Глава 43

Воображение рисовало мне самые страшные картины, но то, что я увидела, было совсем не страшным. Наоборот. Это было очень красиво – перед камином, в котором только-только начал разгораться огонь, на корточках сидел мой голый муж. Он сидел немного боком к двери, и я видела чёткий мужественный профиль, освещённый язычками пламени, и много чего, кроме него.

Такая милая, но не сказать, чтобы умиротворяющая картина. Соблазняющая. Соблазнительная. Я тут же подумала, что не слишком-то и устала, и вполне можно продолжить то, чем мы со Снёбьерном занимались час или два назад лежа в постели.

Тем временем мой муж задумчиво поглаживал толстую книгу в потёртом кожаном переплёте. Названия я не могла разглядеть, к тому же, муж вдруг открыл книгу и решительно взялся за страницу.

Будто хотел вырвать её и бросить в огонь…

Хотел сжечь то, что прятал в тайнике?

Наверняка, непростая книга…

Снёбьерн вдруг отдёрнул руку и сжал кулак. Потом потёр кулаком лоб, словно сомневаясь, а потом не менее решительно закрыл книгу. Одним движением он поднялся, обернулся и… заметил меня.

Прятаться уже не было смысла, и я зашла в комнату.

- И что у нас за тайны? – спросила я мужа. – Что ты там хотел сжечь?

Так как он колебался и не ответил, я подошла ближе и взяла книгу. Он не помешал мне, и я провела пальцами по старому, потёртому переплёту. На толстой коже были выбиты руны, книга называлась «Нити судьбы».

- И о каких судьбах речь? – я открыла книгу и увидела на первой же странице рисунок.

Это было необычно. В Алабуре были книги, даже много, но ни в одной я не видела рисунков. Я успела подосадовать – даже здесь утгардцы обошли нас, а потом разглядела, что было нарисовано на пожелтевшем пергаментном листе.

Художник изобразил трёх женщин, сидевших под раскидистым деревом. Одна из женщин была сгорбленной старухой в платке, вторая – женщиной в расцвете сил, с заплетёнными косами, третья была молоденькой девушкой, и её волосы свободно струились по плечам. Молодая держала длинную, в пару локтей, прялку, и наматывала на неё вместо кудели собственные волосы.

- О чём эта книга? – настороженно спросила, разглядывая рисунок.

- Это древняя книга о колдовстве посредством сейда, - ответил Снёбьерн, чуть замявшись. – Говорят, её написали великаны. Я нашёл её десять лет назад, в сокровищнице одного из южных королей. Пришлось за неё дорого заплатить.

- Она того стоит? – засомневалась я. – Для чего ты купил запретную книгу? И как она оказалась на юге?

- Давным-давно к тамошнему королю пришёл какой-то израненный человек и попросил защиты. Он умел видеть через расстояния, предсказывал будущее и даже пообещал королю найти снадобье для вечной жизни. Не нашёл, и наследник прикончил его, как шарлатана. Но осталась книга. Руны разобрать не смогли, но книгу сохранили.

- Думаешь, её хозяин был инеистый великан? – я перевернула страницу с изображением трёх ведьм и обнаружила, что следующая страница была исписана рунами – мелко-мелко, но не по строчкам, как полагалось бы, а вразброс.

Будто дети дурачились и писали то, что в голову придёт. Мне показалось, я разобрала несколько слов, но когда пригляделась, руны, как живые, заплясали перед глазами.

- Всё так неразборчиво и мелко, - сказала я с недовольством. – Ты читал её?

- Пытался, - коротко ответил мне муж.

- И как?

- Того, что искал, не нашёл.

- А что искал-то?

- Искал средство, чтобы вернуть мёртвого к жизни.

Я с треском захлопнула книгу. Даже уточнять не надо, кого он собирался воскрешать. Явно не первого владельца этой книги.

Значит, искал, но не нашёл. И то хорошо. Иначе призрак принцессы Мёлдхеды точно маячил бы где-нибудь под потолком.

И получается, что эту книгу мой муж хранил, как самое драгоценное сокровище. Даже в подземелье, где лежит казна, не отнёс. Хотя… книгу лучше хранить не в сырости подавала. И ещё получается, что Снёбьерн хотел книгу сжечь… Сегодня сжечь. Но передумал. Почему передумал-то? Надеется найти заклинание воскрешения?

Вот так думаешь, думаешь у себя в голове, и надумаешь какую-нибудь чушь, от которой жизнь потом станет не мила.

- Хотел сжечь? – спросила я мужа напрямик, подняв книгу на ладони.

- Да, - кивнул он.

- Почему?

- Это злое колдовство, - сказал он, тщательно подбирая каждое слово. – Подумал, что лучше избавить мир от него.

- Подумал только сейчас? Десять лет хранил, а решение принял только сегодня?

- Хранил, потому что посчитал, что эти знания могут мне понадобится, - хмуро признался мой муж. – Если однажды я столкнусь с колдовством, над которым гальдр не властен. Но сегодня решил, что без этих знаний будет спокойнее.

- Но потом передумал.

- Потом передумал, - очень послушно поддакнул Снёбьерн.

- Ой, что-то вы темните, Ваша Снежность, - я прищурилась на него. – Как-то резко передумал. Даже подозрительно.

Я ждала, что он скажет что-нибудь про сомнения, про возможности или опасности, но услышала совсем другое.

- Я не вправе решать это один, без тебя, - сказал он.

Вот как. Не вправе. Без меня.

Взвесив на ладони книгу, я поколебалась и снова открыла её. Наугад, где-то в середине. Здесь тоже оказалась картинка. На каменном алтаре лежал связанный человек, а другой человек заносил над ним нож, намереваясь воткнуть его жертве в живот. Над алтарём клубились тучи, а на земле валялись человеческие кости, и не оставалось сомнений, что это – какое-то жертвоприношение, и что такие ритуалы проводились не раз и не два.

- Ты прав, лучше это сжечь, - я захлопнула книгу и передёрнула плечами от холода и омерзения.

Снёбьерн не выразил согласия, но и не возразил, и я шагнула к камину, намереваясь швырнуть мерзкий ведьмацкий фолиант в огонь.

Сжечь, чтобы никому в голову не пришло такое повторить…

Но моя рука замерла на полпути, и уже я, как и мой муж незадолго до этого, медленно отвернулась от огня.

- Нет, эти знания могут нам понадобиться, - сказала я, глядя на потёртый переплёт. - Они опасны, могут попасть в руки недостойным людям, но они уже в руках недостойных людей. Пока мы живы, мы сможем с помощью этого противостоять злу, Снё. А дальше… пусть будет, как будет.

- Хорошо, пусть будет так, - он мягко забрал у меня книгу, мы загасили огонь в камине и вернулись в спальню мужа, стуча зубами от холода.

Колдовской фолиант был отправлен в тайник, а мы с мужем забрались в постель, под одеяло, тесно прижимаясь друг к другу. Ноги у меня были ледяными, а щёки горели, и не прошло и минуты, как были позабыты великаны, злое колдовство, и три ведьмы, плетущие свои нити под огромным деревом.

После такой бурной ночи я собиралась спать до полудня, полностью используя своё королевское право делать, что вздумается. Но поспать не удалось, потому что часов в десять, когда солнце уже вовсю сияло в окна, за дверью послышались тихие голоса. Один я узнала сразу – Ида. А вот с кем она говорила, я не разобрала, но Ида очень настойчиво повторяла: «Нет, отдыхают… их величества отдыхают… Зачем ты беспокоишь?».

Снёбьерн спал, как младенец, и я не стала его будить. Осторожно сползла с постели, накинула халат и, отчаянно зевая, вышла из комнаты.

В коридоре, действительно, стояла Ида, служанки, и ещё – начальник дневной стражи. Вид у него был почти испуганный, и я сразу проснулась.

- Простите, ваше величество, я не хотела, чтобы он вас разбудил, - сквозь зубы произнесла Ида, бросая на начальника стражи убийственные взгляды.

- Уже разбудили, - заметила я. – И хотелось бы узнать причину.

Начальник стражи собирался говорить, но Ида его перебила.

- Нет причины, - сказала она выразительно. – Никакой важной причины нет. Одни глупости.

Рот у стражника закрылся сам собой.

- Если уже разбудили, то рассказывайте, - милостиво разрешила я. – Какая там неважная причина?

- Ваше величество, - торопливо доложил начальник стражи, - возле ворот стоит Дагрун Биккидоттир, и она просит ваше величество, чтобы вы приняли её и выслушали.

- Какая наглость, - прошипела Ида, и я была полностью с ней согласна.

- Вряд ли госпожа Дагрун сможет сообщить мне что-то интересное. Передайте ей, чтобы шла домой, я её не приму, - сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя так и тянуло передать Дагрун, чтобы шла ко всем чертям преисподней или ко всем морским ведьмам – где ей будет милее.

Ида кивнула в подтверждение моих слов, и я собралась вернуться в тёплую постельку под бок к любимому муженьку, но тут начальник стражи выпалил:

- Ваше величество! Она стоит там с рассвета, на коленях, в одном платье и с непокрытой головой, и клянётся, что скорее умрёт, чем сдвинется с места.

- Ты не слышал, что ли?! – не выдержала и взорвалась Ида. – Гоните её вон! Сама не пойдет – оттащите до ближайшей таверны и оставьте там, чтобы не пугала гостей!

- А если завтра она снова придёт? – огрызнулся стражник. – И послезавтра? Так и таскать её туда-сюда? Не вмешивайся, женщина!

- Ах ты!.. – возмутилась Ида и двинулась на него пышной грудью наперевес.

- Подождите, - остановила я и того, и другого, и надвигающуюся грозную грудь. – У нас гости. Нехорошо, если они увидят, как какого-то просителя волокут прочь от королевского дворца. – Приведите её в мою комнату через полчаса. Да сначала отогрейте и напоите чем-нибудь горячим, чтобы и правда не умерла у нас на пороге.

Встречаться наедине с любовницей мужа – пусть и бывшей, разовой любовницей и давней – мне совсем не хотелось. Сразу вспомнилось, как мама рассказывала про визит в Алабур принцессы Мёлдхеды. Конечно, там ситуация была другая, принцесса не была любовницей, и даже не была несостоявшейся невестой - просто когда-то отказала папочке. Но на душе у мамы, скорее всего, было не менее гадко, чем сейчас у меня. К тому же, кто знает – что у этой женщины, Дагрун, на уме. В замок она проникла дерзко, на пиру повела себя нагло, вряд ли поведёт себя иначе сейчас. Принимать её наедине точно не следует. Но и лишние свидетели мне были не нужны. Не хватало ещё, чтобы потом слуги взахлёб обсуждали нас - что сказала одна и что ответила другая.

Поэтому я позвала в свою комнату Бирлу. Сольгерду передали под строгий присмотр других служанок, а моя сестрица вольготно расположилась в кресле за туалетным столиком, разглядывая в зеркало уже значительно побледневший синяк под глазом.

- Вид у тебя воинственный, - сказала я, поплотнее прикрывая дверь в комнату мужа и на всякий случай запирая её.

Снёбьерну тоже не надо было знать о женских разговорах. А то возомнит о себе слишком много.

- Да, тут фингал к месту, - согласилась моя сестрёнка и с ухмылочкой добавила: - Так и знала, что твой муж совсем не безгрешный. Бывшая любовница? Ха! Вот они – мужчины!

- Это произошло от отчаяния, - сказала я, внимательно прислушиваясь к своим чувствам – не пытаюсь ли убедить в этом саму себя. - Он очень любил первую жену. И после её гибели совершил несколько ошибок. Но я его понимаю. Если бы с ним что-то случилось, я бы тоже потеряла голову, потому что мой мир рухнул. Кто знает, что начудила бы я тогда.

- Вряд ли затащила в постель первого встречного, - не спустила мне Бирла.

- Возможно, - ответила я, а про себя подумала, что вряд ли можно быть уверенной, как себя поведёшь, если вдруг после смерти горячо любимого человека узнаешь, что этот человек не был с тобой честен. Стала бы я искать способ его вернуть? Это безумие… Как можно вернуть того, кто умер? Снё сам признал, что в колдовской книге не нашёл заклятия воскрешения. И хозяин книги не смог подарить южному королю вечную жизнь. Нельзя жить вечно. Мы ведь не боги. Но если бы была хоть крохотная возмоность, разве я не вцепилась бы в неё, чтобы вернуть того, кто любим и дорог?

- Как ты спокойно говоришь про его первую жену, - сказала сестра, отвлекая меня от мыслей. – И с любовницей решила встретиться. Я бы такого не стерпела. У меня бы кровь и желчь закипели. Поражаюсь твоей выдержке. Подумать только! У этой служанки хватило наглости заявиться в замок, да ещё претензии предъявить! При законной жене! Тьфу! Они тут, в Утгарде, совсем бессовестные. И вообще, если хочешь знать моё мнение: нет вкуса у мужчин, совсем нет. Как можно было связаться с такой склочницей? Будь она хоть сто раз прекраснее Троянской Елены. В чём я сильно сомневаюсь.

- А ведь в этом есть что-то странное… - произнесла я задумчиво.

- В том, что он затащил в постель служанку? Да уж. Мог бы найти кого получше. Король, всё-таки.

- Речь не об этом, - покачала я головой, и сердце вдруг сжалось тоскливо, очень тоскливо и очень грустно. – Первая жена Снё прожила не долгую, но и не слишком короткую жизнь. У неё были родственники, друзья, наш отец сватался к ней и очень переживал, когда она отказала. Наша мать ревновала к ней, бабуля была на неё обижена. У неё были подданные, слуги, она родила двух сыновей. Как получилось, что после её смерти только Снёбьерн о ней помнил? Остальные забыли. Наша мать не вспомнила даже её имени. Отец нетвёрдо помнил, как она выглядела. Даже дети забыли… Помнят только то, что о ней рассказывали... Для чего мы живем, если после нашей смерти о нас легко забывают? Кому нужна наша жизнь, в таком случае? Кому нужны мы сами?

- Ну почему же, нянюшка её помнит, - покатилась со смеху Бирла, не пожелав проникнуться моей грустью. – Эту принцессу, бывшую королеву. Всё время вас сравнивает. Не в твою пользу, конечно. Хотя… в последнее время уже не сравнивает. И только вчера я слышала, как она уговаривала младшего принца не злиться на тебя. Говорила, что ты поступила точно так же, как поступила Мёлдхеда, когда осталась наместницей.

- Ты это о чем? – сразу заинтересовалась я.

- Откуда я знаю? Нянька так сказала. И принцу Эйвинду это очень не понравилось. Заорал: совпадение! – и умчался на крыльях ветра. Так зачем ты решила поговорить с бывшей любовницей своего мужа? – переменила Бирла тему. – Думаешь, она скажет тебе что-то хорошее? Уверена, наговорит гадостей. И хорошо, если какую-нибудь гадость не подстроит. Может, она и есть та колдунья, которая заколдовала нас с Сольгердой. Кстати, почему твой муж не ищет злоумышленника? Моих служанок чуть не отравили, меня чуть не погубили, а он только глазки тебе строит. Будь с ним осторожна, сестрица. Кто знает, сколько у него было этих… Дагрун.

- Ты невозможна, - не выдержала я.

- Я говорю правду, - сказала она со значением.

- Или злишься, что Лейва нигде не видно? – усмехнулась я.

- Вот он тут точно ни при чем! – Бирла пошла пунцовыми пятнами.

- Снёбьерн считает, что ему пока не надо здесь появляться. Это вызовет много вопросов, а вопросы нам сейчас ни к чему. И я уверена, что мой муж умеет не только строить глазки, но и королевством правит неплохо. Так-то он давно им правит, если ты помнишь. И весьма успешно.

- Об этом мы знаем только с его слов, - не осталась в долгу Бирла. – А сам он, как ты успела убедиться, не слишком-то правдив!

- Чего не скажешь о тебе.

- А вот я… - начала Бирла, но замолчала, потому что дверь открылась и начальник стражи подтолкнул вперёд Дагрун.

Она переступила порог, скромно опустив голову и не поднимая глаз, а начальник стражи затоптался в коридоре – не зная, следует ли ему тоже зайти.

- Подождите за дверью, пожалуйста, - сказала я ему. – Со мной Бирла, можете не беспокоиться.

Он не слишком охотно кивнул, но подтолкнул Дагрун ещё раз и закрыл дверь. Бирла развернулась к женщине, насмешливо рассматривая её с головы до ног.

Дагрун выглядела не так ярко и блестяще, как вчера – волосы растрепались и прилипли к щекам тонкими прядками, да и сам вид у неё был не таким вызывающим и цветущим. Впрочем, стояние на морозе с любого сгонит лоск и блеск.

Я сидела в кресле у окна, и, выдержав паузу, спросила:

- Ты хотела со мной встретиться. Зачем?

- Я хотела попросить у вас прощения, ваше величество, - произнесла Дагрун глухо и бросилась на колени так резко, что Бирла подскочила в своём кресле, готовая отражать колдовское нападение. Но нападения не произошло, а женщина продолжала быстро, сбивчиво, молитвенно сложив руки: - Простите, что так недостойно повела себя на пиру… Что посмела нарушить ваше спокойствие…Ревность и обида говорили во мне. И глупость, конечно же. Кто я такая, чтобы считать себя парой его величеству? Я была всего лишь мгновением в его жизни, да и то навязалась сама… Воспользовалась его горем… Он был со мной всего лишь один раз, и то в первый месяц после смерти жены, потом он даже не смотрел в мою сторону. Я посмела обидеться, простите меня и за это. Но теперь я одумалась, государыня, теперь знаю своё место и прошу не выгонять меня из замка. Мне, правда, некуда идти. Даже с золотом. Я благодарна его величеству за такой щедрый дар, но мне уже много лет, замуж я не вышла, детей не родила и вряд ли рожу. Деньги закончатся, и я останусь нищей и бездомной. У меня ни родных, ни близких… Вся моя жизнь прошла в этом замке. Позвольте остаться хотя бы посудомойкой…

Она не поднимала глаз, но я видела, как слёзы текли по щекам.

Искренне ли её раскаяние? Или кто-то пригрозил ей, заставил прийти, чтобы попросить у меня прощения, убедить, что муж рассказал мне правду. И дело было всего лишь в трагической слабости. Не мой ли муж это устроил? Но я сразу же отринула это предположение – вчера Снёбьерн не отходил от меня ни на шаг. Когда бы он успел настращать Дагрун? Ида? Вряд ли у неё такая сила. Да и вряд ли домоправительница была бы рада видеть эту особу в замке, а она просит, чтобы её оставили…

- Мне кажется, у тебя не очень хорошие отношения с Идой, - сказала я женщине, по-прежнему стоящей на коленях. – Теперь она домоправительница. Все слуги подчиняются ей. Останешься – попадешь в полное подчинение к ней. Ты к этому готова? Не лучше ли начать свободную жизнь?

- Благодарю, что не отказываете, ваше величество, - произнесла Дагрун и быстро вытерла слёзы ладонями. – Но я всё приму со смирением, в качестве наказания, что расстроила вас. До меня долетали плохие слухи о вас, но сейчас я вижу, что люди врут. Вы добры и великодушны. Проявите великодушие и дальше, умоляю. Позвольте мне остаться…

- Гони её, - вполголоса сказала Бирла.

- Ваше величество… - взмолилась Дагрун, и слёзы снова потекли – закапали прямо на каменные плиты пола.

- Позови начальника стражи, - велела я ей. – И прекрати плакать. Слезами меня не разжалобить.

Она неловко поднялась, путаясь в длинном подоле, подошла к двери, обречённо открыла её, горбясь и всхлипывая, и сделала вялый жест в сторону стражника, прося войти.

- Присмотрите пока за этой женщиной, - сказала я ему, - и отправьте ко мне Иду.

- Ты решила оставить её в замке?! – зашипела Бирла змеёй, едва только дверь за Дагрун закрылась. – Ты с ума сошла? Кто позволяет любовнице мужа жить с ним под одной крышей?

- Бывшей любовнице, - напомнила я ей. – И не забывай, что Дагрун была здесь хозяйкой двадцать лет. Если уж мой муж снова с ней не сошёлся, думаю, опасности нет. А если и есть, то хоть я отправлю её на край света, он всё равно найдёт, с кем изменить.

- Говоришь отвратительно, - скривилась Бирла. – Как наша бабуля. Но что-то в этом есть, согласна. Захочет изменить – и каменные стены не удержат.

Сестра вскочила и шумно зашагала по комнате туда-сюда, размышляя вслух:

- Ладно, тут ты поступила мудро… как столетняя старуха. Не спорю. Я бы на твоём месте надавала бы ей плюх и выгнала босой на мороз. Но с другой стороны – не боишься, что она тебя отравит? Или Снёбьерна? Из ревности и обиды, - она передразнила Дагрун.

- Вот для этого мне и нужна Ида, - сказала я спокойно.

Когда домоправительница вошла, я уже по выражению её лица поняла, что она догадывается, что произошло, и заранее недовольна.

- Дагрун просит оставить её в замке, - сказала я. – Что вы об этом думаете, Ида?

- Что я могу думать об этом? – поджала она губы. – Всё зависит от вас, ваше величество. Вы решаете, я подчиняюсь.

- Ты солгала мне дважды, - заметила я, и недовольство исчезло с лица Иды, как по волшебству, она насупилась и опустила глаза. – Солгала, когда я спрашивала о женщинах моего мужа, и солгала, что всегда была домоправительницей в этом доме. А домоправительницей, получается, была Дагрун.

- И не забывай, что мы ещё выясним, зачем ты сунула Сольгерде кувшин с отравой, - Бирла воинственно тыкнула пальцем в сторону Иды. – Мы всё знаем про сонное зелье в сливовом напитке.

- Что скажешь на это? – спросила я, потому что Ида молчала.

- Я виновата перед вашим величеством, - признала Ида. – Но я солгала вам лишь один раз – про женщин. Признаю. Только я не осмелилась бы лгать. Я выполняла приказ. Его величество велел никому не упоминать о Дагрун.

- Велел в письме? – уточнила я.

- Да, перед вашим приездом он прислал письмо, чтобы Дагрун отправили из замка, и чтобы никто из слуг не смел упоминать о ней перед вами. Мы посчитали это правильным и справедливым. Молодую жену не надо волновать тем, что было.

- Очень великодушно, - похвалила я её, в то время как Бирла презрительно фыркнула. – Но и про должность ты мне солгала.

- С вашего позволения – не солгала, - тут Ида взглянула мне прямо в глаза. – Я сказала вам чистую правду. Я была домоправительницей при прежней королеве, и на эту должность меня потом назначил его величество. Я сказала вам правду. Хотя и не всю.

- Замечательная игра слов, и замечательное жонглирование правдой, - опять похвалила я её, а Бирла фыркнула ещё грознее. – Верю, что и это ты сделала исключительно ради моего спокойствия. А что скажешь про сливовый напиток? Наверное, Сольгерда подсыпала туда сонного зелья?

- Девчонка себе на уме, - нехотя признала Ида, - но я не верю, что это она. Я отправила её в покои к принцессе, потому что никого рядом не оказалось, все прислуживали на пиру. Сливовый напиток приготовил наш повар, но и он не стал бы подсыпать отраву. Скорее всего, это сделал кто-то из гостей. Когда напиток остывал, он стоял на столике в кухне, за ним не следили.

- Ловко говорит, - сурово заметила Бирла.

Но меня интересовал другой вопрос.

- Почему, вообще, решили готовить этот напиток для принцессы? – спросила я Иду. – Мне в тот вечер принесли брусничную воду.

Ида чуть приподняла брови, перевела взгляд на Бирлу и сказала:

- Напиток из чёрных слив попросила сделать принцесса. И сказала добавить побольше мёда и пряностей, чтобы было послаще и повкуснее.

- Я-а-а?!. Что за наглое враньё! – Бирла вытаращила глаза. – Когда это я просила напиток из слив? Да я его терпеть не могу! У меня после него живот сводит!

- Подожди, Бирла, - одёрнула я её и снова спросила: - Ты уверена, что об этом напитке просила именно моя сестра?

- Уверена, ваше величество, - Ида снова опустила глаза, и лицо словно окаменело. – То же самое я сказала его высочеству принцу Эйнару, когда он меня допрашивал. Смею заметить, принц мне поверил.

- Она врёт! – Бирла вскочила. – Врёт!

- Вы подошли ко мне в коридоре, - спокойно возразила домоправительница, - на вас были надеты рубашка с вышитыми незабудками по вороту и домашний синий халат. Мы не так давно знаем принцессу, но вряд ли её можно перепутать с кем-то. Особенно когда у вас такой синяк, ваше высочество.

- Да как ты смеешь!.. – вспылила Бирла, невольно прикасаясь к скуле.

- Принцесса была одна? Без служанок? – задала я новый вопрос.

- Одна, - ответила Ида. – Это показалось мне странным, но принцесса сказала, что служанки заняты – наливают ванну, и принцессе захотелось их побаловать, потому что они очень усиленно работали и захотели пить. Принцесса сказала, что её девушки любят такой напиток. Я пообещала, что сливовый взвар принесут в её комнату вместе с ужином. Поэтому и отправила Сольгерду – чтобы не искать других служанок и не заставлять ждать принцессу.

Она говорила так уверенно, так убежденно в своей правоте, что Бирла смешалась.

- Это не я… - произнесла она растерянно. – Мейла, я не выходила из комнаты. Я всё время сидела в спальне. Служанки это подтвердят.

- Не сомневаюсь, что ваши служанки – подтвердят, - согласилась Ида, и хотя сказала она это обычным учтивым тоном, её слова прозвучали, как издевка.

- Врёшь… врёшь… - забормотала Бирла, лихорадочно думая и морща лоб, а потом радостно воскликнула: - Меня караулил Лейв! Надо спросить у него!

- Смею напомнить, что вы как раз отправили Лейва за водой, - сказала Ида. – Когда я пошла в кухню, чтобы передать повару ваше пожелание, Лейв как раз попался мне навстречу. С ведром воды и голый.

- Э-э… - замычала Бирла, не найдясь с ответом.

- Полагаю, ты и об этом сказала принцу Эйнару? – обратилась я к Иде.

- Рассказала всё, как было, ваше величество, - подтвердила Ида. – Надеюсь, вы поверите, что я не смела лгать вам или умышлять против вас или вашей сестры.

- Мейла, я… - снова начала Бирла, но я сделала ей знак замолчать.

- Всё выяснится, - сказала я. – Но теперь речь не о Бирле, а о Дагрун. Я решила оставить её в замке. Она просила позволить ей жить здесь.

Вот тут маска невозмутимости с Иды слетела мгновенно.

- Хотите назначить её снова домоправительницей? – она так и подскочила. – Ваше величество! Всё то время, пока эта чертовка важничала и ходила здесь с ключами, я выполняла работу вместо неё. Спросите любого – Дагрун в хозяйственных делах смыслит не больше, чем я – в стрельбе из лука! Неужели, вы разжалуете меня только из-за того, что я выполняла приказ его величества и её высочества?

- Ты останешься домоправительницей, как и назначил мой муж, - сказала я, и Ида шумно выдохнула, а потом спохватилась и бросилась благодарить. – Дагрун готова выполнять любую работу, - продолжала я, - и подчиняться тебе во всём. Сможешь найти ей место?

Несколько секунд Ида думала, а потом решительно заявила:

- В кухню я её не пущу. Ещё подсыплет вам какой отравы. С неё станется. Пусть идёт прясть, если умеет. Но лучше бы вы её прогнали.

- И я о том же, - проворчала Бирла, но уже без прежней смелости, и вид у неё был совсем не воинственный, хотя синяк никуда не девался.

- Прогонять не стану, я так решила, - сказала я твёрдо. – Отправь Дагрун в прядильню или куда посчитаешь нужным. И впредь не лги мне и не скрывай правду. Даже если об этом тебя попросит мой муж. Это понятно?

- Понятно, ваше величество. Ещё раз прошу прощения.

Когда домоправительница ушла, сестра посмотрела на меня, качая головой:

- Я не просила этой дурацкой сливовой воды… Мейла, ты-то мне веришь?

- Верю, - очень серьёзно ответила я. – Моя сестрёнка не умеет лгать. Это Ида или лжёт, или заблуждается.

- Как тут можно заблудиться? – опять разозлилась Бирла. – В одном она права – меня ни с кем не перепутать! Так что старуха лжёт! Ещё и принцу про меня наговорила!..

- Но принц не пошёл к тебе с разборками, - напомнила я ей. – Значит, и он в это не поверил. Так что успокойся, возвращайся к себе и глаз с Сольгерды не спускай. Всё равно она подозрительна. Ида тоже, между прочим.

- И я ей явно не по душе, - заметила Бирла. – Помнишь, как она рассказала при всех, что я отправила Лейва… м-м… что он бегал за водой по моему поручению? И сейчас тебе, моей сестре, почти в открытую сказала, что это я отравила своих девчонок!

- Твоя сестра ничему против тебя не поверила. Всё, беги, следи за Сольгердой.

Бирла ушла, а я села на краешек кресла, сжав ладони между коленями и на минутку прикрыв глаза.

Сначала мы узнаём, что Эйнар отдаёт приказ, чтобы пропустили Бирлу и Сольгерду, потом выясняется, что это лично Бирла распорядилась приготовить сливовый напиток. Прежде я думала, что дело в подчинении воли – воткнули Эйнару, как и Бирле, пёрышко в волосы, и он пошёл отдавать распоряжения, о которых сам не помнил. Но что если дело совсем в другом? Околдованные Бирла и Сольгерда были, как во сне. Лейв говорил, что окликал Бирлу, но она ему не ответила. А стражники рассказали Эйнару, что он давал им чёткие распоряжения, кого пропустить. И судя по рассказу Иды, Бирла вполне себе неплохо общалась с ней – всё объяснила, никаких подозрений не вызвала.

Что если дело не в подчинении воли?

Что если в замке прячется оборотень?..

Тот, который может принимать облик любого. Тот, который исподволь плетёт колдовскую сеть. Сначала он хотел поймать Бирлу, потом Сольгерду, кто будет следующим? И как я могу быть уверена, что Бирла – это Бирла, Эйнар – это Эйнар, а мой муж…

В спальню я вернулась, почти крадучись, и долго смотрела на спящего Снёбьерна. Могла ли я быть уверена, что человек, лежащий в постели – тот самый, за кого он себя выдаёт? Вдруг оборотень оказался настолько хитрым, что обманул меня, приняв облик Снёбьерна?

Мой муж вздохнул и пошевелился, и я сразу отвернулась, боясь выдать себя. Не постыдно ли это – подозревать самого близкого человека? А если это – не самый близкий человек, а обманщик?..

- Доброе утро, ваше величесво, - услышала я голос Снёбьерна, чуть хрипловатый спросонья. – Уже встала? Я не слышал, как ты поднялась.

- Потому что спал, как сурок, - я обернулась к нему и улыбнулась. – Как себя чувствуешь?

- Сказал бы, что прекрасно, но не могу, - признался он, потягиваясь. – Кого-то не хватает для полного счастья.

- Кого же? – я забралась к нему в постель, сбросив туфли.

- Тебя, - сказал Снёбьерн, крепко меня обнимая.

Он был такой знакомый, такой близкий, но я должна была проверить, чтобы знать наверняка. Что известно мне и мужу, о чём не знают другие? Что мы не смогли бы доверить даже родным людям?

- Помнишь, как ты поцеловал меня в первый раз? – спросила я, ласкаясь к нему, а у самой сердце замерло, ожидая ответ.

- Конечно, помню, - он отбросил прядь волос с моего лица. – Когда ты чуть не сдула половину замка заклятием ветра. Тебе захотелось повторить?

У меня с души свалился тяжеленный камень, и я с удовольствием и пылом повторила – поцеловала мужа снова, и снова, и снова.

- Приятное начало дня, - засмеялся он. – Хорошо бы, каждый день так начинался.

- В замке оборотень, - выпалила я, сожалея, что на этом приятности дня закончатся. – Сначала он превращался в твоего сына, потом в мою сестру.

Снёбьерн не изменился в лице, продолжал поглаживать меня по волосам, и только улыбка сделалась задумчивой, а взгляд – пристальным.

- Проверяла меня? – спросил он.

- Да, - призналась я.

- Полагаю, проверку я прошёл? – он взъерошил мне волосы, мягко отстранил и выбрался из постели, отыскивая штаны, которые вчера вечером в пылу страсти зашвырнул куда-то за сундук.

- Не обижайся. Можешь проверить меня. Спроси что-нибудь, что знаем только мы.

Снёбьерн не ответил, нашёл и надел штаны и только потом подошёл к постели, на которой сидела я. Встал коленом на край кровати, наклонился… Что-то он спросит сейчас? Может, когда я впервые попросила его о поцелуе? В заброшенной церкви на острове Мё…

- Не обижаюсь. Ты поступила правильно, - сказал Снёбьерн и поцеловал меня в губы. – Ты уже завтракала? Если нет, подожди меня, я только умоюсь и оденусь.

Он ещё раз меня поцеловал и пошёл в ванную комнату.

- Ты не спросишь меня о чём-нибудь? – спросила я ему вслед.

Снёбьерн вернулся, опять наклонился надо мной и просто сказал:

- В этом нет необходимости. Я узнаю тебя, даже если вокруг будут стоять двадцать оборотней, принявших твоё обличие.