Глава 37
Было ясно, что говорила Бирла про Лейва, и ещё было ясно, что слова Бирлы прекрасно слышал не только Лейв, но и остальные.
Ещё раз проверив, плотно ли закрыта дверь в спальню, я сделала вид, что не замечаю, как все вокруг навострили уши, а сестра продолжала на меня наседать:
- Почему он сейчас всюду таскается за мной? – возмущалась она. - Это ты приказала?!
- Да, это мой приказ, - сказала я спокойно.
- Немедленно его отмени! – потребовала Бирла.
Краем глаза я заметила, как с надеждой встрепенулся Лейв, и как принцы насмешливо переглянулись. А ведь я не раз просила Бирлу вести себя прилично… Вот, заговорила совсем как мамочка. Давно ли хихикала над её словами о том, что прилично или неприлично принцессе. Но дело в том, что разумных доводов Бирла понимать не хотела. Или по каким-то причинам они до неё не доходили. В одно ухо влетали, в другое вылетали, в голове не задерживались. Снова напугать отправкой домой? Толку с таких пугалок…
- Послушай, сестрёнка, - я приобняла Бирлу за плечи и заговорила тихо и доверительно, как говорила с ней в Алабуре, когда мне надо было отправиться к бабуле, на поимку колдуна или ещё по какой необходимости, а Бирла должна была объяснить мой отъезд родителям. – Только подумай, какой подарок я тебе сделала…
- Подарок? – ощетинилась она.
- Теперь этот наглец в твоих руках, - продолжала я, вкрадчиво. - Представляешь, как сможешь ему отомстить?
Бирла задумалась, между бровями пролегла морщинка, но потом разгладилась, а моя сестрёнка усмехнулась и оглянулась на Лейва через плечо. Да так, что он поёжился, как от озноба.
Тем временем Бирла важно кивнула мне, гордо вскинула голову и проплыла по коридору, остановившись возле Лейва.
- Будешь слушаться меня во всём, - сказала она повелительным тоном. - Тебе понятно? И называй меня «госпожа».
Тут я засомневалась – не перегнула ли палку с наделением безграничных полномочий, потому что у Лейва одеревенело лицо, а глаза опасно вспыхнули. Он с видимым усилием обуздал гнев, а потом поклонился с преувеличенной вежливостью:
- Слушаюсь, госпожа, - сказал он услужливо и двумя пальцами, с величайшей осторожностью снял с тёмных кос Бирлы маленькое чёрное пёрышко, запутавшееся в прядях. Он разжал пальцы, пёрышко закружилось, падая на пол, а Лейв продолжал: - Только не колотите с таким рвением подушку, иначе будет выглядеть, как… райская птица.
Несомненно, он хотел сказать - как курица, и заминка вышла не случайно.
- Главное, чтобы ты не вёл себя, как ощипанный петух, - заявила Бирла с презрительной насмешкой и оттолкнула его руку.
- Не посмею, - ответил Лейв, и вдруг вынул из-за пазухи яблоко.
Бирла шарахнулась в сторону – всего на полшага, но этого хватило, чтобы Эйвинд обидно хмыкнул.
Но ни Бирла ни Лейв словно не услышали этого хмыканья. Лейв демонстративно потёр румяный бочок яблока о рукав и крепко надкусил, глядя Бирле прямо в глаза. Она снова вздрогнула, но потом ещё выше вскинула голову.
- Иди за мной, грызун! Только не подавись, – велела она и почти помчалась по коридору.
Лейв, глядя ей вслед, отёр ладонью рот и зашагал следом, сунув по пути недоеденное яблоко в руку опешившему Эйвинду, и нагнав мою сестру через пару шагов.
Я не выдержала и засмеялась. Тихо, прикрывая лицо – из приличия. Ну и для того, чтобы ни сестра, ни её телохранитель не услышали. А то начнутся новые обиды.
Когда Бирла и Лейв скрылись с глаз, нянька Кайса сказала громко, чтобы все услышали:
- Её величество королева Мёлдхеда никогда не поступала так со своими родственниками. Она любила брата и никогда не стала бы над ним смеяться.
Разумеется, все слуги уставились на меня, и стало ясно, что ситуация требует немедленного разрешения. Если до этого я спускала нянюшке бестактности, больше похожие на оскорбления, то теперь, когда при всех сравнили меня и прежнюю королеву, промолчать было нельзя. Ведь сравнили-то не в мою пользу.
Я направилась в сторону Кайсы и принцев – не слишком медленно, не слишком торопясь, и думала, что нянька не знает того, что рассказал мне муж. Про последний день жизни распрекрасной принцессы Мёлдхеды, когда она помчалась на всех парусах к «любимому» братцу. Если бы нянюшке было известно об этом, язычок она прятала бы за зубами.
Но Снё был прав – что бы ни случилось, лучше не бросать тень на мёртвых, пока есть живые, которым дорога память о них. Тем более, если эти живые – мои пасынки. Сиротки, обделённые властью, ограбленные злющей мачехой… В какой-то сказке я уже об этом слышала.
Сейчас, конечно, была не сказка, а вполне себе жизнь, и мачехе не следовало убегать и плакать в платочек, но и показывать себя сказочной злодейкой тоже не нужно. Лучше что-то среднее. Серединка на половинку. Поэтому подойдя к пасынкам и Кайсе, я доброжелательно сказала:
- Доброе утро, нянюшка принцев. Доброе утро, мальчики.
Нянька поджала губы и не ответила, Эйнар нахмурился и тоже промолчал, зато Эйвинд сразу раскрыл рот:
- Какие мы тебе мальчики, девочка? Мы старше тебя, если считать умеешь, - он прекрасно обыграл моё имя, назвав меня «девочкой», и я мысленно засчитала ему один хороший удар.
- Простите, ваше высочество, - произнесла я не менее доброжелательно, - но вы всегда в сопровождении нянюшки, поэтому я и подумать не могла, что вы уже достигли совершеннолетия.
Глядя на побагровевшее от злости лицо Эйвинда и ещё более хмурую физиономию Эйнара, я засчитала один удар в свою пользу.
Пусть будет один-один.
- Надеюсь, вы в добром здравии? – продолжала я. – Здесь дует, всюду сквозняки. Надеюсь, госпожа Кайса, вы проследили, чтобы мальчики надели тёплые штанишки? То есть их высочества, конечно же. Простите сердечно, оговорилась, - я даже прижала руку к груди, показывая, как сожалею.
Эйнар покачал головой и выдохнул, не глядя на меня. Будто сдерживался из последних сил. Кайса тоже насупилась, буравя меня злым взглядом, и лишь Эйвинд насмешливо ответил:
- С нами всё в порядке, и тебе не хворать. Что там, мой папаша? Надеюсь, ещё жив? Ты его не заездила до смерти? Смотри, вдруг слишком поторопишься. Наследника-то ещё нет. Или уже есть? Месяц-то с вашей встречи прошёл или нет?
Маленький сучонок намекнул, что мы со Снё успели погрешить до свадьбы. Два удара на один, в его пользу, но границы гадёныш перешёл.
- Считаешь, это достойно мужчины – так разговаривать с женщиной и королевой? – я оставила вежливый тон и заговорила холодно и надменно.
Всё же совесть эти «мальчики» не совсем пропили, потому что Эйвинд слегка смутился, а Эйнар снова покачал головой, но на этот раз неодобрительно посмотрел на брата.
- Как хочу, так и разговариваю! – Эйвинд отбросил смущение, с вызовом грызанул яблоко, что до сих пор держал в руках, потом вспомнил, откуда оно у него, сплюнул надкусанное и с проклятием бросил огрызок в угол.
- Подбери, - велела я тем же холодным тоном.
- Что подобрать? – не понял младший принц.
- Что бросил, - подсказала я ему.
- Яблоко? Слуги подберут! – рявкнул он, возмущённо. – Не тебе же подбирать!
- Я тут теперь хозяйка. Нравится тебе это или нет, - напомнила я ему. – И в мои обязанности входит следить за порядком в замке. Слуг не хватит, если непослушные мальчики будут мусорить во всех углах, - и повторила: - Подбери.
- Твоя обязанность – вот сама и подбирай, - посоветовал Эйвинд и упёр кулак в бок. – У меня обязанности другие. Я охраняю этот замок. И женской работой отродясь не занимался и заниматься не стану.
- Охраняешь замок? Прости, не знала, что у тебя такая важная служба, - сказала я, наклонилась и подобрала огрызок.
- А то!.. – начал Эйвинд, ещё больше приосанившись, и даже заулыбался, довольный, что настоял на своём.
В следующее мгновение я шагнула к нему, рванула его рубашку за ворот и бросила за пазуху младшему высочеству это злополучное надкусанное яблоко.
- Да ты спятила?! – он заскакал, будто ему за пазуху плеснули кипятка.
Бестолково тряся рубашку, Эйвинд пытался избавиться от огрызка, но пояс мешал ему вывалиться. Принц попытался достать его через ворот, но рука не доставала.
- Давай помогу! – бросилась на помощь Кайса и схватилась за поясной ремень Эйвинда, чтобы расстегнуть.
- Да отстань ты! – вспылил Эйвинд, покраснев ещё сильнее, чем прежде. - Я не маленький! – он развернулся и очень прытко рванул прочь.
- В следующий раз в штаны засуну, так и знай! – крикнула я ему вслед.
- Это невыносимо, - процедил сквозь зубы Эйнар, тоже развернулся и тоже ушёл – правда, в другую сторону.
Кайса бросилась было за Эйвиндом, потом метнулась за Эйнаром, и в конце концов, осталась посредине. Лицом к лицу со мной. Я посмотрела на неё, вопросительно приподняв брови, боковым зрением замечая, что слуг из коридора как ветром сдуло. Самых медлительных или любопытных Ида подтолкнула в спину, и тоже ушла, предоставив мне разобраться с нянькой на своё усмотрение.
Но и без поддержки Кайса не растерялась. Так, замешкалась чуть-чуть, стрельнув глазами по сторонам, а потом изрекла с максимальным презрением:
- Её величество королева Мёлдхеда никогда бы так не поступила. Она была истинной королевой крови. Каждый ее поступок был полон достоинства. Она не вела себя, как девчонка из захолустного портового города.
Это она намекала на наш Алабур. На мой родной город.
Пусть он не был так красив и богат, как столица Утгарда, да и Дрёмбакке уступал, но назвать его захолустным было бы трудно.
- Я родилась в том городе, нянюшка, - сказала я, глядя на Кайсу сверху вниз, ибо рост позволял, - который стоял на берегу моря ещё в то время, когда у вас тут бродили инеистые великаны. Вашу столицу основал мой далёкий предок – Харальд Хардраад, Суровый. Поэтому все последующие короли в вашей стране именуются Хардраадами. Но вы могли этого не знать, вас ведь не обучали, как меня, лучшие учёные королевства…
Кайса поджала губы и взглянула на меня с таким же вызовом, как и Эйвинд.
- … но вы, как я понимаю, - продолжала я, - прекрасно знали прежнюю королеву.
- Да! – выпалила нянька. - Она была самым лучшим человеком на свете. Самой прекрасной, самой доброй, самой мудрой. Её все любили, все слушались с первого слова. У неё не было врагов, а вот вас уже ненавидит половина страны. И как бы вы ни старались, - мстительно закончила она, - вы никогда не станете даже тенью королевы Мёлдхеды.
- Где уж мне, - согласилась я. – Но я на такие высоты и не посягаю. Для меня главное – чтобы муж меня любил. А вот покойная королева не могла этим похвастаться, верно?
- Муж ее обожал, - пылко возразила Кайса. – На руках носил, ловил каждое слово…
- А потом запер в комнате и стражу поставил, - перебила я её. - От большой любви, наверное? Или королева была не так безгрешна, как вам бы хотелось?
- Ее оболгали, - уверенно заявила нянька.
- Но кто? Если у такого совершенства не было врагов? Её ведь все любили.
Я хотела поймать няньку на слове, но она только посмотрела на меня с насмешливой жалостью:
- Вокруг его величества всегда было много женщин. Такой мужчина привлекает взгляды многих, каждая хотела бы его для себя. Вот вам и ответ.
- Прежнюю королеву оболгали ревнивые женщины? Вы говорите со знанием дела. Похоже, вы тоже хотели бы его величество для себя?
- Рассуждаете, как маленькая провинциальная глупышка, - не поддалась Кайса. – Вам такого не понять, вы ухватились за корону двумя руками. А я предана своему королю, предана памяти королевы, и забочусь о принцах. Гнусно и недостойно подозревать меня в других чувствах, кроме тех, что должен испытывать каждый верноподданный. Да, у меня нет таких знаний, как у вас, но мой отец был правой рукой прежнего короля. Он был таном знатного рода Армелингов. Это славное имя, его до сих пор помнят в нашей стране. Прежний король высоко ценил заслуги моего отца и моего деда, а его величество Снёбьерн и их высочества высоко ценят мои заслуги лично. Они не дадут меня в обиду, так и знайте.
- Вы прямо захватили власть в этой семье, - заметила я и добавила: - По крайней мере, над принцами.
- Я заменила им мать, - сказала она страстно. - И никому не позволю обижать моих детей!
- Они не ваши дети, а прежней королевы.
- Ну и что? – смутить Кайсу было сложно, и она распалялась всё сильнее. Казалось – плюнь на неё, и зашипит. - Они мне как родные. Сама её величество перед смертью просила меня позаботиться о них. И я выполню ее наказ даже ценой собственной жизни! Про вас говорят, что вы – злобная ведьма, вы знаете запретные чары. Можете убить меня, но принцам вы не навредите. Я вам горло перегрызу за них, так и знайте.
Я собиралась поставить её на место так же, как Эйвинда. Резко, без особых нежностей и… что уж тут скрывать?.. с некоторым нарушением придворных правил. Но глядя на Кайсу, слушая её пылкую речь, мой пыл слегка поубавился. Она, и правда, была предана этой семье. Вряд ли у няньки есть хоть какая-то магическая сила. Была бы – я давно получила какой-нибудь привет. А перегрызть горло – так себе угроза… Кайса, конечно, женщина в самом расцвете сил, ей лет сорок, может, чуть меньше, но вздумай она напасть на меня – я бы справилась. С сестрёнкой Гислой справлялась, которая толще меня в два раза и выше на голову, а тут какая-то былинка сорока лет от роду… То ли невероятно глупая, то ли… невероятно верная.
И ещё Кайса сказала кое-что, на что я не могла не обратить внимания.
- Королева просила вас позаботиться о принцах? – прервала я речь няньки.
Снёбьерн сказал, что гибель принцессы Мёлдхеды произошла спонтанно – она побежала на встречу к сводному брату, бросив всё. И едва ли предполагала, чем эта встреча закончится. Когда бы Мёлдхеда успела предупредить Кайсу и попросить заботиться о детях?
- Она предчувствовала свою гибель, наша бедная королева, - выдала мне нянька. - Она была не только добра и мудра, но ещё и провидела будущее. И уж конечно не зналась с грязным ведовством, как вы.
- Ещё и провидица? – изумилась я. - Действительно, женщина замечательных талантов. Но если предчувствовала гибель, почему не остереглась? И дети бы не остались сиротами. Значит, не слишком-то уж и провидела ваша прежняя королева.
- Вы странная, - сказала Кайса всё с тем же насмешливым презрением. – Можно остеречься от ветра, от бури, но как остережёшься от врага? Он подойдет неслышно, сзади, и толкнет в спину, когда меньше всего этого ожидаешь. А если ещё это будет тот, от кого меньше всего ожидаешь…
И что это за намёки?
Нянька выглядела так, будто озвучивала откровение небес. Прямо светилась от торжества момента и собственной значимости. Правда что-то знала? Или думает, что знает?
- Но кто же мог настолько сильно ненавидеть её, что осмелился убить, нянюшка Кайса? – спросила я тоже с насмешкой, показывая, что ни одному слову не верю. - Может, вы и имя знаете?
- Знаю, - произнесла она гордо. – Но молчу, потому что некоторые слова могут принести больше боли, чем потеря близкого человека.
- Как интересно… И чей же секрет вы охраняете?
Рот у неё захлопнулся, как по волшебству. И она улыбнулась такой улыбкой, как могла бы улыбаться змея, что заползла в сапог и притаилась там в ожидании жертвы.
- Наверное, мне придется рассказать об этом мужу, - сказала я со значением. - Потому что такие секреты опасно хранить, дорогая нянюшка. Надо позаботиться о вас.
- Не советую рассказывать его величеству о нашем разговоре.
- Почему? У меня нет секретов от мужа.
- А вы не думали, что у него могут быть секреты от вас? – ухмыльнулась она. - И самый большой секрет – отчего погибла королева Мёлдхеда. И почему король потом двадцать лет жил в покаянии и тоске.
Я невольно оглянулась, но в коридоре кроме нас никого не было, а дверь в спальню была по-прежнему плотно закрыта.
- Намекаете, что мой муж убил свою первую жену? – спросила я у няньки.
- Доброго дня, ваше величество, - она поклонилась мне с издевкой и быстро пошла по коридору.
Судя по напряженной спине и одеревеневшим плечам, нянюшка очень ждала, что я ударю её «грязным ведьмовством». Но я лишь задумчиво смотрела ей вслед. В этом сражении решающий удар остался не за мной, но, как говорил наш общий со Снё предок, отважный Харальд Суровый: проигранное сражение, это не проигранная война. А то, что в Утгарде меня ожидала настоящая война, теперь сомневаться не приходилось.
Когда Снёбьерн проснулся, я сидела в изножье кровати и расчёсывала волосы. Он проспал почти до вечера, и за окном уже сгущались мягкие зимние сумерки, а гора Снёхетта из белоснежной стала сине-фиолетовой. Мой муж сладко потянулся, ещё не открывая глаза, и я сразу же отложила гребень и пересела поближе.
- Выспался? – спросила я, и тут же оказалась в крепких объятиях.
- Как младенец, - заверил меня муж. – А как ты себя чувствуешь?
- Замечательно, - ответила я ему в тон.
Снёбьерн взглянул на меня пытливо, из-под ресниц, и сказал:
- Мне, и правда, неловко, что всё так получилось.
- Что ты меня отлюбил? – уточнила я. – Или что полюбил?
- Точно не второе, - сказал он и спросил: - Сколько я проспал? И который теперь час?
- Гости уже шумят. Пойдем к ним или останемся здесь?
На его губах мелькнула улыбка – быстрая, ласковая, я едва-едва успела её заметить, а потом он отстранил меня и поднялся из постели.
- Если останемся, ты возненавидишь семейную жизнь уже к утру, - сказал он, прежде чем скрыться в ванной комнате.
Разумеется, это была шутка, но я задумалась, сидя на краешке кровати и слушая, как Снёбьерн гремит кувшином для умывания, как льётся вода, и мой муж довольно ухает, потому что вода там была только холодная. Когда он вышел ко мне – со влажными волосами, пахнущий хвойным мылом и свежестью, я подала ему чистую рубашку.
- Не скучала? – спросил Снёбьерн, ныряя в ворот. – Я уснул, как медведь, - и засмеялся собственной шутке. – Не скучала? Не обиделась? – повторил он, выныривая из ворота и просовывая руки в рукава.
- Даже не заметила, как время пролетело, - сказала я. – Сначала приходила Бирла, потом с Кайсой поболтали…
Взгляд Снёбьерна тут же перестал быть безмятежным, но и особого напряжения я не почувствовала.
- Ну, как болтали, - продолжала я. - Больше это походило на схватку на ножах. Между прочим, она намекнула, что это ты столкнул свою первую жену с водопада. Я бы даже назвала это не намёком, а утверждением.
- Не слушай Кайсу, - Снёбьерн одёрнул рубашку и обнял меня. – Но постарайся заполучить её в союзники. Она не слишком умна, но добрая и преданная тем, кого любит. Она была безумно предана Мёлдхеде, а теперь – памяти о ней. Без нее было бы спокойнее, согласен. Но она много сделала для моих мальчишек, и мне было бы нелегко выгнать её теперь, когда у неё никого нет кроме Эйнара, Эйвинда и памяти о доброй королеве.
- Видать, золотая была нянька, - заметила я.
- Она сделала то, чего я не смог сделать для сыновей в первые годы их жизни, - серьёзно пояснил Снёбьерн. - Когда Мёлдхеда погибла, Эйнару было два с половиной года, Эйвинду – чуть больше года. Тогда я показал себя не слишком хорошим отцом. Даже, совсем не отцом. Думал только о себе, о своей обиде, о своей боли. С детьми в это время была Кайса. Когда я приказал выгнать Эйвинда, Кайса схватила его, убежала в церковь, спряталась с ним за алтарём и сидела там больше суток. Никто не посмел ее тронуть.
- А что было потом?
- Потом она потеряла сознание, но даже так не выпускала Эйвинда из рук.
- А потом?
- Потом я немного протрезвел и одумался, - Снёбьерн невесело усмехнулся и легонько щёлкнул меня пальцем по кончику носа. – Я уже говорил, что не всегда был образцовым мужем. Да и образцовым королем – не всегда. Но я не убивал Мёлдхеду, - тут он задумался, глядя куда-то мимо меня, - хотя был близок к этому. Я рассказывал тебе.
- Да, помню эту историю. Не представляю, как бы я повела себя, если бы это случилось со мной. Снё, - я обняла мужа и заставила посмотреть на меня, взяв его лицо в ладони, - давай между нами не будет секретов? Человек должен доверять кому-то безраздельно, безоговорочно. Давай, мы станем друг для друга такими людьми? Не будем скрывать даже самую горькую правду. Если однажды ты скажешь, что полюбил другую, мне будет больно, я буду обижена, но обещаю, что пойму твои чувства. Только не скрывай то, что на сердце.
- Хорошо, - сразу же ответил мне муж.
- Как-то ты слишком легко на это согласился, - сказала я, невольно поджимая губы и чувствуя себя уязвленной.
- Потому что я никого никогда кроме тебя не полюблю, - сказал он. – Даже если ты растолстеешь, постареешь, а я по-прежнему останусь стройным и прекрасным юношей.
- Ах ты!.. – не выдержала я и набросилась на него с тычками и шлепками.
Снёбьерн схватил меня в охапку, и мы вместе упали в постель, где начали уже совсем иную борьбу.
К началу вечернего пира мы благополучно опоздали. Но гости, судя по всему, и без нас неплохо проводили время, так что обиженных и оскорбленных невниманием не было. Наоборот, нас встретили радостными и громкими возгласами, а один из танов попытался даже исполнить что-то вроде боевой победной пляски, но запутался ногами и чуть не упал. Его усадили на лавку у стены, и вскоре он там мирно упокоился, похрапывая.
Бирлу на пиру я не увидела, не было и Лейва, и Олли тоже не показывался. Зато принцы с нянюшкой присутствовали и усиленно делали вид, что не замечают меня.
Мы опять много пели, плясали, и я опять играла на арфе, красуясь перед гостями. Когда после очередной песни я передала музыкальный инструмент подбежавшей Сольгерде, то заметила, что мой муж о чём-то разговаривает с Кайсой.
Они стояли за нашими креслами, и я видела, что говорит Снёбьерн, а нянька высокомерно задирает нос. В какой-то момент нянька смешалась, словно Снёбьерн сказал ей что-то ужасное, потом отступила, переплела пальцы, резко развернулась и ушла.
Мой муж, как ни в чём не бывало, уселся на своё место и отпил вина из бокала, а я проследила взглядом за Кайсой.
Она почти подбежала к принцам, нависла над ними, опираясь о спинки их стульев, и что-то пылко и взволнованно заговорила, обращаясь к Эйвинду.
Вид у младшего принца был кислый, он покривился, а затем медленно и нехотя кивнул.
Нянька вспыхнула, выпрямилась, и тут наши взгляды встретились. Она вздрогнула и бросилась вон из зала.
Я вернулась к мужу, сгорая от любопытства, но спросила с деланной небрежностью:
- О чём это ты говорил я нянюшкой?
- Сказал ей, что мы весь сыр подъели, пора варить новый, - ответил он, поймал мою руку и поцеловал в ладонь. – Ты пробовала наш коричневый сыр?
- Коричневый? – удивилась я, оглядывая стол в поисках этого чуда, но на блюдах лежал только светлый, молочный сыр. – Это какой?
- Сварят - вот и попробуешь, - Снёбьерн лукаво подмигнул мне и махнул музыкантам, требуя, чтобы сыграли что-нибудь весёлое.