4

Меня много раз пытались поиметь, но никому не удавалось. Даже Антону, в порыве гнева, не получал своего, потому что насилие – противоестественно и нужно не только силу применять, но и совести не иметь окончательно. У бывшего мужа был страх перед наказанием, он предпочитал насиловать психологически.

Что касается Лешего, то я сама его впустила в свою жизнь и можно сказать, пообещала кучу ништяков в эту ночь.

Так что, фраза «Расслабься и получи удовольствие» мне как раз подходила.

Удовольствие было сомнительным, страх держал в напряжении.

До дома добежали слишком быстро, я даже не успела сообразить, что и как делать с таким «весёлым» мужиком. Как только дверь захлопнулась, и мы оказались в тёмной квартире, мужчина меня припёр к стене.

Свет уличных фонарей лился из окна кухни и немного освещал наши фигуры. Поддон вместе с рубахой от Армани упали на пол, и я чуть не падала на своих каблуках. Меня припёрли к стене у вешалки.

Воняло мужским потом кровью и моими духами. Запах совсем не возбуждал, хотя не был мне противен.

Настырный рот жёстко целовал меня. Язык его стал твёрдым, пронырливым и пытался запихаться мне в горло. Грудь сдавил стальной мужской торс, и твёрдые пальцы крепко держали подбородок, чтобы я не двигала головой.

Леший вначале расстегнул свои брюки. И я как-то, само собой, полезла ему помогать. Наткнулась на твёрдый мужской орган и поняла, что хочу.

Член был внушительного размера, не удивительно, что после Лёши у меня было столько крови. Немного изогнутый и невероятно твёрдый, что в последние время с Антоном не случалось.

Нужно было перестать вспоминать Свина и тем более сравнивать его с другими. Он по всем статьям проигрывал.

Рука залезла мне под юбку. Там такой наряд, который надо одевать и снимать втихаря. Утягивающий комбидресс с панталонами. Корректирующее бельё мало подходит для соблазнения мужчин.

Лёша пытался нащупать хоть одну застёжку и ничего не нашёл. Это его возмутило, он отпрянул от меня. Вытащил из заднего кармана нож, что отобрал у бандита на улице. Резво покрутил бабочкой и оголил лезвие.

– Не бойся, – с плотоядной улыбкой протянул Леший. – Я умею обращаться с холодным оружием.

– Лёша! Я сама сниму, – возмутилась я, с ужасом глядя на сверкающее лезвие.

– Я не разрезал выродку лицо, только поцарапал, – поделился со мной Леший прекрасной новостью и опустил лезвие, запихав его мне под юбку.

В кровь ударил адреналин, перед глазами появились круги, что таяли во тьме и появлялись вновь. Я просто зажмурилась, и прикусила нижнюю губу.

Не сопротивлялась. И поняла, что верю ему.

Никакой боли. Одна ляжка выпала из панталон, затем вторая. Лезвие холодом чуть прикоснулось к моим бёдрам, подцепив резинку трусиков, и порезало их с двух сторон.

– Дальше режим? – усмехнулся Леший.

Я отрицательно мотала головой.

– Ну и ладно. Голод утолим, потом всё снимем, – запланировал он и спрятал нож.

Я ахнула, когда сильные руки подкинули меня над полом. Если что, восемьдесят девять килограмм. Когда во мне было шестьдесят девять, Антон даже не пытался меня на руки взять, хотя в своём спортзале штанги тягал.

Надо забыть его!

Я обхватила ногами стройное жёсткое тело любовника и сама потянулась за поцелуем.

Твёрдая головка проникла в моё влажное лоно. Меня переполнили приятные чувства. Я почти сразу ощутила в себе мужчину, хотя он даже на половину не вошёл. Тёрся об складочки чуть-чуть входил, маня и дурманя. И я застонала. Напрягалась и сама насела, ошалев от глубины проникновения, болезненно-сладкого чувства и невероятного восторга, потому что Леший простонал.

Он припёр меня к стене и стал входить резко глубоко на полную длину. Я держалась за него бёдрами и руками обвила сильную шею. Остро почувствовала, как истекаю от такого феерического секса.

Все события мигом вылетели из головы, осталось только проникновение, запах мужчины и жёсткое чувство тяжести внутри.

Похоже, я точно не знала, но всё же читала… Это был маточный оргазм, который привёл конечности в слабость, а туловище к резким судорогам, сопровождающимися диким кайфом. Сжатые до боли ягодицы, боль внутри, способствовали такой сладости, что я в голос закричала, насмерть вцепившись в рычащего мужчину.

Помрачение было долгим, я забывала дышать, дёргалась, стараясь глубже насесть на член. Тело деревенело, замерло. Пропал слух и зрение, я погрузилась в ощущение своего тела.

– Можно выходить? – горячие дыхание над ухом, с усмешкой. – Страстная зайка.

Задыхаясь, я чуть улыбнулась. Кажется, я сегодня перестаралась.

Меня не кинули, а аккуратно поставили на ноги. Я, задыхаясь, упала спиной на стену. Снимала ненужные для такой ситуации туфли. Не нагибалась, а смотрела на влажные губы любовника.

Лёшка навис надо мной, растянув свою мощную жилистую руку над головой.

Скупой свет делал нас моложе, таинственнее и привлекательнее.

Смахнув с мокрого лица волосы, выбившиеся из причёски, заглянула в непроглядную темень его бездонных глаз.

Какой же он!

Красивый.

– В девятом классе Трэш просверлил дырку между мужской и женской раздевалкой в спортивном зале, – в темноте полные губы расплылись в улыбке, и зубы чуть ли не светились белизной. – Я никого не пускал смотреть на твои белые, сочные груди. Ты после урока всегда их заботливо ополаскивала у раковины, прямо у дыры в стене. Лица твоего не было видно, а вот титьки твои с розовыми, нежными сосками, отлично.

– Трэш-придурок, – устало рассмеялась я, глядя в улыбчивое лицо своего давнего поклонника.

Вообще новость о дыре в стене меня смутила. Поздно горевать.

Похотливо, с движениями альфа-самца, Леший проехался двумя ладонями по моему лицу, по шее и описал окружность моей груди. Пальцами сильными уцепился за ворот платья. Сам топтался на месте, и джинсы с трусами упали на пол. И стоял Лёша передо мной совершенно голым. Как пособие по анатомии.

Рывок.

Я взвизгнула. Платье разорвалось от мощного движения, распоролось от ворота до подола.

К такому надо привыкнуть. И не забыть напомнить бешеному любовнику, сколько это платье стоило.

– Никогда такую дрянь не надевай больше, – недовольно шипел Леший, стягивая бретельки корректирующего белья с плеч, проезжаясь пальцами по крючкам на корсете, расстёгивал их.

Он стащил остатки утягивающего комбидресс, снял с меня лифчик и замер.

Грудь моя в ладонь не вмещается, даже в такую широкую, как у Лешего.

– Только не кусайся, – тихо попросила я, когда мужчина накренился, чтобы припасть ртом к соскам.

Я на всякий случай предупредила, хотя ощущалось, что Леший с особой нежностью к моим «девочкам» отнёсся. Но так засосал, что я побоялась, как бы грудь не налилась. Надо было разрешить прикусить, раз так хочет. Но сказать ничего не смогла, от удовольствия заныла, погладила его волосы.

Обычно одного раза мне вполне хватало. И сейчас я чувствовала себя уставшей, но что-то нашло. Я опять возбуждалась. От его запаха, от того, как нежно он меня ласкает.

Ласкает то нежно, трахает зато грубо.

Рывком развернул меня к стене лицом, и рукой на животе приподнял. Всё делал с такой лёгкостью, будто я пушинка, а не здоровая баба. Почувствуешь тут любовь и возбуждение, когда с тобой, как с зайкой маленькой. Крутят и вертят, словно нет во мне веса и возраста.

– Ох, – изогнулась я, покрутив попой, когда в моё замученное лоно опять вошли.

Жёсткие руки ухватили бёдра, и началась долбёжка.

Я куда-то сползала и меня за волосы опять закидывали на стену. Я беспомощно скользила мокрыми ладонями по старым обоям. А потом начала беспомощно кричать, ощущая, что во мне уже всё рвётся от такого напора и железного стержня.

На ногах с трудом стояла, и меня просто пришпилили к стене. Щекой прилипла к обоям, другую щёку лизали. За мочку уха укусили. И потянули вверх.

Я так не выгибаюсь уже двенадцать лет. Поясницу засаднило. Я попыталась сопротивляться настоящему насилию, но любая попытка вырваться, грубо пресекалась.

– Лё-лё-ша – кричала я. – Стой!!!

Он остановился по первому требованию, но не вышел. Рычал и кусал плечо. Пальцами крутил сосок на груди.

Досыта! Не то слово. Я бы уже заканчивала, но судя по пульсации внутри моего лона – мы только начали.

Стимулятор будет действовать часа четыре.

Хотела секса? Получи!

Устало подняла голову. За окном была ночь. Я лежала на своём диване, затраханная почти до бессознательного состояния.

Голова тяжело упала обратно на подушку.

Маленькая Сонька Лядина и не догадывалась о таком сюжете своей будущей жизни, когда спала на этом диване.

Открутить бы время назад, да поздно.

Рядом грузно свалился холодный мужчина. Только что из душа, я до туда не дошла. Ледяные руки подтянули меня и уложили рядом. Двигаться я почти не могла, поэтому заботливо мою голову положили на твёрдый торс. Через минуту, я закинула на Лёшку одну ногу. Мужские пальцы обхватили бедро.

Лежали, молчали.

Тянуло в сон, под монотонный стук его сердца и глубокого дыхания.

Что ж я раньше на вечера встреч выпускников не ездила?

Усмехнулась, а Лёшка это почувствовал. Погладил меня по волосам. И попу не зажимал до боли, а нежно проезжались рукой, утюжили мои сочные булки, и чувствовалось, что четыре часа после Виагры не предел для Лёшки.

И это было необычно для меня. Ласки после секса. Оказывается, такое бывает. Может, ещё и цветы в любое время возможны?

Раньше казалось, что такое внимание и ухаживания бывают только в кино. Завидовала тем, у кого настоящая взаимная нежность.

В момент, когда я уставшая лежу на своём обалденном любовнике, я забываю, что он опасен.

– О чём ты мечтаешь, Сонюшка? – тихо спросил Лёша, и в груди его под моим ухом раздался рокот.

– Чтобы мама была жива, – тут же ответила я, прикрывая глаза от удовольствия.

– Это не мечта, – шёпотом отозвался он. – Это фантазия. А я про то, что возможно получить в реальности.

Я молчала, неспособная говорить.

– Зайка, – он дотянулся до моей головы и поцеловал в макушку. – Расскажи мне. Давай. Мне нужно знать.

Если б я в тот момент знала, что ему нельзя рассказывать о своих мечтах, я бы сделала вид, что сплю. Но он так нежно спрашивал.

Что такого?

Мечты же.

– Хочу похудеть, – усмехнулась я, но он отреагировал вполне серьёзно. Ни смешка. – Шестьдесят пять килограмм.

– Нет, слишком мало, – рассуждал Лёша. – Семьдесят пять или семьдесят, потом красота твоя особенная уходить начнёт. Что ещё?

– Хочу научиться водить машину, – я входила во вкус. – И чтобы у меня был белый Мерседес.

Я приподнялась, заглянула в его лицо.

Волосы мокрые были откинуты назад и Лёша от этого сильно изменился. Но стал мне больше нравиться.

– Что ещё. Более сложное, – требовал Лёшка.

– Хочу быть любимой, – откровенно призналась я. – И любить. Хочу замуж и ребёнка.

– Одного? – нахмурился он.

– Пока одного, – я хитро прищурилась. – Это ты мою ипотеку закрыл?

– Да, – он провёл пальцем по моим губам. На костяшках была содрана кожа после драки. – У меня ни семьи, ни родных. Куда мне ещё деньги тратить, если не на тебя.

Мечта… Мечта. Хватай, Сонька! Но почему холодок бежит по телу?

– Лёш, мы почти незнакомы, – очень тихо сказала я, приоткрыла рот, потому что его палец слишком откровенно водил по моим губам. Он вставил палец в мой рот, и я засосала его.

– Мы знакомы с шести лет, – сказал Лёша. – Почти в то же время я в тебя влюбился.

– Почему молчал? – разозлилась я, пытаясь выплюнуть его палец.

– Ещё мечты есть? – спросил он, и в голосе произошла ломка. С баса на… что там ниже? Тенор? С истеричными, визгливыми нотками.

Я хотела отпрянуть, но его рука ухватилась за мои волосы, наматывала их на кулак.

И в лице произошли изменения. Он вдруг ухмыльнулся дико. Глаза сверкнули и появились морщины.

Раз! И на меня смотрел совершенно другой мужик.

– Деньги это не мечта, зайка, – усмехался он. – Это примитивное средство к осуществлению мечты. Но есть вещи, которые за деньги не купишь.

Он насильно, за волосы подтянул меня к себе и вцепился поцелуем в губы. Трахал меня своим языком, не давая головой покрутить. Возбудился так, что уже тыкал мне в бёдра своим железным стояком.

Грубо стал опускать меня вниз. Я дёрнулась, но не тут то было. Вцепилась в его запястья руками.

– Ты мои мечты, я твои, – паскудно, рассмеялся Леший.

Взял свой член и пихнул мне в рот.

Что до моих чувств, в этот момент, то мне стало не просто обидно. Злость взяла такая, что я решила ему отсосать с силой, если получится, мозг высосу.

Сука!

Ненавижу такие дела!

Я стала заглатывать, дрочила рукой. Почувствовала, как на волосах ослабла хватка, и любовник стал рычать. Он бёдрами вверх подавался, чтобы трахнуть меня в горло.

Большой, минет оказался болезненный, но возбуждал.

– Не спеши!

Размечтался! Я так надрочила, что он стрельнул мне в рот терпким горьковатым семенем. Ни капли не сглотнула, всё ему выплюнула на лобок.

Психовано ударила по его рукам и отстранилась.

– Это не любовь, Васин!!! Это торгово-рыночные отношения! Я тебе ипотеку закрыл – соси! Я верну тебе деньги! Вали на х*й из моей квартиры…

Я взвизгнула, когда он повалил меня на спину, задавив своим весом. Я хотела крикнуть, но мой рот закрыли его мягкие губы. Целовал. После минета.

И такое бывает?

– Клянусь, научусь делать куни, – пообещал он мне, и его лицо опять укрывали густые пряди волос. – Ты просто у меня единственная за всю жизнь. Ты сейчас остынешь, и научишь меня всему.

Ох, ты ж!

Врёт ведь!

А если нет? То это ещё сильнее пугает. Только одержимости не хватало. С другой стороны, вон Трэш одержим был своей Катькой, и как она сейчас счастлива.

Но Трэш ведь не психически больной. А Васин, однозначно, не в себе.

– Васин, ты меня пугаешь, – призналась я. – О чём мечтаешь ты?

– Выполнить все твои мечты. И спасти тебя.

– А спасение в чём состоит? – подозрительно посмотрела на него.

– Не дать тебя в обиду, – он стал сползать с меня. – Я покурю на балконе?

– Кури, – кивнула я, с полным непониманием глядя на него.

И рвалось из меня наружу два желания: свалить побыстрее и вникнуть в суть дела. Васин пугал до нервного тика. Я не хотела это признавать, но у него раздвоение личности. Возможно, неполное, потому что он в курсе, что делает, когда «преображается». Здесь нужно консультироваться со специалистами. Возможно, сам Лёшка мне расскажет, что с ним происходит.

Сбежать от него хочется, и понять.

Нравится очень. Физическая форма у него потрясающая. И на лицо приятный. Заботой веет и… я единственная. Помня Лёшку в школе, не удивлюсь, если это правда.

Твёрдо решила забить на садистские замашки своего любовника. Пошла в душ.

Он стоял в коридоре, натягивая свои джинсы. Кинул на меня взгляд и улыбнулся. В задних карманах взял помятую пачку сигарет и старый, простенький телефон.

– Люблю тебя, – сказал он и ушёл в гостиную, где с треском открыл старую балконную дверь.

– А я ещё подумаю, – сказала сама себе и пошла в ванную «отмывать» свой вечер встречи выпускников.

***

***

Когда из душа вышла в мамином халате, Лёшки в комнате не было. Вытирая влажные волосы полотенцем, глянула в гостиную. За окном стоял Васин. Закидывал голову, выпуская дым от очередной сигареты, и с кем-то говорил по телефону.

Я прислушалась. Дверь была приоткрыта.

«Оставим личное пространство, у каждого должна быть личная жизнь» – это бредятина, придуманная паскудниками! Если паре нечего скрывать друг от друга, у них всё общее, и никаких секретов и паролей на телефонах.

Мне можно верить, я не просто обожглась, я обгорела на отношениях, где у мужчины было личное пространство. Это не относится к рабочему времени и времени отдыха. Любой человек достоин побыть в одиночестве, но если у мужчины есть любимая женщина, в гости и на все кутежи он берёт её с собой. Иначе – трещина в отношениях обеспечена. И никто меня не переубедит в обратном. Я знаю слишком много примеров, где муж, для безопасности брака, всегда ходит с женой, а куда её взять нельзя, он туда не ходит. Это самые крепкие и надёжные браки.

Не верите? Спросите Трэша с Тугарой.

Я приблизилась к балконной двери, ощущая прохладу летней ночи. Сегодня первый день лета.

– Да, Макс, исчезаю на три недели точно. Позвони Милане, пусть возьмёт руководство на себя. Я без связи буду, – Лёша заметил меня и, выбросив сигарету с балкона, зашёл в комнату, продолжая разговор. – Нет, Макс, никому. Если только очень важное. – Лёшка обнял меня и потёр плечо. Шепнул на ухо. – Заболеешь на сквозняке после душа.

Легонько шлёпнул меня по попе, отогнав от балконной двери.

Он закончил разговор и прошёл в прихожую, чтобы подобрать свою рубаху.

– Поехали, Сонюшка, прокатимся, – тихо сказал он.

– Куда? – насторожилась я.

Внутри что-то ойкнуло и напряглось.

– Ребята мои подъедут, а потом в деревню ко мне, – он прошёл на кухню, я за ним.

Лёшка перекрыл вентили газа и воды.

– Одевайся, возьми что-нибудь с собой, – спокойно говорил Васин.

– Я спать хочу, – соврала я.

Сон, как рукой сняло.

– В машине поспишь, у меня одеяло есть, – в голосе была тишь, присущая Васину.

– Лёш, надо поговорить.

Если бы всё не происходило в темноте, было бы не так страшно. А я свет не включила, и двигаться боялась.

– Можно ещё часа три потратить на разговоры, но нам надо спешить, – тихий голос, но я чувствовала напряжение.

– Я никуда не поеду, – отрезала я, постаралась твёрдо и строго.

– Почему? – искренне удивился он. – У тебя отпуск. В городе нет домашних животных и даже цветов.

У меня волосы на голове шевельнулись.

Откуда он знал?

Он следил за мной?!

Заметив моё лицо в полутьме, он рассмеялся. И смех его пугал ещё больше.

– Сонюшка, зайка. Лерке я звонил. А Ложка такое трепло, что всё выложила. И про отпуск, и про то, как у тебя квартира обустроена, про ипотеку, и работу, на которой ты устаёшь…

Он замер, откинул волосы с лица, коварно улыбнувшись, добавил нервным, противным голоском:

– И про Свина…

Бля-я-я!!!

Я ломанулась к входной двери. А он за мной.

Поймал со спины и повалил на пол. Сел сверху, но не делал больно, просто не дал двинуться. Я вырывалась, брыкалась. Хотела крикнуть. Но только рот открыла, как его кожаный ремень из брюк залетел мне в рот, ударив по щекам. Как кляп, не дал мне крикнуть, осталось только мычать. Ремень был застёгнут на затылке.

– Почему сопротивляешься своему счастью?! – рычал над ухом Леший, заламывал мне руки за спину. – А может я ошибся?! Может, тебе нравилось, что тебя калечил Свин? Ты обожаешь унижения, и чтобы об тебя ноги вытирали?! Тебе нравиться жрать на нервной почве и ненавидеть себя, винить себя в смерти матери? Бегать по кругу и не находить выхода?

Ложка – падла!!! Нашла с кем меня обсуждать, идиотка безмозглая!

У меня слёзы из глаз от обиды и горя. Лучше б мама аборт сделала, чем мне вот так, всю жизнь мучиться!

Леший вытащил хлястик из халата и стал связывать за спиной мои запястья. Хорошо хоть халат на пуговицах.

Он рывком поднял меня на ноги, а потом взял… и повалил себе на плечо. Широкое плечо, но попа моя влезала с трудом.

Леший прихватил с собой мою сумку и вышел из квартиры, захлопнув дверь.

Вряд ли в три часа ночи кто-то увидит моё похищение.