Глава 16

Покинуть наш дворец оказалось проще простого. Охрана, увидев меня, сделала вид, что не увидела, а я сделал вид, что просто так тут хожу — экскурсия у меня, ага. Но неприметную калиточку открыли и даже старательно отвернулись, когда я через нее прошел. Барин чудит — имеет право. Приказа не пущать и не выпущать не поступало, а значит, пусть делает, чего желает. Господа поссорятся и помирятся, а страдать потом им, бедным, придется.

Отошел за пару кварталов, скрываясь между деревьями. Парк, красивый, народа полно. Гуляют все, веселятся. На меня никто не обращает внимания — я оделся хоть и в не броскую, но дорогую одежду. Простых людей сюда не пускали, а значит, право имею тут находиться. А одежда, она что? Да ничего. Богатые могут делать что захотят и одеваться во что захотят. Может, у меня настроение такое и желание побыть ближе к народу.

Так что, скрываясь и передвигаясь по неприметным тропкам с местами для поцелуев, я старательно следил, чтобы за мной не было слежки. Но вроде все чисто.

Ну да, эти, которые убийцы, наверное, даже подумать не могут, что их жертва пойдет в народ без ансамбля, сам бля, один бля. А я такой вот… непредсказуемый. На этом и стоим.

Посмотрел на карту, прикинул маршрут до поместья Скуратовых — далековато. Если пешком, то минимум часа два добираться. Нет, так-то по современным меркам они жили как бы рядом с нами, но чтобы на своих двоих — это ж какой круг надо сделать? К счастью, в современном мире существуют способы перемещаться по городу намного быстрей, чем на ногах. Поэтому я заказал такси представительского класса — иные сюда не допускались.

Пока ждал, скоротал время в приятной кафешке с ценами, как в элитном ресторане. Но кофе был вкусный, а рогалики с шоколадной начинкой еще вкусней. Ну, и официантка была прям совсем вкусная, но я как бы занят и если и настроен сегодня на блуд, то точно не с ней. Но запомнил место, ага. Мне девушка с такой гру… в смысле, такая расторопная очень даже может пригодиться.

Такси было подано вовремя, а вот адрес водилу немного смутил. Аж два раза переспросил, точно ли мне нужно поместье начальника Тайной Канцелярии. На третий раз он не решился, потому как я начал злиться, отчего по телу прошла огненная магия. Хорошо хоть салон оказался огнеупорным.

Так что, вздохнув и пробормотав кому-то молитву, он повез меня туда, куда простые смертные ни за что не сунутся.

Хотя, зря они на князя наговаривают. Хороший дядька — постоянно вижу его на приемах. Вежливый, улыбается так… открыто. А то, что рвет глотки врагам империи — так это у него должность такая. Не нужно смешивать работу и личное. Отец о нем, кстати, очень положительно отзывался, а это редкость.

Доехали относительно быстро — даже заскучать не успел. Потому как пока катались, активно общался с нашей компанией. Юрка Долгорукий предлагал собраться и отметить наше возвращение. Бим и Бом были целиком за, но этим главное выпить и морды кому набить.

Левчик загадочно молчал, но думаю, что сейчас он страдает на тренировках. Уверен, дяде понравилось, что его сына погоняли по полигону, и он решил продолжить эту славную традицию.

Так что предложение Юрки было интересным, но пока рано. У меня ж день рождения через пару дней — там и оторвемся. С этим согласились все.

В общем, поболтал с парнями, похвастался своей сильномогучей магией, был обозван везунчиком и полит ушатами зависти. А тут и доехали.

Расплатился, посмотрел на ворота. В красном поле щита горизонтально изображены два серебряных меча с золотыми эфесами, между которыми находится серебряный месяц рогами вверх. Герб Скуратовых — говорят, тот самый, что был у них много веков назад. Память предков и все такое.

Вежливо постучал — тишина. Нашел кнопку для звонка — чуть хриплый голос спросил, какого ху… В смысле, кто пожаловал?

Сказал, что гость дорогой. Причем настолько, что и не расплатятся со мной. Голос чуть подумал и ответил, что оборвет шутнику ухи, если тот не свалит куда подальше.

Я огляделся в поисках этого шутника, но никого рядом не увидел. Понял, что ошибочка вышла, о чем и сообщил.

Голос опять завис, а после в последний раз предупредил, чтобы я бежал со всех ног, пока они у меня не сломались. Мол, аристократы пешком не ходят, а раз я пешком, то вообще не аристократ, а значит, мне тут не рады.

Пасую перед его логикой. Потом прикинул, с чего бы это ноги у меня должны сломаться? Причины не нашел. Можно было, конечно, позвонить Нике и все решить, но я ж сюрприз хотел сделать. А тут мешают. Непорядок. Поэтому высказал, этому голосу все, что я о нем думаю. Открывай, говорю, мил человек, и тогда я тебя не сильно казнить буду. Но тот голосу разума, в простонародье именуемую жопой, что чувствует всякие неприятности, не внял и вызвал подмогу.

Калитка неслышно отворилась и из нее вышли двое из ларца одинаковых с лица. Впрочем, вышедшие были не только внешне похожи, но и внутренне.

Не став вникать, кто есть ху, они протянули ко мне свои руки. А я по пятницам не подаю, о чем и сообщил. Обиделись так — видать, сильно деньги нужны были. Неужели князь им мало платит? Хотя, эти вон какие большие — жрут сто процентов много. Все на еду и уходит.

В общем, послали они меня по маме и уже собрались по папе, когда я со вздохом явил на свет божий колечко красивое да гербом украшенное.

Рука ударяющая зависла на полпути, резко ушла вниз и ударила самого активного туда, где теперь нескоро он сможет активничать. Потому как за оскорбление сиятельного княжича простолюдином полагалось сажание на кол под звонкие частушки современной группы «Бабки Матрешки». Знающие люди говорили, что их песни — те еще пытки. Недаром их «Золотой альбом» хранится у главного палача империи в сейфе.

Так и замерли — один с перекошенным лицом, держась яйца — сам себе злобный буратина, второй просто стоит и взглядом рыскает в поисках чего-нибудь острого. Если сам себя зарежет, смерть будет намного легче, чем от рук палача Тайной Канцелярии.

— Ну, и чего, господа нехорошие? Будем пускать или повторим нашу историю знакомства на бис?

— Не губите, Ваше Сиятельство! — заголосили они, бухаясь на колени.

— Как скажете, не гублю. Я сегодня очень послушный.

Шаг вперед, и врезал тому, что держался за яйца, ногой по яйцам — а не хрен маму оскорблять! Добрый я сегодня, мог ведь за такое и убить.

Тот чуть вскрикнул, но не более — понимает, что сейчас решается его судьба. Но лицо перекосило.

— Один, вот ты, которому больно, оставайся на посту и охраняй. Буду уходить — проверю. А вот ты, который бодрый — веди меня в гости.

— К кому? — сразу показал он свой интеллект.

— Ну, не к себе же. К хозяевам веди. Хотя если у тебя есть чего интересное, можем и к тебе. Но потом. Например, через год.

В общем, порешали быстро, и я наконец попал во двор своей девушки, которую иногда, чего скрывать, представлял в подвенечном платье. Хотя, чаще вообще без него. Ну да, я вот такой вот взрослый и уже думаю о женитьбе. А все потому, что в этом мире все делали рано, ведь если тянуть, можно и не дожить. Смертность среди аристократов была высокой — война, дуэли, абсолютно наплевательское отношение к жизни. Гибли в основном мужики, женщин поэтому было больше, отсюда и многоженство.

— Первым делом, первым делом самолеты.

Ну а девушки? А девушки потом,

Я вполголоса напевал песенку, рассматривая скульптуру пикирующего бомбардировщика. Однако, присмотревшись, увидел, что это какой-то мужик, машет руками. И чего он махал? Может актер какой и играл самолет? Интересная трактовка неинтересного романа.

Вот так вот, идя по аллее двора Скуратовых, я глазел по сторонам, сравнивая их дом и наш. У них, конечно же, был поменьше — два этажа всего. Зато домов тоже было два — второй стоял сразу за первым, и как я понял, именно он и был жилым. А первый типа представительский, для всяких приемов и заседаний. Ну, и пускания пыли в глаза — по чванству наши были впереди планеты всей и часто на бутерброд с красной икрой сверху мазали еще и черную. Типа, смотрите, как мы можем, ага.

Провожатый, понимая, что его язык его же враг, шел молча, чуть впереди, не рискуя даже связаться со своими, дабы предупредить о таком важном госте, как я. Но нас уже увидели, заметили, спалили. Но не поняли, кого это охранник притащил.

А мне было безумно интересно — когда же мной заинтересуется кто-то более важный? Вдруг я шпиён какой, а этого дебилушку банально взял в заложники? Так ведь мы можем и до жилых покоев спокойно дойти.

Однако я зря сомневался в компетентности охраны Скуратовых. Меня, как я понял, заметили еще на подходе к поместью и отдали приказ, чтоб пустили княжича Романова. Да только эти дуболомы его во мне не признали — они-то ожидали какого-то важного, на машине и с охраной, а тут я, да на такси и ни разу не красиво одет. Вот и затупили.

Так что, увидев мчащегося ко мне на рысях дядьку, исполняющего обязанности главы Службы безопасности рода — за такой косяк, с него князь может спросить очень строго, — я приметил сразу и даже шаг сбавил, чтобы, значит, быстрей догнал.

— Ваше Сиятельство, Василий Ильич Чемезов, начальник СБ рода, — представился он, пытаясь скрыть одышку.

— Владимир Федорович Романов, очень приятно, –кивнул я ему.

— Прошу прощения за моих подчиненных. Я…

— Не стоит переживать. Я не обижаюсь. Сам виноват, надо было предупредить. Да вот сюрприз хотел сделать. А что, хозяева-то дома?

— Его Сиятельство на работе. Сами понимаете, служба. Но, если надо, могу его вызвать…

— Ни в коем случае. Вот еще, отвлекать человека от защиты империи. Я ж тут с неофициальным визитом. Так что насчет хозяев?

— Их Сиятельства все дома. Доложили им, что вы почтили нас своим визитом. Ожидают.

— Это хорошо. Это правильно. А где ожидают-то?

— Я покажу!

Мужик так зыркнул на своего подчиненного, что тот мгновенно освоил волшебство телепортации и испарился. Я даже не заметил, как он так быстро сбежал.

Ну, и дальнейший путь мы продолжили уже с начальником СБ, ведя пространный разговор о погоде и видах на урожай в Пензенской области. Почему там? Да черт его знает. Зато, если и соврали, никто не заметит. Мы ж столица, а провинция — она далеко. И вообще непонятно, существует ли жизнь за МКАДом. В моем старом мире находились умники, которые были уверены, что нет, а все понаехавшие и вовсе иностранцы.

— Владимир Федорович!!! –расплылась в улыбке статная красавица неопределенного возраста.

Ну да, магия тут творит чудеса, и какая-нибудь девушка лет восемнадцати на вид запросто может быть сорокалетней дамой.

Но я сориентировался сразу — ее знал лично. Старшая жена князя.

— Валентина Александровна. Позвольте вашу ручку, –церемонно чмокнул ее в ладонь, пахнущую травами. — Вы как всегда обворожительны. Князю с вами несказанно повезло.

— Льстец, — чуть покраснела дама, ласково беря меня под руку.

Ну а что? Наши семьи не то, чтобы дружны — скорей, нейтральны по отношению друг к другу. Но по статусу мы стоим несоизмеримо выше них, хотя никогда это не выставляли напоказ, за что нас и уважали. Поэтому, если уж приходилось встречаться, делали это со всем радушием, не держа камня за пазухой. К чему ссоры? Империя большая, и места у кормушки всем хватит.

— А вы вовремя, — продолжила она разговор.

— Да? — сделал я удивленное лицо.

Нет, так-то я знал, что всегда появляюсь в нужном месте в нужное время, но хотелось бы в данном случае конкретики.

— Мне из Имеретинского княжества привезли чудесный чай, и вы должны его непременно попробовать. Я как раз поставила заварник. Сама, если что. Разве ж можно доверить слугам такую редкость? Непременно все испортят.

— Хочешь сделать хорошо — доверься слугам, хочешь отлично — сделай сам, –прописная истина с намеком на глупость зашла.

— Золотые слова, Владимир Федорович! А еще у меня к чаю есть прекрасные пирожные. Уверена, вы таких и не пробовали.

— Ох, Валентина Александровна, балуете вы меня и делаете предложения, от которых невозможно отказаться!!!

Эта светская болтовня изрядно напрягала, но деваться было некуда. Тут свои правила, а я в данный момент незваный гость, приходится подчиняться.

Как бы плавно перевести разговор на Нику? Хотя, лучше прямо спросить — черт ее знает, как жена князя к ней относится. Все же муж ее на стороне нагулял. Может, и ненавидит сильно.

В доме Скуратовых пахло иначе, чем у нас. Не старым деревом и книгами, а пчелиным воском, свежей краской и какими-то чуть сладковатыми, дорогими духами. Запах говорил: здесь не живут поколениями, здесь обосновались недавно, но капитально. Новые деньги, старая фамилия — гремучая смесь.

Я шагал по блестящему паркету следом за женой князя, чувствуя себя не в гостях у девушки, а на дипломатическом приеме у мелкого, но амбициозного государства.

— Валентина Александровна, я, право, не хочу отнимать у вас время, — пробормотал я ещё в прихожей.

— Пустое, Владимир Федорович. Полчаса на чай. Нельзя же, чтобы вы, наш гость, остались без нашего гостеприимства, — её голос был ровным, как поверхность озера в штиль, и таким же непроницаемым.

И вот гостиная. Небольшая, но выверенная до миллиметра. Ничего лишнего. Мебель — дорогой антиквариат, но подобранный так, чтобы демонстрировать вкус, а не историю. На стенах — не фамильные портреты, а модные пейзажи какого-то столичного мастера. И стол у окна. Тот самый.

— Садитесь, пожалуйста.

Стол был накрыт с той же тщательной небрежностью, что и в нашем доме. Серебряный самовар, две фарфоровые чашки с тончайшими, почти невесомыми блюдцами. И пирожные. Не домашние, а из лучшей кондитерской города, каждое — маленькое произведение искусства, которое жалко есть.

Она села, поправила складку на своем строгом платье серо-голубого цвета — деловом, но элегантном.

— Имеретинский Особый, — сказала она, начиная разливать чай. Движения её рук были точными и экономными. — Ваш отец однажды похвалил. Решила, что и вам может понравиться.

Я принял чашку. Аромат действительно был приятным, дымным.

— Спасибо. Вы очень внимательны.

— Внимательность — основа хорошего тона, — отозвалась она, отхлебнув свой чай. — Особенно в наших кругах. Вы, я как слышала, только вернулись из Тамбова? Как поживает княгиня Зотова? Здорова?

Началось. Легкий, плавный разговор, который, как тихая заводь, затягивает на глубину.

— Спасибо, вполне. Затеяла ремонт в оранжерее.

— Ее энергии можно позавидовать. У нас же, — она слегка взмахнула рукой, указывая на интерьер, — всё только устроилось. Каждая безделушка на своём месте. Хлопотно, но необходимо. Нужно сразу задавать тон.

Она говорила о доме, как полководец о завоеванной территории.

— Вы прекрасно справились.

— Стараемся. Детям, конечно, всё это кажется скучным. Молодость. Она предпочитает… более вольные пейзажи.

Она посмотрела на меня. Взгляд был спокойным, оценивающим. В нём читалось: «Я знаю, зачем вы здесь. И я здесь — причина, по которой вам придётся это обсудить со мной».

— Кстати, вы слышали о выходке молодого Горчакова на последнем балу у губернатора?

И понеслось. Новости столичной аристократии, пропущенные через призму её восприятия. Она не сплетничала вульгарно. Она анализировала. Как стратег.

— … так что брак Алферовых и Орловых, считаю, дело решённое. Несмотря на истерики Светланы. Девушке пора понять, что чувства — роскошь, которую могут позволить себе не все. Особенно когда у семьи долги, а у жениха — перспективы, пусть и с подмоченной репутацией после той истории с рудниками.

— Вы думаете, это справедливо? — не удержался я.

— Справедливость, Владимир, — сказала она, ставя чашку, — это когда соблюдены договорённости. А чувства… Они имеют свойство меняться. В отличие от договоров.

Она перешла к обсуждению скандала с проигрышем графа Воротынского. Говорила о недальновидности, о рисках, о том, как один необдуманный поступок ставит под удар весь род. Каждое её слово будто мягко, но настойчиво отодвигало меня от мысли, что я сижу здесь, в этом вылизанной до стерильности комнате, в то время как уже давно должен был обнимать свою девушку.

Я кивал, поддакивал, вставлял «конечно» и «безусловно», а сам думал о том, как бы улизнуть.

Мысленно я уже представлял, как открываю дверь в ее комнату. Как Ника обернётся — сначала сердито, а потом улыбнётся, потому что я всё-таки пришёл.

— … Его Высочество, Лев Владимирович, — голос Скуратовой вернул меня в гостиную. — На него сейчас смотрят с большим интересом. Наследник, который не боится испачкать руки в грязи на полигоне… Это символ. Сильный символ. Кажется, ему стоит чаще появляться на публике.

— Мы тренируемся вместе, — сказал я, чувствуя, как время тянется, как холодный чай в чашке.

— Тренировки — это хорошо. Но публичность — лучше. Вам обоим нужно работать над имиджем. Молодые, сильные, преданные традициям, но с современным взглядом.

Она говорила так, будто разрабатывала рекламную кампанию.

— Кстати, о публичности. В конце недели мы устраиваем небольшой вечер. Обязательно приходите. Будет полезно.

Это была не просьба. Это был чуть ли не приказ, завуалированный под приглашение.

— Постараюсь, но ничего не могу обещать, — ответил я, чуть жестко блеснув глазами, напоминая чуть зарвавшейся даме кто я, а кто она. Совсем уже берегов не видит, что ли? Забыла, с кем разговаривает? Так я могу напомнить и максимально болезненно.

— Отлично, — она удовлетворённо кивнула, сделав вид, что ничего не заметила. — А теперь, наверное, вам пора. Вы ведь, кажется, к Нике приехали?

Она поймала мой беглый взгляд, брошенный на часы на камине. Или просто угадала. Её тон был лёгким, почти дружеским, но в нём звучала тонкая, едва уловимая насмешка и злоба. Мол, я знаю твои маленькие секреты, мальчик. И я позволяю тебе бежать, потому что так решила я.

Я поставил чашку — почти полную — и встал.

— Благодарю за чай и беседу, Валентина Александровна. Было очень познавательно.

— Всегда рада. Ника, думаю, в малой приемной. Передайте, что жду её к обеду. Нужно обсудить платья для вечера. А теперь идите, к ней как раз жених приехал — думаю, вам будет интересно с ним познакомиться. Слуга вас проводит.

— Благодарю, — еще раз сказал я, не дрогнув лицом, заметив ее легкую ухмылку.

Однако внутри я будто взорвался. Жених? Что, мать твою, за жених⁈ Да я его на лоскуты порву так, что ни один портной обратно не сошьет!!!

Чую, сейчас прольется чья-то кровь!!! Жди меня, жених, я уже иду…