Глава 17

День первый

Я думала, у меня не будет аппетита после всего того, что я успела испытать в это утро. Утро своего первого дня в руках тог, кого, как оказалось, я совсем не знаю. Заточение длиной в четырнадцать дней казалось мне вечным, поэтому разбить его на дни и зачеркивать, как граф Монте-Кристо черточки, казалось единственным вариантом не утратить себя в противостоянии. Противостоянии с изначально неравными силами.

Пока я послушно откусывала поджаристый тост с авокадо, мало задумываясь о том, что Алекс учел все мои вкусовые предпочтения, о которых не мог знать. Я еще не заморачивалась принципами сбалансированного питания, когда мы были вместе. Вместе? Да лучше бы на той вечеринке я попала в постель кому-то из друзей ректора на одну ночь, чем ушла с ним. Мужчиной, который казался мне героем.

Колени ныли от неудобной позы. Чтобы не истерзать себя этим осознанием, я просто абстрагировалась. Не провоцируй психа — ничего страшного не произойдет.

Кофе я расплескала. Крейн нахмурился.

— Можешь выпить сама. И не надо так дрожать, я тебя не съем.

Он хотел меня подбодрить — улыбка из прошлого была тому ярким подтверждением, но ничего не вышло. Я лишь вздрогнула, когда Крейн коснулся полотенцем моей груди с потеками эспрессо, осторожно снимая жидкость. Вздрогнула и велела сама себе закрыться на тысячу воображаемых замков, чтобы не испытывать жажду его прикосновений.

— Пора поговорить, — Алекс опустился в кресло, разместив руки на подлокотниках. Я старалась на него не смотреть. Пила кофе из чашки, желая одного — чтобы он не заканчивался как можно дольше.

— Я не услышал ответа, — голос стал холоднее.

Я не подняла на него свои глаза. Я так могла потерять волю.

— Я не знаю, разрешено ли мне вообще с тобой говорить.

Колени затекли, и я сменила позу. Просто так. Не дожидаясь разрешения своего хозяина, которого я таким не назову даже под дулом пистолета.

Алекс задумчиво коснулся подбородка, глядя на меня сверху вниз.

— Вижу, что перезвон собственных цепей и воспитательная порка не помешали тебе собраться мыслями. Рад видеть, что присутствие духа тебе не изменило.

Он меня провоцировал? Да, мало бы кто увидел в подобном провокацию. Но Марина Самохвалова имела мало общего с абстрактным кем-то.

— Я все-таки не ошиблась, Александр. Видимо, ты как раз тот тип мужчин, который подойдёт, только когда женщина беспомощна. В цепях, к примеру.

Улыбка на правую сторону рта могла бы показаться милой, улыбнись мой палач так при других обстоятельствах.

— Металл тебе к лицу. Вижу, утро было не слишком утомительным? Подумываю о том, что тебе следует носить мои цепи круглые сутки… Смотри мне в глаза, твою мать!

Я все же вздрогнула. Хотя на крик Крейн так и не перешел. Просто сменил тон и медленно поднялся с кресла, сделал несколько шагов, сжав мой подбородок и всматриваясь в лицо.

— Храбришься? — в его вкрадчивом голосе было что-то дьявольское.

— Прости, что не плачу и не целую тебе ноги! — я не понимала, что чувствую. Но в этот миг мне захотелось выстоять любой ценой. И даже срок в две недели не показался столь огромным.

— Прощаю, — сминая мои губы нажимом пальца, удерживая голову так, чтобы я не могла отвести взгляда, проговорил Алекс. — Иллюзия мнимой безопасности иногда отравляет мозг.

Как бы я ни пыталась абстрагироваться, его слова прошли как пули навылет, оставив в сознании свой след. Сколько еще пройдет времени, прежде чем я начну жалеть о такой беспечности?

Алекс коснулся моих волос, пропустив прядь через пальцы. Я покрепче обняла свои колени.

— Ты ведь понимаешь, Марина, что я могу назначить тебе целую систему штрафных баллов, и ты просто напросто не выйдешь отсюда?

Не меняя тона голоса. Продолжая играть моими волосами, опаляя висок горячим чувственным дыханием. Что-то оборвалось у меня внутри, распустив пока еще спящих бабочек одним порывом ледяного ветра.

— Был уговор… — я не могла поверить в то, что правила будут меняться по одному желанию этого маньяка. — Две недели…

— Был уговор, что ты примешь мою власть беспрекословно. Но ты решила затеять собственную игру. Я не буду с этим мириться, Марина.

— Я ничего не сделала!

— Ты сама знаешь, что сделала предостаточно. Придется уяснить, что такое поведение неприемлемо. Я могу продлить твоё заточение на тот срок, который сам захочу. И день за днём. только мои шаги и голос будут нарушать тишину этих стен… возможно иногда это будет твой голос…или крики…если я захочу их слышать.

— Ты сошел с ума. — стало трудно дышать. — Я не соглашалась на такую сделку, психопат ты гребаный!

— Уже поздно. Уже выбора у тебя нет. — рука переместилась на затылок. Я отшатнулась в сторону, но Алекс сжал мои волосы у корней и склонился к моему лицу.

— Надеюсь, до тебя начинает доходить, что я никогда с тобой не играл? Насколько все это серьёзно? Нельзя забрать сердце у хищника и свалить в закат, девочка моя. Я либо верну его себе… либо позволю ему биться в твоих руках, но под моим контролем.

Это было безумие. Сейчас Крейн расписывался в собственной слабости передо мной и одновременно держал меня в своих руках, забрав право на свободу.

— Ты там, где должна была оказаться рано или поздно. Здесь твоё место.

«Интуиция меня не обманывала. Я просто не могла понять в двадцать лет, что скрывается за обликом идеального и безумно любящего мужчины. Все было правдой. И я не надумывала себе причин, когда убегала от него прочь!»

Мне хотелось впервые за все время сжаться в комочек и заплакать. Крейн уже начал ломать мою волю по тонким осколкам, не замеченным мною. Но я понимала, что если покажу свою слабость сейчас, дальнейшие… боже. Уже даже не две недели, а непонятный срок, станут стремительным полетом в бездну. Я никогда не буду прежней.

— Что мне мешает перегрызть тебе глотку, Алекс? Прямо сейчас? Если человеку нечего терять он готов на многое.

— Не успеешь, — мягко возразил дьявол во плоти.

— Это был риторический вопрос.

— Ты прекрасно знаешь, чем закончится твоя попытка.

Хватка в моих волосах ослабла. Руки гладили затылок, а нежность прикосновений создавала убойный диссонанс с его словами.

— Ты представить себе не можешь, сколько раз я рисовал в своем воображении совсем другой сценарий. Без добровольных сделок. Без временных рамок. Как я хотел просто тебя похитить и увезти прочь.

Я ощутила, как кровь отливает от лица. Вашу мать, он что, серьезно?! Серьезно рассматривал именно такой вариант?

— Что тебе помешало?

— Мы все же люди. И, наверное, я люблю тебя сильнее, чем мне казалось.

Как легко ему удалось раскачать эмоциональные качели! В горле защипало. А ведь Крейн и не отрицал, что перестал меня любить. Ни минуты.

— Если ты ждешь того же самого от меня… так не любят, Алекс. Это нездоровая любовь!

— Любовь уже давно отнесена к психическим диагнозам, Марина. Поэтому никто из нас даже не догадывается, какие формы она может обретать. Тебе здесь плохо, наедине со мной? Ты считаешь дни до окончания сделки? Отвечай.

Почему я не соврала, я тогда и сама не поняла.

— Это странно, но что плохо, я сказать не могу. Но, наверное, не настолько хорошо, чтобы нормально воспринять это как пожизненное заключение.

— От твоего поведения зависит насколько оно может быть для тебя… удобным. — Ласка затылка прекратилась. Алекс вновь сжал подбородок пальцами, заставив поднять голову. — Осознай это. И насколько его можно сделать невыносимым. Лишив при этом возможности причинить себе вред.

Он мог ломать словами без угроз. Легко, непринужденно. Целуя губы и вонзая нож между лопаток… Я поняла одно: надолго меня не хватит. День. Два. Потом я сама шагну навстречу лезвию, оправдывая свое бессилие именно этим.

— Даже у заключённых есть надежда, что они выйдут. Если ее нет, такие перспективы…Хотя разве это тебя волнует?

— Не настолько, что бы сочувствовать тебе сейчас. Поднимайся.

Неужели он ожидал, что после всего озвученного я смогу что-то делать, и вести себя покорно? А ничего другого ведь мне не оставалось. Алекс сложил пальцы вместе, указав в сторону кресла. Развернул за плечи и слегка подтолкнул вперед.

— Коленями на кресло, Марина. Помогать не буду. Живо.

У меня закружилась голова.

— Алекс, скажи мне, что это не насовсем. Что ты оставишь срок таким, каким он был…

Холод вспорол мои нервы от его бесчувственного голоса.

— Я сейчас считаю до одного…если ты не будешь там, где я сказал, то на коленях ты будешь стоять на каменном полу.

Я не могла сделать и шага. Когда-то давно Крейн сказал мне одну фразу: «власть — не в том, чтобы что-то сделать. Власть — это когда ты можешь, но не делаешь». Только сейчас я осознала ее значение в полной мере.

Я не пошевелилась. Лишь подчинилась нажиму, когда Крейн сжал мою шею и повел к креслу. Помог взобраться, заставил принять необходимую позу. Наклонил головой к мягкой спинке кресла, прижимая щекой к кожаной поверхности..

— Ты будешь чувствовать. И слышать.

Я ощутила, что мои нервы на пределе.

— Подожди. Мне стоп-слово сказать? Или ты меня выслушаешь? Ты обязан…

— Забавно, когда ты напоминаешь мне о моих обязанностях. Среди них, если ты помнишь… воспитывать в тебе покорность и послушание. Видимо, я ими пренебрег.

— Зачем мне подчиняться твоей воле, если у меня нет надежды искупить свою вину перед тобой и выйти на свободу?

Я не ожидала, что смогу до него достучаться. Ни сейчас, ни когда-либо. Внутри меня что-то неумолимо рушилось, не оставляя шанса выстоять. Изначально наши силы были не равны.

— Хорошо. Я дам тебе возможность выбора. Ты помнишь цвет, который сама назвала?

— Серый… — голова кружилась, и я обхватила спинку кресла сильнее.

— Отлично. Ты выйдешь отсюда через семь дней.

Горячая волна надежды так быстро пронеслась, оставив холод внутри. Не может быть так просто. И Алекс подтвердил мои догадки.

— Если…

Я зажмурилась. Благо стояла к нему спиной и он этого не видел.

— Не воспользуешься до конца этого срока стоп-словом. Если ты его произносишь, я остановлюсь…но ты остаёшься здесь. Навсегда.

Кажется, по части нанесения ударов этому мужчине и правда не было равных. В тот момент я была рада, что он не видит моего лица…

— У тебя будет Стоп-слово, но не будет права выйти отсюда. Ты хотела выбор.

— Х… хорошо… — единственное, что смогла произнести я перед тем, как меня окатило волной жаркого адреналина. Даже силы откуда-то взялись.

— Чувствую, вызов принят? — вкрадчиво поинтересовался Алекс, касаясь ладонью моей спины и скользя вниз искушающей лаской.

Я кивнула. Но мне просто необходимо было что-то ему сказать.

— Если ты решил любым способом подавить меня, я не такая сильная. И ты это знаешь. Просто подумала… Что после этих семи дней могу захотеть остаться рядом сама.

Я в тот момент едва ли осознала, что начала новую игру. Свою собственную.

— Сила в слабости, а не в противостоянии, — касаясь губами выпирающих позвонков у моей шеи, сбившимся голосом произнес Крейн. — Помни об этом..

Я смотрела в его глаза. В те самые, что когда-то снесли мою прежнюю программу и заставили сердце биться иным ритмом. В глаза, которые я не могла нарисовать даже в своем неискушенном воображении как и мысль о том, что полюблю их обладателя.

И в этот раз мне показалось, что я вижу в них что-то знакомое. Того Алекса Крейна, которого полюбила впервые.

То ли свет холодных ламп, то ли мое начинающееся безумие нарисовали сейчас того мужчину, которому больше не хотелось вонзить в сердце нож. Да и хотелось ли когда-то? Внутри запылал костер, страсть вскинула голову. Холод цепей не мог ее охладить.

Мне хотелось в этот момент поменять роли. Стать не жертвой, а охотником. Впрочем, я давно уже им стала.

Осознание было таким ярким, что я с трудом скрыла улыбку. Демонстрировать Крейну радость, когда мне озвучили почти что приговор? Я сумасшедшая. Но ведь не настолько.

Подавила демонический, как казалось, блеск в собственных глазах. Изобразить если не страх, то хотя бы то, что он так жаждет видеть, труда не составило.

Зрачки Алекса потемнели. Конечно же, он не мог не ощутить желания, охватившего все мое тело. И не отреагировать на него. Внутри раздался ликующий смех, когда я увидела явное свидетельство этому на ширинке его брюк, как раз в области моего взгляда!

— Мы же оба понимаем, как абсурдно это звучит, — в моем голосе появились вибрации, по которым нетрудно было понять, как меня тащит и кроет от всего происходящего. — Тебе хватит и пяти минут при желании, чтобы я завопила на весь город свое стоп-слово.

До этого мне казалось, что Алекс ждал моих слез и проклятий. Уж никак не здравого смысла. Но то, что я сказала, превзошло его ожидания.

Он смотрел на меня так, словно не было огромной пропасти — длиной в пять лет и протяженностью в сотни тысяч километров обиды.

Было целых шесть лет до того момента, когда наши планеты, столкнувшись на бешеной скорости, разлетятся по дальним уголкам вселенной. Был умопомрачительный рассвет в горах. Пляж с белым песком и пальмами, склонившими свои ветви к земле. А ещё невероятно яркие звёзды, безмолвно наблюдавшие за нашими сплетенными телами с высоты…

Так много лет до моего чувства мнимой свободы и чужой агонии.

Едва ли я отдавала себе отчёт, что понимаю все чувства Алекса, как никогда прежде. И ненависть не спешит отравлять мой разум своим черным токсином.

— Мне бы хватило и минуты… — голос Крейна дрогнул, как будто он сумел прочитать мои мысли. — Я остановлюсь, если ты его скажешь. И в этот раз, и в последующие. Но условия срока твоего заточения останутся на мое усмотрение.

— Я знаю. — Это или бесстрашие, или отвага — играть в подобную игру, и не просто играть, а чувствовать себя победителем. — Поэтому сделка лишена смысла.

— Я не узнаю прежнюю Марину, — видимо, чтобы уровнять положение, Крейн протянул руку и сжал мой подбородок. — Она не протестует с пеной у рта, обещая сломать мне шею, и в то же время не подчиняется. При этом не боится.

— Да, — от его пальцев по всему телу пошла волна сладкого электрошока, — Но ты и сам не хочешь, чтобы я тебя боялась. Признайся в этом сам себе.

Вместо ответа Крейн подался вперёд и накрыл мои губы поцелуем собственника-единоличника. Это было похоже на попытку восстановить утраченную на миг позицию хозяина и одновременно на страсть, которая не подчиняется никаким законам. И никакому контролю.

Пил из губ мою дерзость. Мог бы выпить душу, если бы я не оказалась столь бесстрашной и всё ещё любящей своего палача без меры и осторожности.

Поцелуй становился все более одержимым, даже жёстким, но я не уступала. Толкала язык навстречу, на оставляя шанса захватить лидерство. И это все происходило помимо моей воли.

— Тебя не так-то легко сломать, — прохрипел Крейн, опрокидывая меня на лопатки на теплый пол.

— Есть один способ, — дрожа от возбуждения, прохрипела я в его губы, отключив на миг мозг со всеми его обидами и жаждой мести.

— Тебя совсем не пугает перспектива остаться здесь на неопределенное время! — поспешно освобождаясь от одежды и осыпая меня поцелуями, прохрипел Алекс, и мне в его голосе послышалось восхищение.

— У тебя… Есть два пути… — меня буквально подбросило до звёзд и обратно, когда пальцы Крейна проникли между моих бедер, без труда, словно по маслу, проникли в истекающую соками киску. — Заставить остаться силой… Или сделать так, чтобы я сама захотела остаться с тобой…

Я выбрала точное оружие. И вряд ли сама в тот момент это поняла. Просто утонула в потемневших глазах Александра, обнимая его плечи и прижимаясь обнаженным телом.

Моя жизнь изменилась. Но это не было падением в ад. Едва ли я понимала, что это теперь уже моя игра — самая азартная и захватывающая.

Крейн уже забыл о выбранной им роли и о том, что по закону игры мне не пристало проявлять активность. Обнимал, осыпая поцелуями — шею, грудь, все, до чего мог дотянуться. Безумие в чистом виде. И посреди этого — мы двое, окончательно потерявшихся в собственных чувствах.

Алексу не надо было принуждать меня. Я сама обвила его торс ногами и протяжно застонала, когда пальцы сменил твердый член.

Отдавалась так, словно мстила сама себе за малодушие и разлуку. Отдавалась, чтобы ни на миг не примерить на себя униженную роль подчинённой тирану.

Так, чтобы он старался изо всех сил оставить меня здесь добровольно. Чтобы я сама его об этом попросила.

Моя игра началась. И эта неделя обещала быть очень захватывающей….