уже светило в окна, покрытые морозным узором до самого верха, а в спальне было пусто. Снёбьерн ушёл, пока я спала, но на подушке лежала яблоневая веточка, на которой распустились зелёные листочки и белые, нежные цветы. Сейчас яблони не цветут. Это была магия. Ускоряющая цветение магия. Вот зачем тратить силы на такие пустяки, скажите на милость? Но я не смогла удержать улыбку, взяла веточку и поднесла к лицу, вдыхая тонкий, сладкий аромат весны и… любви.

Этот северный король, действительно, безумец. Стоит только вспомнить, что мы делали с ним этой ночью…Или что он делал со мной… Или я – с ним…

Я зарылась лицом в подушку, снова переживая неистовое безумство прошедшей ночи, и даже забила ногами по перине, чтобы дать выход той нерастраченной силе, которую пробудили во мне поцелуи, прикосновения, слова. А ведь будет ещё ночь, и ещё… Но зачем ждать ночи?

Вскочив, я босиком пробежала до стола, на котором стоял таз для умывания, и долго плескала в лицо и на грудь холодной водой, радостно взвизгивая и ёжась. Меня переполняли радость, лёгкость и счастье. Хотелось раскинуть руки и лететь куда-то… Впрочем, лететь хотелось к мужу, что я и поторопилась сделать.

Одевшись и наскоро причесав волосы, я вышла из комнаты и чуть не наткнулась на шестерых служанок. Они несли кувшины с горячей водой и душистыми отварами, полотенца и завтрак – горячие лепёшки, сыр, яйца и вываренную в меду бруснику.

- Вы уже встали и оделись, госпожа? – удивленно произнесла одна из девушек.

- Как видите, - улыбнулась я им. – Но мой муж встал ещё раньше. Где он?

- Завтракает в главном зале, - ответили мне. – Вас проводить?

Конечно, я пожелала, чтобы меня проводили.

Местный главный зал был не таким большим, как в замке моего отца, но здесь поместились и хозяева, и гости. Бирла тоже была здесь, и я помахала ей рукой, несмотря на то, что лицо у сестры было кислым, как недельная сыворотка.

Мой муж сидел во главе стола, между таном Ярунгом и его женой. Я пошла вдоль длинного стола и смотрела на мужа, не отрываясь. Нет, Бирла совсем не права. Какой же он старик? Я чуть не хихикнула, вспомнив, что этот «старик» вытворял прошедшей ночью. Бирлу бы хватил удар, узнай она об этом. Но девушкам до свадьбы о таком слышать не полагается.

Снёбьерн разговаривал с таном Ярунгом, но внезапно вскинул голову, увидел меня, и лицо его просияло. Во мне снова всё сладко задрожало, когда я увидела его улыбку, и я улыбнулась ему в ответ. И подмигнула.

Тан поспешно вскочил, приветствуя меня, уступил мне свой кресло, а сам пересел в сторону. Госпожа Сигню тотчас захлопотала, подавая мне лучшие блюда и приказав слугам принести серебряную посуду.

- Хорошо спала? – спросил Снёбьерн, обнимая меня за плечи и целуя в висок.

- Мне снились яблоневые сады, - ответила я, намекая на его подарок. – Почему ты ушёл и меня не разбудил?

- Подумал, что ты слишком устала, - сказал он, снова целуя меня – на этот раз в щёку, и шёпотом добавил: - Но на самом деле побоялся. Ты такая красивая… Побоялся, что не удержусь, и возьму тебя прямо во сне. А ведь обещал дотерпеть до дома…

У меня щёки загорелись от такого откровенного признания, и я незаметно для других ущипнула мужа за бедро, чтобы вёл себя прилично.

Прилично!.. Вот, уже и любимое слово мамочки я взяла в оборот.

Не выдержав, я прыснула и спрятала лицо на плече у мужа.

- Что случилось? – тут же встревожилась госпожа Сигню.

- Ничего, - безмятежно ответил Снёбьерн, ласково поглаживая меня по плечу.

Принесли столовые принадлежности для меня – из чистого серебра, искусной ковки, и я с удовольствием принялась уничтожать вкуснейшие жареные в масле лепёшки, солёную рыбу всех видов и сортов, горячую разваристую кашу, медовую бруснику и прочие вкусности, которые радовали не только желудок, но и сердце.

За время трапезы тан Ярунг с воодушевлением описывал, какие развлечения он планирует устроить сегодня и завтра, а Снёбьерн время от времени поглаживал меня по колену и посматривал так, что я не могла сдержать глупую, счастливую улыбку. Но разве счастье может быть глупым?..

После завтрака тан предлагал осмотреть город, да и жители мечтают увидеть королеву – уже все улицы заполнены, ждут с самого рассвета.

- Я помогу госпоже королеве одеться, - важно сказала госпожа Сигню.

- Тогда будем ждать вас возле саней, - сказал Снёбьерн и опять поцеловал меня – в губы, при всех.

Когда он уходил вместе с таном и сопровождающими, я всё ещё не могла отдышаться, и лишь глядела вслед мужу, словно покачиваясь на медовых волнах.

Кто-то крепко схватил меня под руку, я повернула голову, как во сне, и увидела рядом с собой Бирлу.

- Идёмте, сейчас позову служанок, - пригласила нас госпожа Сигню и пошла вперёд, указывая дорогу.

Мы с Бирлой двинулись следом, и сестра тихо произнесла, будто прошипела:

- Быстро же ты забыла Вилфреда!

Раньше меня очень забавляла такая черта Бирлы, как говорить правду в глаза любому, невзирая на возраст и должность. Помнится, я даже хохотала, когда моя сестрёнка рассыпала языком колючки, и ведь сделать ничего нельзя было – она, действительно, говорила правду. Но сейчас… Сейчас Бирла сказала явно не то. Потому что её слова не были правдой. Вернее – были, но какой-то неправильной.

Я вполне могла осадить сестру, сказав, что она слишком много на себя берёт, и моя память – не её забота. Или что никто не знает, что произошло с Вилфредом – может, сбежал? Зачем тогда его вспоминать? Или что я ничем ему не обязана… Но и это было не то. Всё правда, но какая-то не такая… Или дело было в том, что Бирла застала меня в тот момент, когда я в самом деле позабыла и Вилфреда, и дом, и родителей… Всех забыла. Помнила лишь поцелуи Снёбьерна. Его сладкие речи. Его взгляды. Его ласки.

Лицо у меня окаменело, даже скулы свело. Но я промолчала, и Бирла, мрачно усмехнувшись мне в глаза, пошла следом за госпожой Сигню, а я осталась стоять столбом.

Хорошо, что этого никто не слышал. Что Снёбьерн не слышал.

Но, как оказалось, сестричка шептала мне недостаточно тихо, потому что по крайней мере до одного человека её слова долетели. Ну или Лейв умел читать по губам. Или слух у него был лисий. Недаром же у бывшего раба шевелюра была огненной, как лисий мех.

Бирла не успела пройти и двух шагов, как вдруг перед ней оказался Лейв и сказал с нарочитой вежливостью:

- Младшая принцесса считает, что может давать советы старшей принцессе? Не слишком ли много младшая принцесса на себя берёт?

Вот это услышали все. Госпожа Сигню запоздало оглянулась, а я увидела, как ухо и краешек щеки Бирлы стали тем же цветом, что брусника, вываренная в меду. Сестра стояла спиной ко мне, и я не могла разглядеть выражение лица Бирлы, но по напряженным плечам сразу поняла, что она в бешенстве.

- А ты кто такой, чтобы вмешиваться в мой разговор с сестрой? - донёсся до меня её надменный голос. – Знай своё место, или…

- Или - что? - перебил её Лейв и улыбнулся, словно издеваясь, а может, и правда издевался, и закончил с видимым удовольствием: - Тогда младшая принцесса пожалуется на меня старшей принцессе?

Идиотское предположение, но… идиотски правдивое. Что могла сделать Бирла в чужом городе, на чужой земле, против одного из приближённых короля, пусть даже король теперь считался её родственником? Только пожаловаться мне и попросить помощи. Это было бы несколько унизительно после того, как она упрекнула меня за короткую память.

- Ты!.. – Бирла не нашлась с ответом и покраснела ещё сильнее, сжимая кулаки.

Чтобы прекратить это, я быстро шагнула вперёд, подхватила сестру под руку и почти потащила прочь от рыжего Лейва. Бирла упиралась, оглядываясь, ей явно хотелось продолжить «правдивый» разговор, но я была сильнее.

- Мы уже идём, госпожа Сигню, - сказала я бодро, незаметно ущипнув сестру за бок. – Что посоветуете надеть? Какая сегодня погода? – я старалась показать, что ничего не случилось, а если что-то и случилось, то не заслуживает внимания.

- Погода сегодня чудесная, - ответила хозяйка дома лишь с небольшой заминкой. – Но шуба и шапка не помешают. И платок потеплее. Наш город большой, главное – чтобы вы не замёрзли, пока будете его осматривать.

- Обязательно оденемся потеплее, - весело отозвалась я. – Да, Бирла?

- Да, - процедила она сквозь зубы и ещё раз недобро оглянулась на Лейва, который стоял, уперев кулаки в бока, и насмешливо провожал нас взглядом.

Мужчинам пришлось прождать нас довольно долго, потому что меня одевали, как настоящую королеву – почти в двенадцать рук. А там, где снуют двенадцать, проще было бы обойтись двумя.

Четыре услужливые служанки носились по комнате, натыкаясь друг на друга, госпожа Сигню придирчиво осматривала каждую мелочь, словно наряжала к свадьбе собственную дочь, ещё и Бирла в отвратительном настроении - мне оставалось надеяться, что мороз на улице не слишком сильный, иначе Его Снежность мог стать настоящей снежностью.

Для поездки по Дрёмбакке я решила не надевать свой свадебный наряд. В свадебном я покажусь в столице, чтобы появиться там настоящей королевой, во всём блеске, как и мечтала матушка. В Дрёмбакке всё попроще – главным украшением тут будет не шёлк, а шуба. И шапка. И вышитые рукавички.

Я одевалась с удовольствием, прислушиваясь к советам госпожи Сигню, не слишком торопя служанок, и старалась не замечать угрюмого лица Бирлы и её выразительных взглядов. Судя по всему, сестрице очень хотелось поговорить, но хорошо, что хватило ума не изливать гнев и негодование при хозяйке и слугах.

Но когда мы уже набросили шубы и тёплые меховые плащи, сестра не выдержала. Служанки остались позади, госпожа Сигню умчалась вперёд, чтобы проследить, разложили ли красную тканевую дорожку от крыльца до саней, и мы с Бирлой на короткое время очутились в коридоре совсем одни.

- Послушай, - сестра вдруг схватила меня за рукав шубы, останавливая, и спросила, явно пересиливая себя: - ты так и не рассказала – каково это?

- Ты о чём? – не поняла я, потому что мыслями была уже рядом с мужем.

- Ну… об этом! – Бирла начала терять терпение, и было видно, что ей любопытно и неловко. – Ты такая… довольная. Значит, это приятно?

- А, ты о семейной жизни? – догадалась я, и моё недовольство сестрой растаяло, словно снег по весне.

- О чём же ещё? – буркнула сестра и снова спросила: - Это настолько приятно?

- Насколько? – поддразнила я её, и мне стало смешно и весело, и все обиды показались такой ерундой.

- Не притворяйся, что не понимаешь! – взорвалась Бирла. – У тебя такой вид, будто ты улей разорила и мёдом объелась!

- Завидуешь? – я расхохоталась и натянула шапку ей на нос. – Вот когда соберёшься замуж, тогда я тебе всё расскажу. А пока – извини. Молоденьким девушкам кое о чём знать не положено.

- Ты сама – вредная старушенция, что ли?! – Бирла сдвинула шапку на затылок и принялась меня тормошить: - Ну, расскажи!.. Хоть намекни! Что там делать-то надо?..

Было приятно строить из себя настоящую женщину, посвящённую во взрослые тайны, и я была рада, что сестра отвлеклась от мыслей о сгинувшем Вилфреде. Оттолкнув сестру, я побежала по коридору, придерживая плащ, чтобы не наступить на него. Бирла с ворчливым фырканьем бросилась меня догонять, и мы вдвоём выскочили из тёплого полумрака на ослепительно-морозный свет. От свежести и холода перехватило дух, с кровли осыпались серебристые кристаллики снега. Где-то совсем рядом дышало невидимое море, и его солоноватый запах чувствовался даже здесь. Солнце било в глаза, небо казалось бездонным и бесконечным, а в центре этого сияющего мира стоял мой муж и смотрел на меня таким же сияющим и глубоким взглядом.

Кроме мужа здесь было много людей – кто-то должен был сопровождать нас, кто-то просто глазел, но я видела только Снёбьерна.

Сбежав по ступенькам, я очутилась в его объятиях, и прежде, чем подсадить меня в сани, он крепко поцеловал меня.

Бирлу забрала в свои сани госпожа Сигню, а нашими санями правил сам тан Ярунг. Кони нетерпеливо били копытами, и тан с усилием натягивал вожжи, сдерживая коней и дожидаясь, когда Снёбьерн сядет рядом со мной.

Мой муж закинул в сани приставную лесенку, по которой только что поднималась я, и легко перепрыгнул через борт, оперевшись об него ладонью.

Эта мальчишеская выходка очень понравилась людям вокруг, и послышались смех и одобрительные возгласы.

- Скачешь, как жеребец-двухлетка! – воскликнул тан Ярунг. – Прямо помолодел! Это из-за женитьбы? Или из-за женитьбы на молоденькой? Мне, может, так попробовать?

- Я всё слышу! – крикнула ему жена из своих саней.

Это вызвало новую волну смеха и восторгов, тан расхохотался и дал, наконец, волю лошадям. Сани понеслись сначала по двору, потом выехали за ворота, и покатили по улице, где справа и слева стояли жители города, размахивая лентами и еловыми ветками в знак приветствия.

- Смотри, как все рады тебя видеть, - сказал Снёбьерн, обнимая меня за плечи и притягивая к себе.

- Скорее – тебя, - возразила я. – Меня они не знают. С чего радоваться?

- Рады видеть вас обоих, - тан Ярунг обернулся через плечо. – Держитесь крепче, ваши величества! Сейчас помчим во всю прыть! – и он подхлестнул коней.

Я вцепилась одной рукой в борт саней, другой – в Снёбьерна, и сердце замерло от солоноватого ветра в лицо, от солнца в глаза, от резвости коней, от горячего дыхания мужчины, сидевшего рядом. И ещё от предвкушения. Несколько дней – и мы с мужем прибудем домой. Это будет наш дом – мой и его. В нашем доме родится наша настоящая любовь. И у меня дрожало сердце и кружилась голова, стоило лишь представить, насколько волшебна любовь, если даже путь к ней так волнителен и прекрасен.

Дни в Дрёмбакке пролетели весело и незаметно, а ночи казались мне до обидного коротки. Насколько яркими и безоблачными выдались эти дни, настолько горячими выдались эти ночи. Снёбьерн оказался верен себе и показывал, и рассказывал, но не открывал мне главной тайны, и я уже готова была сама нарушить всё разумное и правильное. И нарушила бы, да хитрец Снёбьерн всякий раз умудрялся увернуться, как угорь, и удержаться на краю той пропасти, в которую я мечтала упасть.

Но наступил момент, когда мы, несколько утомлённые развлечениями, попрощались с гостеприимными хозяевами морского города, проехали по улицам, заполненным ликующим народом, и выехали за городские ворота.

В нашем караване было десять саней, и через несколько часов мы должны были прибыть в столицу.

Снёбьерн выпустил ещё одного голубя с письмом, привязанным к опушённой перьями лапке, и я проследила взглядом стремительный полёт птицы.

Сизые птичьи перья вспыхнули на солнце зеленоватым и розовым, потом голубь превратился в темное пятнышко, а потом и вовсе исчез.

- Пусть торопится, наш крылатый вестник, - сказал мне Снёбьерн. – А мы торопиться не будем. Приедем, когда приедем – ни раньше ни позже. Я говорил, какая ты сегодня красивая?

- Раз двадцать уже, - ответила я, поудобнее устраиваясь под медвежьей шкурой и ещё удобнее склонив голову мужу на плечо. – Но если повторишь в двадцать первый, я не обижусь.

- Повторю и в тридцатый, и в сотый, - зашептал муж, согревая мою щёку горячим дыханием. – Ведь я везу в свой город самую красивую королеву на свете.

Мы целовались, и я скромно прикрывалась краешком медвежьей шкуры, хотя всем и так было понятно, чем мы занимаемся. Но по мере приближения к главному городу Утгарда на смену моему беззаботному счастью приходило беспокойство.

Сейчас мне предстоит встретить своих подданных. А потом я увижу всех обитателей замка Достань-до-звёзд. Разумеется, там будут и мои пасынки, и карла Олли, и с Бирлой мы будем проводить время чаще, а поэтому не миновать неприятных разговоров, если она не успокоится.

- Всё будет хорошо, - Снёбьерн словно прочитал мои мысли. – Ты всем понравишься, все тебя полюбят.

Это он тоже повторил не менее двадцати раз. Я всегда кивала в ответ, но думала, что при всём своём уме в некоторых вопросах мой муж – наивный ребёнок. Впрочем, может, все мужчины такие. Они считают, что главные сражения происходят на поле битвы, а вовсе не под крышей дома.