Глава 12

Именно в этот момент покоя тело Анны снова напряглось. Остро, как струна.

— Что? — пробормотал я, ещё наполовину во сне.

— Время, — сказала она тихо, но твёрдо. — Уже светает.

Я приподнялся на локте, взглянул в окно. Действительно, чёрная бархатная тьма за стеклом сменилась густым индиго. По краю горизонта таяла тонкая полоска перламутра. Скоро рассвет. Скоро дом начнёт просыпаться. Слуги, бабушка… Моя семья.

Она уже сидела на краю кровати, её спина — бледная, узкая, испещрённая красными отметинами от моей щетины, от моих пальцев — была пряма и непоколебима. Она не оглядывалась.

— Анна…

— Молчи, Владимир. Пожалуйста, — голос девушки предательски дрогнул, но она моментально взяла его под контроль. — Ни слова!

Она встала и начала одеваться. Делала это быстро, эффективно, без намёка на кокетство или стыд. Смотрела на разбросанную одежду как на доспехи, которые нужно надеть перед битвой.

Я сидел, прикрывшись простынёй, и смотрел, как исчезает та женщина — дикая, необузданная, плачущая от наслаждения. Её место занимала графиня Анна Болконская — собранная, холодная, неприступная. Она подняла с пола своё светлое платье, встряхнула его. Оно казалось призраком минувшей ночи.

— Артефакт ещё действует? — спросила она.

— Ещё час или два, — ответил я хрипло.

— Хорошо. Значит, мой уход никто не услышит.

Она наконец повернулась. Её лицо было бледным, но абсолютно спокойным. Только опухшие губы и тени под глазами говорили о бессонной ночи. Анна подошла к зеркалу, что висело над комодом, и пальцами попыталась пригладить растрепанные волосы.

Я видел её отражение — и своё за её спиной. Двое незнакомцев в разгромленной комнате.

— Это… не должно повториться, — сказала она зеркалу, избегая моего взгляда в стекле.

У меня сжалось всё внутри. Не от обиды. От понимания, что она права.

— Ты уверена? — всё же спросил я, делая шаг вперёд.

Она резко обернулась, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, тот самый вызов.

— Уверена ли я, что хочу этого снова? Больше, чем чего-либо в жизни.

Она сделала паузу, заставляя эти слова повиснуть в тихом, заколдованном воздухе.

— Но уверена ли я, что мы можем себе это позволить? Нет. Ты — сиятельный княжич Романов. Я — Болконская. Мы не пара, что бы там ни придумала твоя бабушка. Наши семьи… У них свои планы. Сегодняшняя ночь была кражей. Чудом. Но воровать слишком часто — значит быть пойманным.

Она была права. Ужасно, неоспоримо права. Каждая клетка моего тела кричала в протесте, но разум молчал, соглашаясь. Я кивнул, не в силах вымолвить и слова.

Она подошла к двери, прислушалась, затем обернулась в последний раз. Её взгляд скользнул по моему лицу, по комнате, по кровати, будто стараясь запечатлеть все это в памяти.

— Спасибо, — тихо сказала она. — За ночь. За… свободу.

— Анна…

Но она уже открыла дверь. Лёгкий силуэт скользнул в серый полумрак коридора и растворился в нём бесшумно, как тень. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Я остался один. В комнате, полной её запаха, её тепла, её следов. Артефакт всё ещё работал, и эта искусственная тишина стала невыносимой. В ней звенело эхо её стонов, её смеха, её последних слов.

Я подошёл к окну, отключил кристалл. И тут же мир ворвался внутрь — далёкий крик петуха, скрип старых балок, шелест листвы в саду. Мир, который ничего не знал о нашей ночи. Мир, в котором графиня Анна Болконская и княжич Владимир Романов были всего лишь едва знакомыми людьми.

Я посмотрел на небо, где разливалась утренняя заря. Красивая, холодная, неизбежная. Как и правила нашего мира. Как и тайна, которую теперь нам предстояло хранить. Я прижал ладонь к стеклу, ещё тёплому от дыхания комнаты, и почувствовал, как между восторгом ночи и горечью рассвета рождается что-то новое — тихое, упрямое и очень опасное. Надежда. Надежда, что вор может стать хозяином. Хотя бы на мгновение. Хотя бы ещё один раз…

— Вовчик, хватит спать, бездельник!!! У меня отличная новость!!! — ко мне в комнату ворвалось порождение Ада и начало орать, решив превратить мое утро в собственный филиал.

— Самой хорошей новостью будет то, что ты не настоящий и снишься мне. Хотя, я вроде бы кошмары не заказывал.

— Какой кошмар? Ты не слышал, что ли, что я сказал⁈

— Левчик, я тебя люблю, как брата, но ненавижу, как человека, что мешает спать! Сон свят — запомни это, а лучше запиши. А потом издай закон, что того, кто разбудит спящего, надо спалить на костре. Я всего пару часов поспал — дай еще парочку.

— Блудил, да? — шумно втянул он носом воздух. — Небось, с той красоткой, что вчера ушел? С этой, как ее… Болконской?

— Настоящие джентльмены на такие вопросы не отвечают.

— А ты не какой-то там презренный англичанин. Ты русский аристократ.

— Тем более.

— Я тебе люто завидую, поэтому спать не дам.

— Ладно, изверг. Добился своего. Я проснулся. Доволен⁈

Поняв, что он назойлив, как комар, и взывать к его чувству жалости к ближнему бесполезно, я пару раз моргнул, отгоняя сладкий сон, сел поудобней, подложив подушку под спину.

— Жги. Но если ты разбудил меня просто так, то сегодня моим тренировочным манекеном будешь ты. Обещаю не слишком сильно кидать в тебя огнем.

— Мне позвонил отец.

— Потрясающая новость. И чего Его Величеству с утра не спится? Это у вас семейное, что ли? Хотя, Танька вроде любит подушку придавить.

— Он же не ты. У него империя. Весь в делах и заботах.

— Все правильно. Но все равно непонятно, с какой это радости ты тогда врываешься ко мне с утра пораньше? Какое этот звонок отношение имеет ко мне?

— Мы возвращаемся в Москву!!!

— Чой-то? В смысле, на хрена? Ну, в смысле, зачем? Ну, ты понял меня…

— За надом. Тебя награждать будут.

— Левчик, и ты меня разбудил в такую рань только ради этого⁈ Поди прочь, незнакомый мне мужчина, из моей спальни! С этого момента я тебя не знаю, и мы ходим по разным улицам.

— Да погоди ты! Нам реально надо возвращаться. Отец был серьезно настроен.

— А как же твоя поездка в Самару?

— Отменили, прикинь!

— А ты на хрена туда вообще ехал?

— Ну, там на оборонном заводе что-то этакое изобрели, вот и я должен был принять, всех похвалить и сказать, какие они молодцы. Со мной еще куча генералов ехали. Я-то сюда на свою голову завернул, а они дальше погнали. Ну, и сами всё сделали. В свете последних событий все поняли, что не до них сейчас. В общем все прошло в торжественной и жутко секретной обстановке.

— И?

— Что «и»? — моргнул он.

— Когда мы едем?

— Завтра!!! — радостно сообщил он, но, увидев мое сразу почерневшее лицо, резко попятился к двери.

— Ты куда это собрался, родной? — я стал медленно вставать с кровати.

— Вовчик, помни, что мы братья…

— Мне всегда больше нравились сестры. Они же не будят меня по утрам.

— Ну, я же хотел тебе первому сообщить эту новость. И я вижу, как ты рад, так что пойду, съем чего-нибудь…

— Стой, подлый трус и прими смерть с достоинством!!! –заорал я, кидаясь на него.

Но этот скользкий угорь — еще бы, годы практики! — успел захлопнуть дверь перед моим носом, а после послышались быстро удаляющиеся шаги.

Догнать его я даже не пытался, потому как в искусстве нахождения проблем на свой зад, а так же сбегания от них, ему нет равных.

Вот зла на него не хватает!!! Поспать еще, что ли? Не, уже не получится. Тело получило пинка бодрости и хочет движения.

Вспомнил о том, что совсем недавно творилось в этой комнате.

М-да, как-то все… Неправильно, что ли… Да, она красивая и в постели огонь, но не мое. Не чувствую к ней такой же тяги, как к Нике.

Да, кстати, надо бы ей позвонить, а то совсем пропала. Видать, ее отец люто взялся за ее тренировки. Впрочем, если Левчик не врет — а он же не смертник, чтобы соврать мне в таком деле, еще и утром? — то скоро я буду в Москве, а там уж найду способ ее увидеть.

Да, вот такая я вот скотина. Только что провел ночь с одной девушкой, а уже думаю о другой. Но мы оба понимали, что это просто ночь, и ничего более. Секс по дружбе — глупость, но факт. Она сама этого захотела, а я что… Ну, слаб, признаюсь. Тем более, что секса хотелось так, что скулы сводило. А дальше… Посмотрим. Когда мы что-то планируем, боги над нами смеются. Вот и не буду давать им лишний повод для веселья.

Принял душ, привел себя в порядок — надо поесть и на полигон идти. Москва — это хорошо, но я все же хочу стать сильней. А значит, опять пот, слезы и гудящие от напряжения каналы. Тяжело, как говорится, в лечении, легко в Раю. А, нет, это из другой оперы. Ну да не суть.

За столом, как ни странно, никого не обнаружилось. Хотя, посмотрев на время, я все понял — народ тренируется. И, кажется, Левчик совершил ошибку, сбежав в этом направлении — прапорщик Феня не дремлет.

А вот куда подевалась мама — большой вопрос. Что-то я ее со вчерашнего дня не видел. Хотя, она у меня дама боевая — вполне допускаю, что тиранит местную Тайную Канцелярию. И ей еще попробуй откажи — мало того, что она Романова, так еще и в девичестве Зотова. А мою бабушку тут все боялись.

Кстати, только о ней подумал, как она и появилась.

Дверь распахнулась и в трапезную быстрым шагом вошла мама. А красивая она у меня! Высокая, стройная, стремительная, как огонь. Быстро поцеловала меня в щеку, села рядом. Ее руки окутались водой и сразу высохли. Гигиена — наше все.

Знак слуге, и перед ней, как по мановению волшебной палочки, появился завтрак. Блин, а я так не умею — приходится ждать, терпеть, превозмогать, пока принесут. Век живи, век учись.

Но вот эту гренку с клубничным джемом я у нее утащу, несмотря ни на что!!!

— Тебе уже Левчик рассказал, что мы возвращаемся в Москву?

— Ага, ворвался, как ураган, разбудил, мозг вскипятил и удрал. Вот только зачем, не сказал — в сказку о награждении я не сильно верю.

— И правильно делаешь. Награда лишь предлог. Об остальном уже дома расскажу.

— А мы сами летим или с Софой?

— А что ей тут без тебя делать? –удивилась мама.

— А что она тут делала со мной? — в ответ удивился я.

— Ой, вот только не начинай! Она тебе такая же сестра, как и Андрей. Ну, в смысле, брат. В общем, ты понял.

— Я-то понял, а вот она, похоже, об этом не знает. Или не помнит. Может, ты ей еще раз об этом скажешь? Если возьмешь в руку пистолет, уверен, до нее это дойдет быстрей.

— Не все проблемы в жизни можно решить с помощью пистолета.

— Ну, ты меня прям удивила сейчас! Однако, судя по последним дням моей жизни, с его помощью я как раз таки и решаю все проблемы. Ну, еще с автоматом и гранатами иногда. Так что твои слова ни разу не аргумент.

— Я это знаю, сынок, и поверь мне, очень от этого расстраиваюсь. На твою долю слишком много выпало смертей. Не каждый такое выдержит. Прости нас, что мы такие плохие родители, — вдруг всхлипнула она.

Блин, ну вот что я за подонок? Довел-таки до слез бедную женщину. Поэтому я ее крепко обнял, поцеловал, сказал, что не сержусь, и вообще, она самая лучшая мама на свете. Вроде смог успокоить.

Потом подал ей руку, и мы пошли смотреть, как макают в грязь на полигоне Левчика и Софу. Ведь ничто так не радует душу солдата, как вид товарища, севшего в лужу. Нет, в бою он за него порвет, а в миру с удовольствием поржет.

— А зонтик тебе зачем? — уточнил я, обратив внимание на то, как она им размахивает.

— Никогда не угадаешь, когда он может пригодиться, –загадочно улыбнулась мама.

В этот момент прапорщик Феня увидел нас и что-то рявкнул Левчику и Софии. Они кое-как встали, вытянулись по стойке «смирно», хотя Софию слегка покачивало, а брат безуспешно пытался отряхнуть грязь с рукава.

— Плохо, — тихо, но очень чётко произнесла мама. Её голос, обычно мягкий, приобрёл стальные нотки. — Очень плохо. Разболтанность, несобранность, потеря контроля над базовыми потоками силы после двухчасового цикла. Инструктор слишком мягок.

— Мама, они еле держатся, — не удержался я.

— Именно поэтому и нужно держаться, — парировала она, не отводя глаз от поля. — Врагу нет дела до твоего утомления, Владимир. Он воспользуется им. Как сейчас.

Она сделала несколько лёгких шагов вперёд, к самому краю зоны старта полосы препятствий «Кошмар наследника» уровня лейтенант.

Это был не просто набор стенок и канатов. Сложная магико-механическая система, опутанная диагностическими рунами, которая подстраивала уровень сложности под проходящего. Сейчас она была настроена на офицерский уровень, судя по дымящимся вмятинам на стальных плитах и мерцанию в воздухе силовых полей-ловушек.

— Смотри, сынок, — сказала мама, обернувшись ко мне. В её глазах играли весёлые искорки. — Как умеет твоя мама.

И прежде чем я успел что-то сказать, понять, возмутиться — она шагнула на стартовую площадку.

— Мама! Платье! Каблуки! — вырвалось у меня.

— Мелочи, — отозвалась она, не оборачиваясь. — Аристократ должен быть готов к бою всегда.

Раздался резкий гудок — система активировалась, засекла цель. Механизмы с глухим лязгом пришли в движение.

Первое препятствие — «Бегущая стена». Десять метров вертикальной поверхности, которая начинала медленно, а затем всё быстрее двигаться навстречу, пытаясь прижать и размазать бегущего о противоположную стену с торчащими стальными шипами.

Мама не побежала. Она сделала лёгкий, почти небрежный шаг в сторону, словно уступая дорогу в тесной гостиной. Её каблук чётко ступил на едва заметный выступ в основании стены. И затем… затем она пошла вверх. Не карабкалась. Не лезла. И именно пошла — мелкими, быстрыми шажками по вертикальной поверхности, как по пологому холму. Шёлк платья развевался вокруг её ног абстрактным синим облаком. Она даже не прикоснулась к стене руками. Просто шла, сохраняя идеальную осанку, будто несла на голове невидимую книгу.

Движущаяся стена с рокотом пронеслась под ней, ударившись в противоположную с оглушительным грохотом, а она уже спрыгнула на следующую платформу, даже не сбив дыхания.

Я почувствовал, как у меня отвисла челюсть. Сбоку услышал приглушённое ругательство Левчика.

Следующее — «Лес шипов». Из пола в случайном порядке с шипением выстреливали стальные копья, зачарованные на скорость и проникающую силу. Промежутки между ними были крошечными, а траектория — непредсказуемой. Стандартная тактика — магический щит или молниеносное проламывание.

Мама выбрала третье. Она проскользнула. Её тело изгибалось, скручивалось, отклонялось с такой неестественной, змеиной плавностью, что казалось, будто кости у неё из резины.

Копья пролетали в сантиметрах от её лица, талии, ног. Один особенно коварный выстрел шел прямо в сердце. Она, не меняя выражения лица, просто отклонила корпус назад под невозможным углом, и острие просвистело мимо, едва не задев кончик её носа. Она даже не моргнула. И продолжала двигаться вперёд тем же лёгким, танцующим шагом. Её каблуки с лёгким стуком попадали точно в крошечные безопасные зоны между ловушками.

— Это… это чертовски нечестно, — прошептал Лев, подойдя ко мне. Его лицо было бледным под слоем грязи. — Она не использует магию! Вообще! Система не засекает никаких всплесков!

Он был прав. Диагностические руны, которые обычно полыхали синим при активном использовании силы, молчали. Она проходила полосу на чистой физике и… на чём-то ещё. На чём-то, что нельзя было измерить рунами.

Дальше была «Яма неверия» — пропасть, над которой хаотично перемещались нестабильные силовые мосты, появляясь и исчезая на долю секунды. Нужно было угадывать ритм и прыгать с безупречным расчётом. Падение означало мягкое, но унизительное приземление в бассейн с ледяной жижей на дне.

Мама даже не стала «угадывать». Она ступила в пропасть… и пошла по воздуху! Как по невидимой лестнице. Один шаг, второй, третий. Её каблуки звонко щёлкали по пустоте. Она шла над хаосом силовых полей, абсолютно игнорируя их. И достигнув другого края, обернулась, будто вспомнив о чём-то. Подняла руку и щёлкнула пальцами.

Весь комплекс силовых мостов разом вспыхнул ровным белым светом и застыл, стабилизировавшись.

— Чтобы вам, детки, было проще понять, прежде чем начать ее проходить, — сказала она ласково, глядя на нас.

Финальным испытанием был «Каскад молний» — автоматическая турель, извергающая сгустки кинетической энергии. Они били без остановки, заставляя искать укрытие в лабиринте разрушаемых барьеров. Тактика — скорость, увороты, использование щитов.

Мама подошла к турели. Она остановилась прямо перед её стволом метрах в пяти. Огненный шар энергии, способный пробить броню, с рёвом вырвался навстречу. Она подняла зонтик. Не для защиты. Просто открыла его.

Сложный механический шелковый купол распустился с тихим шуршанием. И сгусток энергии… растворился. Не ударил, не отрикошетил. Он просто исчез, впитавшись в синий шёлк, как капля воды в песок.

Мама мило улыбнулась, сделала ещё шаг. Турель, завизжав, дала очередь — пять сгустков подряд.

Она поймала их все тем же зонтиком, слегка повернув его в руках, будто ловя солнечных зайчиков. Подошла вплотную к турели, дотронулась до её корпуса кончиком зонтика. Мерцающее орудие затрещало, захлебнулось и замолкло, повиснув беспомощно.

Тишина. На полигоне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь лёгким шипением остывающих механизмов…