Глава 32

Город Снёбьерна произвёл на меня потрясающее впечатление. Здесь были такие же фонари, такие же разумность и чистота, как на улицах Дрёмбакки, и в то же время – всё было иным. Дрёмбакка строилась, как пограничная крепость, а здесь жили люди, которые никого не боялись. Нет, крепостные стены были – огромные, выложенные из серого камня, но было видно, что их построили гораздо позже города.

Дома настолько гармонично вписались в склон скалистой горы, поросшей лесом, что казалось, будто они выросли сами – вместе с мохнатыми елями, огромными прямыми соснами, и надо всем этим белела снежным покровом гора Снёхетта. Всю дорогу она вела нас, а теперь я увидела её совсем близко. И вблизи она была ещё грознее, чем виделась с нашего Лесного фиорда.

Замок Достань-до-звёзд я разглядела сразу – он возвышался над городом, как зубчатая корона. Серый камень, белый снег на крышах башен – замок напоминал гору Снёхетту. Случайно это получилось, или то был великолепный замысел архитектора, но две Снёхетты словно перекликались между собой. Словно большая Снёхетта сообщала силу и крепость малой.

- Тебе нравится? – спросил Снёбьерн, внимательно следивший за мной.

- Очень, - призналась я честно.

- А я очень рад, что тебе очень нравится, - он поцеловал меня в висок и негромко сказал: - Добро пожаловать домой, жена моя.

Почему-то эти слова прозвучали гораздо слаще и нежнее, чем если бы муж назвал меня «любимой», «милой» или другими ласковыми именами. Я нашла его руку под медвежьей шкурой и крепко сжала, показывая, как меня тронули его слова.

Муж вдруг сунул в рот два пальца и оглушительно свистнул. Передовой возница подхлестнул коней, подчиняясь этому приказу, потом хлестнул коней возчик на вторых санях, потом на третьих – и вот уже наш караван прибавил ходу и полетел к городу, как на крыльях.

Я поплотнее запахнулась в плащ и натянула шапку, чтобы не растрепать волосы, и вскоре мы въехали в распахнутые настежь ворота.

Нас ждали – повсюду стояли люди, и они приветствовали нас, размахивая руками, весело крича. Дети бежали за санями, сияя румяными улыбающимися лицами, всюду были праздничные красные и зеленые ленты, ветки дрока с глянцевыми зелеными листьями и алыми ягодами. Из саней впереди и позади нас в толпу полетели монеты и медовые пряники, что вызвало ещё больше восторгов.

Снёбьерн обнял меня и махал горожанам рукой, и улыбался. Я украдкой посматривала на него – он, и правда, будто помолодел. И был таким красивым!..

Караван промчался по улицам, въехал в ворота замка, и теперь нас встречали уже другие люди – не ликующие и восторженно кричащие, а молчаливые, серьёзные, немного суровые.

Стражники в одинаковых бобровых шапках и куртках из волчьего меха стояли двумя шеренгами, держа сверкающие алебарды.

При нашем появлении воины одним слитным движением опустили сверкающие секиры. От острых лезвий брызнули солнечные зайчики, но я невольно вздрогнула, осознав эту холодную силу. У моего отца были телохранители, но каждый любил одеваться на свой вкус, да и оружие предпочитал какое-то определенное, а тут все были едины, и чувствовалось, что действовать они будут так же слаженно и точно.

Во дворе нас ждали высокопоставленные люди города и слуги, живущие в замке.

Муж рассказывал мне и о тех, и о других, и даже описывал, как они выглядят, поэтому многих я словно бы узнала – староста Ислейв с красным, как ягода брусники, лицом, и его статная жена Хильдур, прозванная Красой Года. В молодости, как рассказывал Снё, она была очень хороша собой, но и сейчас не утратила следов прошлой, яркой красоты. Были тут и городовой, следивший за порядком в столице, и лесничий, объезжавший лесные угодья дважды в год, и глава торговой гильдии, и старший судья – все с жёнами, сыновьями, все принаряженные, с лентами из парчовой ткани в руках и веточками сосны, в знак пожелания долгих лет и процветания.

Сани остановились, Снёбьерн вышел первым и подал мне руку, помогая спуститься по приставной лесенке.

- Вот моя жена, - сказал он просто, поднимая мою руку выше. – Вот ваша королева, Мейла из Лесного фьорда.

Жена… Королева…

Мне поклонились, а я стояла, принимая это всеобщее поклонение.

Королева… Жена… Да, Мейла из Лесного фьорда, теперь у тебя начинается совсем другая жизнь.

Снёбьерн повёл меня в замок, и следом за нами потянулись остальные, и теперь мне предстояло встретиться с теми, с кем придётся жить под одной крышей.

Ближние слуги и домочадцы тоже принарядились, и одеты они были так же богато и ярко, как мы с сёстрами наряжались на праздники. Я увидела обоих принцев – тоже наряженных, но с весьма кислыми лицами. Между ними стояла немолодая уже женщина, невысокого роста, со светлыми волосами, заплетёнными в две косы, как у девушки. Она держала обоих принцев под руки и смотрела на меня не очень тепло. Можно сказать – даже холодно. И даже с неприязнью.

Снёбьерн говорил мне о ней. Кайса. Нянька принцев. После того, как погибла принцесса Мёлдхеда, Кайса заменила Эйнару и Эйвинду мать. Если мать можно заменить, конечно же. Но принцы были такими крохами… Конечно, Кайса для них ближе, чем родная мать. Был здесь и карла Олли – стоял в первом ряду и смотрел на нас со Снёбьерном в упор. Мне почудилось, что он мрачно усмехается, и я вдруг вспомнила, что при первой встрече он не вызвал у меня неприязни. Каким же ошибочным может быть первое впечатление.

- Приветствуем вас, господин, - из толпы, чуть прихрамывая, выступила женщина лет пятидесяти с холодным, замкнутым лицом, в расшитом жемчугом тёмном платке, надетом поверх белоснежных седых волос. – Мы все рады вашему возвращению, и рады, что вы приехали не один.

«Ида, домоправительница», - я узнала её по рассказам мужа.

Она была младшей дочерью одного из танов Снёбьерна, но замуж не вышла, а предпочла служить сначала прежнему королю – отцу Снёбьерна, потом самому Снёбьерну.

- Приветствуем вас, госпожа, - домоправительница обратилась теперь ко мне и низко поклонилась. – Примите наши поздравления и добрые пожелания. Надеюсь, вы будете довольны нами и счастливы в этом доме.

- Благодарю за добрый приём, госпожа Ида, - сказала я.

Она не стала просить, чтобы я не называла её «госпожа», а лишь ещё раз склонила голову и спросила, разрешено ли ей будет снять с меня плащ и шапку. Разумеется, я позволила, и мысленно порадовалась, что выполнила матушкин совет и приберегла венчальное платье для этого случая. Было бы смешно – выгляди я беднее слуг в замке собственного мужа.

- Выйдем на балкон, - предложил Снёбьерн. – Народу не терпится увидеть королеву, а потом отдохнём с дороги и пообедаем.

- Столы уже накрыты, - с поклоном сказала Ида, - и все ждут вас и госпожу.

- Мне надо хотя бы посмотреться в зеркало, - сказала я тихонько Снёбьерну.

- Подайте зеркало, - тут же велела Ида, услышавшая мои слова, и двое слуг вынесли огромное зеркало в овальной раме.

Две девушки подскочили ко мне, помогая разгладить складки платья, расправить рукава и пригладить волосы. У одной в руках был гребень для волос, и она быстро и ловко причесала мои распушившиеся прядки, уложив их волосок к волоску.

Снёбьерн тоже скинул шапку и плащ, взял меня за руку и повёл по коридорам и лестницам. Мы поднимались всё выше, потом оказались перед витражным огромным окном, и слуги распахнули двустворчатые двери впуская морозный солнечный воздух. Я поёжилась, передёрнув плечами.

- Потерпи немного, это ненадолго.

- Это не от холода, - покачала я головой.

Он понял и пожал мою руку в знак поддержки.

Я и правда не замёрзла. Сейчас мне было жарко от волнения. И дрожала я тоже от волнения. Мейла, третья принцесса, вдруг стала первой, стала королевой, и теперь ей предстоит приветствовать своих подданных.

Балкон тоже украшали ленты и ветки дрока и сосны. Снег здесь был чисто выметен, и когда мы со Снёбьерном подошли к каменным столбикам балюстрады, в лицо вместе с ликующим солнцем ударили ликующие крики людей, стоявших где-то внизу. Мне почудилось, будто мы с мужем плывём на корабле, и море восторженно шумит, ударяя в борта.

С минуту или больше мы стояли неподвижно, позволяя подданным насмотреться на нас, а потом Снёбьерну поднесли золотую корону на алой бархатной подушке. Мой муж медленно и торжественно взял корону и так же торжественно возложил её на мою голову.

Я ощутила холод и тяжесть металла, успела облегченно выдохнуть, что корона пришлась по размеру, а потом море внизу всколыхнулось новой волной радостных возгласов. Вторую корону – побольше – Снёбьерн надел сам, и мы ещё сколько-то стояли, улыбаясь и помахивая руками толпе. Мы были словно на вершине мира, словно под самым куполом неба. Я не удержалась и оглянулась. Гора Снёхетта гордо возвышалась позади нас. И сейчас она была совсем не грозной, а… светлой и радостной. Наверное, она тоже радовалась, что в малой Снёхетте был праздник.

- Ну всё, а то ты совсем замёрзнешь, - Снёбьерн привлёк меня к себе и поцеловал в щёку на глазах у всех, и породив новую волну восторгов, а потом повёл меня в замок.

Там нас встретила Ида, сразу же набросившая мне на плечи теплый шерстяной плащ. По её знаку нам с мужем поднесли горячее питьё – брусничное, с мёдом и пряностями, которое согревало, как солнечный свет.

- Комната для королевы готова? – спросил Снёбьерн, осушив кружку до дна.

- Вы сказали приготовить Зелёную комнату, - сказала домоправительница и замолчала.

- Вы приготовили? – поинтересовался король, и я уловила в его голосе что-то странное.

Ида опустила глаза, помолчала, а потом заговорила, осторожно подбирая слова:

- Но, ваше величество…

- То есть не приготовили? – перебил её Снёбьерн.

- Всё сделано, - быстро отозвалась Ида.

- Вот и чудесно, - муж повернулся ко мне, глядя ласково и с нежностью. – Идём, Мейла. Тебе надо отдохнуть перед праздничным обедом.

Он повёл меня по коридору, и никто не последовал за нами.

Мы спустились по лестнице, потом снова поднялись, прошли по галерее, и везде было пусто, только мы вдвоём – я и северный король.

- Это ведь комната твоей первой жены? – спросила я тихо. – Та Зелёная комната, которую приготовили для меня.

Я внимательно следила за мужем – что выразит его лицо? Стиснет он зубы, сдерживая эмоции, улыбнётся, смутится, станет заверять, что я не так его поняла… Что он сделает?..

- Да, всё верно, - спокойно ответил он. – Это самая тёплая, солнечная и удобная комната во всём замке. Я думаю, тебе очень понравится. Но если не захочешь там жить, выберем другую комнату.

- Не захочу, - тут же покачала я головой.

- Хорошо, - легко согласился Снёбьерн. – Но хотя бы взгляни. Не захочешь жить там, поселишь сестру. Или служанок.

Я снова впилась взглядом в его лицо. Вот так легко отдает комнату обожаемой, оболганной, трагически погибшей жены? Искренне ли это?

- Мы же договорились, - Снёбьерн резко повернулся и поймал мой взгляд. – Прошлое – остается в прошлом. У нас настоящее и будущее. Ты здесь хозяйка, поэтому всё принадлежит тебе так же, как и мне. Моя комната рядом, комнаты смежны, но если захочешь переехать, я не возражаю.

Он не возражает. Как щедро. Просто от души.

- Это… важно для тебя? – почти через силу выдавила я.

- Мне важно, что ты рядом, - ответил он и улыбнулся ласково, успокаивающе. – А остальное – это такая ерунда, честное слово.

Я тоже улыбнулась, хоть и не слишком искренне, а мы уже подходили к двери, на которой красовалась начищенная до блеска медная ручка.

Снёбьерн потянул её, дверь открылась, и я осторожно заглянула в ту самую Зеленую комнату.

Она, и правда, была зелёной – нежно зелёной. Стены были оклеены тканью нежного, светло-изумрудного оттенка, шторы на окнах тоже елёные, но оттенок темнее. Комната большая, светлая. Ставни распахнуты, и за окном виднелось ярко-голубое небо.

- Входи, осмотрись, - предложил мне муж, и я так же осторожно переступила порог.

Кровать, письменный стол, столик для рукоделья, туалетный столик с большим зеркалом, скамейка у стены, пара стульев, маленький стульчик для ног. На кровати лежит пёстрое вязаное покрывало из разноцветных квадратов – зелёных, бледно-жёлтых, белых.

Я подошла к окну и увидела Снёхетту. Она была так близко, что даже дух захватывало. Казалось – протяни руку и погладишь гору по белоснежной макушке.

Слева от горы темнел лес – тёмно-зелёный, как собравшийся складками бархат. Справа – скалистый обрыв, и снежные просторы вдалеке, на которых лежали такие же полоски зелёного бархата.

- Это – Железный лес, - Снёбьерн встал позади меня, наклонившись и оперевшись подбородком о моё плечо. – Говорят, раньше там жили инеистые великаны.

- А сейчас не живут? – спросила я, завороженно рассматривая гору, лес, скалы и равнины.

- Мальчишкой я облазил в этом лесу каждую тропинку, каждый лог, - ответил мне муж, - и не встретил ни одного великана.

- Как не повезло! – засмеялась я, и напряжение, охватившее меня раньше, потихоньку спало.

- Может, наоборот – повезло, - муж поцеловал меня в щёку и выпрямился. – В мою комнату можно зайти здесь, - он указал на небольшую дверь в дальнем углу.

Сейчас дверь была заперта на толстую железную задвижку.

- А здесь – ванная комната и кладовая, - он указал на другую дверь, в противоположной стене. – Отправить к тебе сестру или твоих служанок? Или захочешь немного отдохнуть в одиночестве?

- Немного отдохну, - тут же сказала я, потому что сейчас мне хотелось оглядеться и подумать.

- Я пойду, - муж поцеловал меня в другую щёку. – Гости собрались и ждут…

- Тогда мне надо идти вместе с тобой, - заволновалась я.

Как я могла забыть про гостей? Они ведь пришли посмотреть на свою королеву… Да, теперь я – королева. Я вдруг почувствовала тяжесть короны на голове. У меня теперь обязанности, и долг…

- Королева вполне может позволить себе пару часов отдыха, - успокоил меня муж. – Праздничный обед начнётся не сразу. Сначала я должен узнать, как в моё отсутствие шли дела. Скажу, чтобы полчаса тебя не беспокоили, а потом распоряжайся слугами на своё усмотрение. Если захочешь переехать или всё тут поменять, - он небрежным жестом обвёл комнату, - действуй и ни о чём не переживай.

Он ещё раз поцеловал меня, а потом ушёл, и я осталась одна.

Сняв корону, я положила её на письменный стол и снова огляделась – на этот раз замечая то, чего не увидела в первые минуты.

В комнате было чисто, нигде ни пылинки, пахло свежестью и мятой – было видно, что комнату часто убирают и проветривают, но в то же время всё здесь выглядело так, словно хозяйка отлучилась ненадолго, и вот-вот вернётся.

Перья в хрустальном стаканчике стояли новые, белые, как снег, но писчий лист, придавленный другим хрустальным стаканчиком, пожелтел от времени и тонко завивался на углах, как бывает со старой бумагой. На рукодельном столике лежал недовязанный детский носочек – из крашеной зеленой и красной шерсти. Тонкие спицы торчали, ощетинившись, и от этого носочек выглядел особенно крохотным и трогательным. Наверное, вязался для маленького Эйвинда или Эйнара, но принцесса Мёлдхедане успела закончить работу. На туалетном столике поблескивал зелёными камешками забытый гребень. Коричневый, с золотистыми полосами, будто сделанный из тёмного янтаря.

Я попробовала его на крепость – нет, не янтарь. Что-то вроде кости, но крепче, и очень гладкий.

Поколебавшись, я открыла шкатулку – украшения, большинство из золота, много – с изумрудами. Видимо, принцесса любила зелёный цвет. Цвет моря возле острова Мё.

Наверное, поэтому и комнату сделала в зелёных тонах.

Я посмотрела на постель.

Здесь моя предшественница спала. Скорее всего, не одна. Наверняка с мужем. И наверняка, эта кровать знала многое об их любви.

Я стояла перед широкой кроватью, застеленной клетчатым покрывалом, и не знала – хочу ли здесь спать? Даже если убрать постельное бельё, подушки…

Всё было странно, но теперь я понимала маму, которая приехала в чужое королевство, вышла замуж, и тут же от «добрых» людей узнала, что её жених был без памяти влюблен в другую. Но сейчас мой отец не вспоминает принцессу Мёлдхеду. Или любовь оказалась недостаточно сильной, или любви не было вовсе. И надо было признать, что и в том и в другом случае принцесса знала, что делала, когда отказывала папочке. Впрочем, если другой стороной выбора был Его Снежность, папочка заведомо проигрывал.

Поколебавшись, я села на кровать, а потом легла. Что чувствовала принцесса Мёлдхеда, когда спала в этой кровати? Снёбьерн говорил, что перед смертью жены они жили совсем не мирно. Он даже запирал её… Была ли эта комната для моей предшественницы тюрьмой? И чем станет для меня? Я хотела подняться, пошевелилась, и что-то твёрдое впилось в плечо.

Что-то твёрдое лежало под подушкой. Я приподняла её и увидела каменную лошадку размером в ладонь. Лошадка была вырезана из серого камня, да так искусно, что были видны волоски в гриве и хвосте, и обозначена вся сбруя – узда, вожжи, седло, подпруги. Я осмелилась взять лошадку в руку и покачала на ладони, а потом повертела в пальцах. На фигурке не было ни одной острой грани, она ложилась в ладонь тяжеловесно и приятно, как речной камешек-голыш. Лошадка не была новой - на отполированной поверхности виднелись царапины, одно ухо было чуть сколото. Это игрушка принцессы? Или ее брата? Или она привезла её, как талисман?

Дверь открылась без стука, я вздрогнула от неожиданности и уронила лошадку. Она упала на пол и покатилась, как мячик, прямо под ноги вошедшей Иде.

- Простите, что беспокою вас раньше времени, госпожа королева, - сказала домоправительница и невозмутимо подняла лошадку, - но мужчины не всегда верно понимают женские желания. Его величество сказал, чтобы мы не беспокоили вас полчаса, но, может, вам что-то нужно? Переодеться? Облегчиться? Умыться? Поесть или попить?

- Благодарю, пока ничего не надо, - ответила я, стараясь выглядеть так же невозмутимо, как Ида. – Я хотела просто отдохнуть с дороги.

Глупо отдыхать в парадном платье, но по крайней мере, это объясняло, почему я разлеглась на чужой постели. То есть постель-то теперь моя. И комната моя, и замок, вроде как, мой…

- Хорошо, тогда не буду вам мешать, - Ида шагнула и поставила лошадку на письменный стол, рядом с короной.

- Подождите, - я села на постели, а потом поднялась на ноги, откидывая волосы с груди на спину. – Что это за фигурка? Почему она лежала под подушкой?

- Это игрушка его высочества принца Эйвинда, - объяснила Ида с полупоклоном. – Её величество покойная королева Мёлдхеда подарила эту игрушку его высочеству за несколько дней перед гибелью. Потом его высочество не расставался с этой лошадкой до тех пор, пока его не опоясали мечом. Игрушка была дорога ему, как память.

- Но почему теперь игрушка здесь?

- Потому что в тот день, когда её величество покойная королева Мёлдхеда погибла, - так же невозмутимо и учтиво ответила домоправительница, - её величество покойная королева играла с сыновьями в игру – она прятала лошадку, принцы ее искали, Горячо-холодно. Знаете такую игру?

Я немедленно кивнула, немного растерявшись от таких откровенных и спокойных разговоров про принцессу с острова Мё. Хотя, почему я удивляюсь? Никто не запрещает слугам или кому-либо говорить о покойной королеве. Вряд ли Снёбьерн это запретил... В этом ведь нет никакого смысла – в запретах…

- Игрушку нашли уже после смерти её величества королевы Мёлдхеды, - продолжала тем временем Ида. – Нашли и отдали его высочеству принцу Эйвинду. Он плакал постоянно, звал мать, только игрушка смогла его хоть немного успокоить. Именно поэтому после совершеннолетия принц спрятал игрушку под подушкой. Чтобы всё в этой комнате было так же, как двадцать лет назад, при королеве Мёлдхеде.

- Но зачем? – по-прежнему не понимала я.

- После смерти её величества, его величество приказал ничего не трогать в её комнате, - сказала Ида, и что-то в её тоне меня мгновенно насторожило. – Его величество приказал оставить всё, как было при первой королеве. Мы каждый день убирали, мыли, поновляли бельё, но в целом здесь ничего не изменилось. Поэтому нас очень удивило, когда его величество прислал письмо, где велел приготовить Зелёную комнату для вас. Вам, наверное, будет неприятно здесь жить? Если пожелаете, могу показать несколько равноценных комнат. Конечно, они не такие большие и удобные, как эта, да и вид отсюда из окна замечательный…

- Да, вид замечательный, - согласилась я и спросила прямо, без намёков и витиеватой учтивости: - А вы сами, Ида, считаете, что мне надо переехать или остаться здесь?

Она тут же опустила глаза и, как и положено верному слуге, чинно ответила:

- Я не смею указывать вам, ваше величество.

- Но совет-то дать можете, - сказала я. – Не переживайте, этот разговор останется между нами. А решение, в любом случае, будет за мной.

- Если так… - она посмотрела на меня быстро и испытующе, а потом потупилась: - Если так, то я не вижу причин, почему бы вашему величеству не остаться в этой комнате. Мебель и шторы можно заменить, стены оклеить той тканью, что вам понравится. Его величество дал ясно понять, что вечного траура не бывает. И, по моему мнению, её величеству королеве Мёлдхеде давно пора упокоиться с миром, и дать живым жить своей жизнью, а не памятью о том, что прошло и не вернётся.