Глава 35
После завтрака Снёбьерн поцеловал меня в макушку и ушёл, и теперь я осталась за хозяйку. Ида повела меня по замку, показывая и рассказывая, а я старалась запомнить как можно больше, чтобы не пришлось переспрашивать. Кто знает, вдруг Мёлдхеда всё схватывала на лету, и память у неё была бездонная, как море.
Домоправительница рассказала, что в замке живёт минимальный военный гарнизон – пятьдесят человек. Они следят за порядком и в городе, поэтому если что-то где-то случается, то посылают за ними. Есть постоянная замковая стража – десять человек. Ещё пятьдесят человек слуг - конюхи, кузнец, плотник, каменщик. Ещё посыльные, горничные, личные слуги, истопники, прачки, повар и его помощники, и священник с двумя служками.
Народу здесь было больше, чем в отцовском замке, и я не могла не восхититься, как разумно тут всё устроено – кто когда ест, кто где спит, где хранится провизия на каждый день, а где – припасы на случай осады, где варят мыло, а где стирают бельё. Ида тут была, поистине, неоценима, и я подумала, что мне очень повезло, если такая особа на моей стороне, а не на стороне Мёлдхеды.
Обойти весь замок мы не успели, потому что в полдень начали просыпаться гости. Иде надо было уйти, чтобы проследить за слугами, накрывающими столы, и за служанками, которые должны были принести в комнаты воду для умывания, полотенца и горячего супчика с потрохами, если накануне гость слишком сдружился с вином, а я решила навестить Бирлу.
Комната сестры находилась в том же крыле, что комнаты мои и Снёбьерна, но этажом ниже, и когда я вошла, то обнаружила, что спальня сестры лишь немного уступает моей по размерам, а обставлена даже лучше, потому что здесь никто не устраивал памятник покойной жене.
Бирла сидела на кровати, поджав ноги, ещё в ночной рубашке и с неприбранными волосами. Судя по лицам служанок, настроение у моей сестрички было не особо солнечным.
- Доброе утро, ваше величество, – поприветствовала меня Бирла, но в голосе чувствовалась угрюмая насмешка.
- Уже добрый день, - я указала на окно, в которое так и лился солнечный свет. – Как тебя устроили? Тебе всё нравится? Что-то ещё нужно?
- Как мило, что ты, наконец, до меня снизошла, - сказала она язвительно. – Когда ты со мной в последний раз разговаривала? Кажется, во второй день в этом приморском городишке…
- Дрёмбакке, - подсказала я ей.
- Какая разница, как он там называется? – вспылила Бирла. – А вчера ты и вовсе забыла о том, что я есть!
- Вчера был особый день, - заметила я, спокойно понимая, что сестра опять встала не с той ноги.
- Какой особый? – тут же бросилась в наступление Бирла. – Ты получила корону, о которой мечтала? Ну да, у Вилфреда короны не было…
Служанки, сидевшие рядком на лавочке, тут же навострили уши, и я чуть не поморщилась. Конечно, Бирла сказала то, что сказала, без дурного умысла. Только она забывает, что я теперь – не просто старшая сестрёнка Мейла. Я – королева Мейла. И у меня есть муж. И определённые обязанности. И моя жизнь теперь принадлежит не только мне, но и моим подданным.
Проще было бы выставить служанок вон и оттрепать Бирлу за уши, как я частенько делала в Алабуре, но я не стала этого делать.
- Слушай, ты замучила со своим Вилфредом, - сказала я, остановившись возле окна, так, чтобы свет бил мне в спину.
Бирле понадобилось прищуриться, чтобы посмотреть на меня, и лицо у неё сразу стало растерянным и беспомощным.
- Если он тебе так нравился, - продолжала я спокойно, - надо было оставаться в Лесном фьорде и искать, куда он сбежал, а не проситься в Утгард. А я, если помнишь, никогда не относилась к нему иначе, чем как к наставнику и другу. Возможно, даже, как к брату. Но после того, что он устроил, сомневаюсь, что можно считать его братом.
Рот Бирлы приоткрылся, губы задрожали, а сама она с возмущением уставилась на меня, продолжая щуриться против света.
- Не приписывай мне свои чувства, будь добра, - сказала я, чувствуя себя так, будто прожила в Утгарде лет сто, и вот теперь отчитываю глупенькую девчурку, которую по детскому капризу занесло в суровую страну. – Раз, два – это ещё можно списать на упрямство и глупость, но на третий – уже смахивает на оскорбление. Для тебя я навсегда останусь сестрой, но не забывай, что я – твоя старшая сестра. И что теперь я - замужняя женщина, - у меня всё внутри ёкнуло от волнения и гордости, когда я произнесла эти слова. – Не говоря уже о том, что теперь я для всех остальных – королева. Поэтому, сделай одолжение, оставь Вилфреда в своём сердце, и уясни, что моё сердце занято не им. Представь, я вышла за Снё не из-за короны.
- Он уже Снё? Ах-ах-ах! Меня сейчас стошнит, - Бирла нахохлилась, как воробей, и я только вздохнула тайком.
- Для жены муж – всегда будет Снё, Мунди или Берни, - поддразнила я её, вспомнив домашнее прозвище дедушки и отца. – Когда выйдешь замуж, то будешь звать мужа Лапулей. Вот я посмеюсь.
- А тебе смешно?!
- Лучше умывайся, причёсывайся, надень самое красивое платье и выходи, - посоветовала я ей. – Скоро позовут обедать, хочу похвастаться гостям, какая у меня красивая сестра. И покажу тебе замок, и свою комнату. Из твоего окна виден лес, а из моего – гора Снёхетта. Прямо как на ладони.
Я уже выходила из комнаты, когда Бирла опомнилась и крикнула мне вслед:
- Не пытайся меня заговорить, Мейла! И не пытайся очернить Вилфреда! Твой муж и мизинца его не стоит!
- Можно подумать, мизинцы у наставника были золотыми, - проворчала я, закрывая дверь.
И только тут увидела в коридоре рыжего Лейва. Он стоял шагах в шести от меня и смотрел очень внимательно, сунув большие пальцы рук за поясной ремень.
- Пожелали сестре доброго утра, ваше величество? – спросил Лейв, и я отметила про себя, что теперь он не назвал меня, как раньше – принцессой.
Скорее всего, Лейв слышал слова Бирлы. Ничего страшного, но всё равно неприятно. Будто стоял тут и подслушивал. А Бирла будто нарочно орала, как не в себе.
- Доброго дня, - поправила я бывшего раба, а ныне – королевского помощника. – А вы что здесь делаете? По-моему, тут женские комнаты.
- В мои обязанности входит обходить замок каждые три часа, - ответил он. – Просто проходил мимо.
- Ну так проходите дальше, - сказала я. – И когда женщины болтают между собой, лучше напевайте песенку, чтобы ничего не слышать. Женские беседы – они не для ушей сильных, мудрых и благородных воинов.
- Приму ваш совет с благодарностью, ваше величество, - он пошёл дальше по коридору, даже не поклонившись, а я постояла у порога, подумала, а потом пошла к себе, чтобы переодеться к обеденной трапезе, и поразить гостей умом, красотой и обходительностью, как и полагается настоящей королеве.
Но спокойствие точно не было знаком этого дня. Подойдя к Зелёной комнате я обнаружила возле дверей Иду, которая с невозмутимым лицом выслушивала претензии обоих принцев – и старшего и младшего. За спинами принцев, словно понуждая их действовать решительнее, стояла Кайса. Меня они сразу не заметили, наседая на домоправительницу.
- Почему вещи нашей матери выброшены, как ненужный хлам?! – принц Эйвинд чуть-чуть не срывался на крик.
Похоже, сдерживало его только лишь присутствие гостей в замке.
- С чего это ей захотелось получить Сольгерду в служанки? – вторил Эйнар. – Сольгерда – моя служанка! Она не будет прислуживать этой!..
- Таким было распоряжение его величества и воля её величества, - возразила Ида и тут же получила новую порцию негодования.
- Отец не мог разрешить, чтобы выбросили вещи нашей матери! – заорал Эйвинд, но тут же осёкся и понизил голос, а Эйнар зашипел от досады змеёй.
- Вещи не выброшены, ваши высочества, - пояснила Ида. – Я велела унести их на чердак.
- На чердак?! – Эйвинд взмахнул руками, не находя от возмущения слов.
- Эта комната – неприкосновенна, - заявил Эйнар. – А Сольгерда…
- Таким было распоряжение его величества, - повторила Ида.
- Выслуживаешься, Ида? – язвительно поинтересовалась Кайса, молчавшая до этого. – Рада-радёшенька, что она поставила тебя домоправительницей? Конечно, ты так долго этого ждала! Ради связки ключей предашь не только память королевы, но и…
Тут Ида заметила меня, и Кайса мигом считала её взгляд, обращённый ко мне. Нянька оглянулась, и губы её сжались, превратившись в ниточку, глаза воинственно прищурились. Теперь невозможно было ни уйти, ни остаться в стороне. Я, подавив вздох, пришла на помощь Иде.
- Понимаю ваши чувства, господа принцы, - сказала я, выходя из тени, и оба моих пасынка тут же обернулись. – Но я бы попросила вас уважать волю вашего отца. Он сам предложил мне занять эту комнату.
- И ты согласилась, - зашипел с отвращением Эйнар.
- Её величество королева Мёлдхеда никогда бы так не поступила, - произнесла Кайса торжественно и трагично. – Она уважала порядки этого дома, и его историю.
- Что поделать, мы с прежней королевой разные, - согласилась я.
- Это особенно заметно, - заявила эта бессовестная уже со злорадством. – Её величество королева Мёлдхеда была чудом красоты. Взгляд, стать, благородные черты лица – всё в ней выдавало прирожденную королеву. Вы же напоминаете мне пастушек на заливных лугах. Кажется, у вас даже веснушки? Как это не аристократично… Пока на вашей стороне – молодость, но со временем вы лишитесь и этого преимущества.
Она задела меня этими словами, но я постаралась, чтобы лицо у меня было таким же невозмутимым, как и у Иды.
- Напомню вам, что и его величество не молодеет, - сказала я няньке. – Никто не покушается на память о вашей прежней хозяйке, но жизнь продолжается, - тут я посмотрела сначала на одного принца, потом на другого, - и пока правит его величество Снёбьерн, мы должны уважать его волю, а не поднимать бессмысленный бунт.
- Бессмысленный? – вскипел Эйвинд.
- И глупый, - добавила я. – Полагаю, на этом нам лучше разговор закончить. Не будем испытывать судьбу, - тут я словно невзначай погладила свои волосы, переброшенные на грудь.
Нянька испугалась и даже побледнела. Она бросилась вперёд, встав между мною и принцами, и зашипела почище Эйнара:
- Только попробуйте навредить им своим проклятым колдовством! Так знайте, я не позволю!..
- По-моему, вы видите то, чего нет, дорогая Кайса, - сказала я, холодно. – Но я очень ценю вашу преданность принцам. Только лучше бы вы проявили её как-нибудь иначе.
- Пойдём, - угрюмо сказал Эйнар и потянул Кайсу за рукав.
Она, нехотя, подчинилась, но на прощание сказала мне, едва не скрежеща зубами:
- Пока вы молоды. Но потом его величество увидит, что кроме молодости у вас нет ничего – ни красоты, ни сердечности, ни ума Мёлдхеды. Тогда он прогонит вас. И не надейтесь, что лишите Эйнара трона! Я этого не допущу! – она потрясла указательным пальцем перед моим носом, а потом гордо удалилась, взяв под руки принцев.
Мы с Идой смотрели им вслед, пока вся троица не скрылась за углом.
- Принцы очень привязаны к своей няньке, - заметила я.
- Она их вырастила, - спокойно пояснила Ида. – О матери они мало помнят. Больше знают по рассказам Кайсы.
- И убеждены, что их мать была настоящим совершенством, - подытожила я.
- Да, так и есть, - признала она. – Людям свойственно вспоминать о покойниках только хорошее. По ту сторону жизни все видятся лучше, чем были при жизни.
- Но у вас ведь нет таких заблуждений? – я повернулась к Иде и посмотрела ей прямо в глаза.
- Тут вы тоже правы, - сказала она с некоторой заминкой. – Покойная королева была хорошим человеком, но точно не ангелом. И точно не ангелом красоты, как говорит Кайса.
- Она лжет? – спросила я.
- Думаю, она заблуждается, ваше величество. По ту сторону жизни…
- А вы мне не лжёте? – перебила я её. – Кайса сказала, что вы так долго ждали, когда станете домоправительницей, и получили эту должность только сейчас, а вы сообщили мне нечто иное.
- Вы придаете её словам слишком большое значение, - лицо Иды даже не дрогнуло. – Я была домоправительницей в этом замке двадцать лет назад. Смею заметить, меня поставила на эту должность покойная королева. Вскоре после её смерти его величество назначил другую домоправительницу, но потом переменил решение в мою пользу. Как вы можете верить Кайсе, - тут в глазах её появилась явная насмешка, - если прекрасно знаете, что не вы поставили меня на эту должность. Это сделал ваш муж. Уверяю вас, я прекрасно разбираюсь в хозяйственных делах, много лет служу в этом замке, но если вы посчитаете, что кто-то другой будет полезнее на этой должности…
- Ничего подобного я не считаю, - перебила я её и спросила: - А кем была ваша предшественница, Ида? Случайно, не Кайса?
- Нет, что вы, - домоправительница небрежно повела плечом. – Была другая женщина, но она уехала домой, в родную деревню. А из Кайсы получилась бы такая же хозяйка, как из меня – заморская принцесса.
Шутку я оценила и решила не думать пока о няньке их высочеств. Пока в замке гости, вряд ли стоит заниматься домашними разборками. Но когда праздничные торжества закончатся…
- Позвать ваших девушек? – Ида открыла передо мной дверь в Зелёную комнату. – Вы ведь хотите переодеться?
- Позовите только Сольгерду, - сказала я, переступая порог. – Моей сестре будет приятнее общаться со знакомыми служанками, она ещё не совсем освоилась здесь.
- А вы освоились?
Вопрос показался мне с колючкой, но когда я посмотрела на Иду, она хранила обычный непроницаемый вид. Казалось, весь её облик говорит: какие колючки? вы придаёте случайным интонациям слишком большое значение.
- Вполне освоилась, - ответила я стараясь быть такой же невозмутимой. – Позовите Сольгерду, и пока можете быть свободны.
Домоправительница поклонилась и ушла, а я оглядела свою новую комнату.
Ида знала своё дело – у стены стояла новенькая кровать, ещё пахнувшая еловой стружкой. Покрывало было из тонкой козьей ткани – южная работа, у наших коз и овец шерсть была грубее. Тут же стояли новые столы, зеркало, стулья, большое кресло и скамеечка для ног, обтянутая чёрным бархатом. Да, теперь ничего не осталось от принцессы Мёлдхеды. Зелёная ткань и шторы – не в счёт. Принцесса с острова Мё не видела их. Они обновлялись уже после её смерти. А вот стены помнили прежнюю королеву. И гора Снёхетта… Я подошла к окну и посмотрела на заснеженную вершину. Двадцать лет назад Мёлдхеда так же, как и я, смотрела на эту гору. И заперла смежную дверь в комнату мужа.
Я подошла к двери и решительно открыла засов. Он передвинулся в пазах легко - было ясно, что его не забывали смазывать маслом. Как будто ждали, что вот-вот Мёлдхеда вернётся в своё жилище.
Но она не вернётся.
Открыв дверь в комнату Снё, я сразу вспомнила, что происходило на его постели прошедшей ночью. И покраснела. От смущения, волнения и удовольствия.
Тут появилась моя новая служанка – словно ждала, чтобы подловить меня в момент, когда сердце размякло.
- Вы звали меня, ваше величество? – спросила девушка, кланяясь и не поднимая глаз, а я отметила, что у неё очень приятный и нежный голос.
Наверняка, хорошо поёт.
- Желаете переодеться к обеду? – спросила она робко, потому что я не отвечала.
- Нет, не буду переодеваться, передумала, - сказала я, прекращая разглядывать её, закрывая дверь в комнату Снё. – Найди шкатулку с моими украшениями. Хочу надеть красные камни, они хорошо будут смотреться днём.
Девушка не слишком ловко открыла сундук, достала мою шкатулку и поставила её на туалетный столик, с поклоном подав мне ключ.
- Открой сама, - я села у зеркала и перебросила волосы на спину. – Достань ожерелье и кольцо, а диадему не надо.
- Вы оставили корону в комнате его величества, - тихо произнесла Сольгерда, подавая мне кольцо на хрустальном блюдечке. – Прикажете принести?
- Потом сама возьму, - я взяла кольцо, надела, а моя новая служанка уже помогала мне надеть ожерелье.
Пальцы у ней были холодными, как льдышки, и когда она нечаянно коснулась моей шеи, я вздрогнула.
- Простите, ваше величество… - испуганно залепетала девушка, отдёргивая руки, и я едва успела подхватить соскользнувшее по моей груди ожерелье.
- Ты замёрзла? – я сама надела ожерелье и застегнула замочек, скосив глаза. – Ты не больна?
- Нет, - коротко ответила она, снова опустив глаза.
- Ида сказала, что ты – неумеха, - я взяла гребень из шкатулки и принялась сама расчёсывать волосы. – Как получилось, что неумелую служанку держат в королевском замке? Ты дочь важных родителей?
В зеркале было видно, как нежное лицо девушки вспыхнуло, мгновенно став пунцовым.
- Нет, - ответила она так же коротко.
- Кто твои родители? – продолжала расспрашивать я. – Они служат здесь, в замке?
- Нет, - ответила она в третий раз. – Мой отец – тан Агнар, он служил его величеству преданно и погиб в битве. А мать была рабыней, она давно умерла. Брак между моими родителями заключен не был, но после смерти моего отца его величество дал мне и моей матери свободу. С тех пор мы жили в замке, потому что нам некуда больше идти.
Рабыня, да ещё и незаконнорожденная – конечно, ни один отец не будет в восторге, если сын влюбится в такую. Тем более, если сын – наследник трона. Был… Есть… Я бросила гребень обратно в шкатулку и спросила:
- Почему ты не живёшь в доме отца? Его родня вас не приняла?
- Нет.
- А родня твоей матери?
- Они живут очень далеко, ваше величество, за двумя морями, на западе, - Сольгерда начала медленно растирать ладони, чтобы их согреть. – Мне не известны те земли, а моя мать не захотела возвращаться.
- Почему?
- Потому что она попала в рабство и была опозорена, родив дочь вне брака. Моя мать не хотела, чтобы её позор стал позором всей семьи.
- С одной стороны, твоя матушка поступила разумно, - согласилась я. – С другой – надеюсь, она хорошо знала свою семью, раз была уверена, что её не простят. Хотя, на мой взгляд, её вины здесь не было. Попасть в плен – это не преступление. И даже не позор. Позор, что никто из родственников не приехал вас спасать.
В зеркало я видела, что пухлые щёчки Сольгерды снова стали пунцовыми.
- Вы правы, госпожа, - произнесла она тихо.
Я подождала немного – не скажет ли она ещё что-нибудь, но девушка молчала.
- Значит, ты живёшь здесь с рождения? – задала я новый вопрос, внимательно наблюдая за ней в зеркало.
- Да.
- Тебе нравится здесь?
- Да. Все очень добры ко мне.
- Не сомневаюсь. И принц Эйнар, наверное, тоже добр?
Тут её лицо стало каменно непроницаемым – куда там Иде!
- Да, принц Эйнар тоже добр, - ответила Сольгерда очень ровно и даже не покраснела.
- Он сказал, ты была его служанкой? – продолжала допытываться я. – Личной служанкой?
- Нет, госпожа, - произнесла она совершенно спокойно. – Я никогда не была служанкой его высочества. Не смею даже думать о такой чести. Я всего лишь пряду, тку и немного шью, если вам угодно. Ида сказала правду – я вряд ли буду вам полезна. Я мало что умею.
Была ли она честна со мной, эта девушка? Получается, она знает о чувствах наследного принца? Намекнула, что не будет проблемой для короля и его семьи? Или просто лукавит, успокаивает меня, а сама кокетничает с Эйнаром, завлекая его в свои сети? Моя сестрица Вилма тоже умела притвориться невинной овечкой, краснеть и смущённо опускать ресницы, чтобы покорить тех мужчин, которых не удалось очаровать красотой. Другое дело, что Сольгерда не походила на пожирательницу мужских сердец…
Я постаралась разговорить её, но оказалось, что Снё знал, о чём говорил. Девица отвечала вежливо, но односложно, ни на что не жаловалась, должность повыше не выпрашивала, и выполняла мои приказы с покорной обречённостью. Принесла мне сладкой воды с анисом – и пролила часть на поднос. Зажгла жаровню – и обожгла пальцы. Скорее всего, принц Эйвинд был прав – этой девушке только за прялкой сидеть. Вряд ли она нарочно представляется неумехой. Для чего ей это?
Но всё же после первой беседы человека не узнаешь. Надо время, чтобы присмотреться, понять, разгадать. Я отправилась на обед, раздумывая, как бы получше разобраться в Сольгерде, но когда вошла в зал, сразу о ней забыла, потому что там уже был мой муж.
- Ты не переоделась? – он обнял меня и поцеловал – ещё в шубе, пахнущий свежестью мороза и смоляными шишками.
- А ты даже не разделся, - ответила я ему в тон.
- Начинать прямо здесь? – шепнул он мне на ухо и повёл глазами в сторону гостей, которые собирались к столу.
- Шубу можешь снять прямо здесь. В этом нет ничего страшного или неприличного, - сказала я наставительно и подозвала служанок с кувшином и тазом воды, чтобы самой полить мужу на руки.
Гости появлялись вразнобой – входили в зал по двое, по трое, кто-то тянулся в одиночестве, зевая до ушей. Некоторые были бледны после вчерашнего веселья, некоторые – чересчур веселы. У кого-то даже верхняя куртка оказалась надета наизнанку, что вызвало дружный смех. Ничего удивительного, такое я наблюдала много раз в отцовском доме. Хорошо, что не штаны наизнанку надел, с похмелья.
Женщины появились чуть позже, разодетые, сверкающие золотыми украшениями, и ни на одной невозможно было разглядеть следов вчерашнего бурного празднования. Магия – не иначе.
Не успела я порадоваться, что обеденная трапеза пройдет спокойно, как распахнулись центральные двери, и появились оба принца – надутые, хмурые, и в сопровождении няньки. Та семенила за своими воспитанниками, выглядывая из-за их широких плеч гордо, словно настоящая мать, а когда заметила меня – скривилась и отвернулась, задирая нос.
Одновременно открылись северные двери, и в зал на креслице занесли шута Олли. Выглядел он плохо, если не сказать – отвратительно. Бледный, с запавшими щеками и нервно поджатыми губами. Видимо, выпил лишнего вчера и, наверняка, тоже надел что-нибудь наизнанку.
Как будто этого было мало, через южные ворота вошла Бирла – на своих ногах и очень уверенно. Она надела то самое синее платье, в котором должна была предстать перед женихами на смотринах. Синий очень ей шёл, а к нему она надела серебряные украшения, и это тоже было очень красиво. В другой раз я бы порадовалась, что моя любимая сестрёнка выглядит, как королева, и так же прямо и надменно держится. Но сегодня Бирла показалась мне не королевой, а воительницей. Которой лишь кинжала не хватало. С кем только она собралась воевать? С моим мужем или со мной?
В этот раз мы со Снёбьерном сели вместе, во главе стола. Справа, возле с отца, сели принцы, чуть дальше поставили стул с шутом, а Бирлу проводили к свободному креслицу рядом со мной.
- Хорошо выглядишь, - сказала я ей.
- А ты даже не успела переодеться к обеду, - заметила она насмешливо, не глядя на меня. – Была так занята?
- У замужней женщины много обязанностей, - согласилась я, не желая провоцировать ссору, потому что Бирла, кажется, так и напрашивалась.
Подали горячую похлёбку с кровяными колбасками и куриный суп на душистых травах. Снова к столу ручьем потекли блюда с жирным мясом и блюда со сладкими лакомствами. Полились в бокалы, кубки и рога вино и мёд, а гости стали шумными и весёлыми. Снёбьерн широко улыбался и удобно расположил свою левую руку на моём колене.
- Веди себя прилично, молодой муж, - шепнула я ему, царапнув по запястью.
- Послушаю, что ты скажешь ночью, - ответил он тоже шёпотом, и глаза у него лукаво вспыхнули, а руку он так и не убрал.
- Ах, коварный… Знаешь ведь, что я не могу тебе отказать, - прошептала я с нарочитой досадой, а он только расхохотался.
Пришли музыканты и начали наигрывать что-то легкое и ненавязчивое, принцы и Бирла налегали на угощение, и я понемногу расслабилась. Рано или поздно недовольные смирятся. Но лучше, всё-таки, чтобы это произошло пораньше. Не слишком приятно проживать свой медовый месяц, будто на грохочущем вулкане.
- Не сбежать ли нам? – предложил мне муж негромко.
Я уже размечталась, как хорошо бы это было, но тут принц Эйвинд со стуком поставил бокал на стол и громко сказал:
- А вы знаете, что наша мачеха – величайшая колдунья из заморья?
Мы со Снёбьерном замерли, держась за руки, а за столом постепенно стало тихо, только музыканты бренчали в своём углу.
- На смотринах невест она играла на арфе и такое устроила! Правда, матушка? – Эйнар посмотрел на меня почти ласково.
- Благодарю, что оценил. Я старалась, - ответила я, сдержанно.
- И произвела на отца такое впечатление, что он сам решил жениться! – Эйнар рассмеялся, и кто-то из гостей его поддержал. – Матушка, - Эйнар подбоченился, с прищуром глядя на меня, - почему бы вам не порадовать нас снова? Покажите своё искусство? Вы же привезли с собой ваши колдовские инструменты?
- Привезла, - сказала я и посмотрела на Снёбьерна, не зная, на что решиться.
- Почему бы тебе не сыграть? – спросил он в ответ на мой взгляд. – Мы ведь так и не дослушали ту мелодию.
И правда, почему бы не сыграть? Играть на арфе – это не колдовской морок наводить. Волосы на себе рвать, вроде бы, нет причины. Обойдемся музыкой.
- Сказать, чтобы принесли твою арфу? – предложил мне муж.
- Маленькую, - попросила я. – Она в моей комнате. На большой я ещё не сменила струны.
На большой арфе до сих пор были натянуты мои волосы. И у меня так и не дошли руки, чтобы снять их, заменив обычными, серебряными.
Слуги сбегали за моей арфой, поставили стул посредине зала, и я поднялась из-за стола, провожаемая десятками взглядов. Сколько раз я играла для гостей отца, но ни разу не играла, будучи королевой. Хотя… что это меняет?
Я настроила арфу, пощипала струны, проверяя звучание, потом уселась поудобнее, устроив музыкальный инструмент на колене, и заиграла. За всё время морского путешествия я ни разу не брала арфу в руки, но пальцы начали создавать мелодию без труда. Я играла, смотрела на мужа, и улыбалась, вспоминая, как он в сердцах прервал мою игру. Сейчас он слушал совсем иначе – глядел мечтательно, подперев голову, и мне казалось, что я играю на арфе, а он – на моём сердце. Причем, делает это мастерски. Не прикладывая никаких видимых усилий.
В какой-то момент гости ахнули.
Неужели, моя музыка их так впечатлила?
Но все смотрели куда-то поверх моей головы, и я, не переставая играть, взглянула через плечо.
Колдовские иллюзии мне никогда не давались, но в этот раз иллюзия получилась сама собой.
На расстоянии пяти футов от пола и до самого потолка вместо каменных стен плескалось синее море нашего фьорда. Было лето или поздняя весна, холмы зеленели травой и пестрели цветами, и Алабур вставал на берегу в розовой рассветной дымке. Эту картину я наблюдала каждый год, пока жила в родительском доме. Едва ли в ближайшее время я увижу весну в Лесном фьорде. Поэтому я так же, как и гости, смотрела на созданное музыкой колдовство, и играла, играла, представляя, как наяву, слепящее солнце, сладковатый запах травы, солоноватый запах близкого моря…
По одному из холмов вдруг побежала тоненькая фигурка в светлом летнем платье и с развевающимися светлыми волосами. Я почти сразу узнала себя – даже платье было моё, любимое, немного укороченное, чтобы ловчее бегать. И вот теперь я бежала, раскинув руки, словно хотела обнять весь мир.
Но тут же стало понятно, что обнимать я собиралась не мир, а мужчину, который бежал ко мне навстречу. У мужчины были тёмные волосы, и я поняла, что это Снёбьерн. Иллюзорная я и колдовской Снёбьерн встретились на холмах моей родины, обнялись, волосы их перемешал ветер, изображение трепыхнулось, как натянутая ткань, но в следующее мгновение обрело прежнюю четкость и ясность, и начало увеличиваться, приближая меня и мужа, и показывая, как мы крепко обнимаемся, и я прячу лицо на его плече.
Послышались растроганные возгласы гостей, кто-то похвалил чистоту игры и магии, а я смотрела, не отрываясь, как Снёбьерн целовал меня в шею, в плечо, сдвигая ворот платья. Надо было прекращать это, посторонним не полагалось видеть, что происходит наедине у мужа и жены, но я была настолько захвачена этим зрелищем, что продолжала играть.
Затаив дыхание, я ждала, когда Снёбьерн поцелует меня по-настоящему.
Травы и цветы заколыхались, свет из розового рассветного стал дневным золотистым, Снёбьерн медленно выпрямился и посмотрел - но не на меня в дурманном золотистом колдовстве, а на меня настоящую.
И это был вовсе не мой муж. Это был Вилфред. Он улыбнулся, и голубые глаза сверкнули, как два сапфира.