Глава 18

День второй

Когда Алекс поставил мне ультиматум, по сути, загнав в тупик, мне казалось, что это все. Выдержать подобное и не свихнуться невозможно. Если я и выйду без потерь из нашей схватки, потеряю часть себя в первые же часы нового положения. Окончательно и бесповоротно.

Я и не предполагала, к чему можно привыкнуть.

Ночь была беспокойной. Я просыпалась несколько раз, ворочалась в цепях, негодуя от бессилия и каждый раз прикусывая губы, чтобы не закричать и не позвать.

«Скажи свое стоп-слово, и я унесу тебя на руках в свою спальню. Давай, Марина, скажи это. Или, может быть, все это тебе нравится настолько, что ты намеренно молчишь?»

Его слова все еще звучали в моем сознании. Хотя после нашей затяжной сексуальной схватки, растянувшейся на весь с день, я уже не была уверена, что это не плод моего воображения. Говорил ли он действительно эти слова?

В комфортной темнице время теряло свое предназначение. Я не понимала, ночь еще или уже утро. Только появление моего тюремщика служило мне ориентиром. Открывала глаза — казалось, прошло много времени, но цепи все так же держали мои руки и ноги, Как будто мне было, куда бежать!

После секса болело не только все тело, но и те мышцы, о существовании которых я не знала. Крейн не собирался меня пытать с помощью арсенала игрушек, которые в ассортименте украшали подобную комнату Юльки. Он выбрал куда более изощренное оружие, чтобы истощить сою волю.

Мысли о том, что же он сделает, чтобы я прокричала свое заветное слово, быстро отступили на второй план. Каскады оргазмов истощили до предела, но все равно я не могла не смаковать то, что происходило между нами — и тело крыло приливами жара, словно мне было мало нашей затяжной оргии. Несколько раз возбуждение достигало таких пределов, что я едва не плакала от бессилия и невозможности прикоснуться к себе. Только сейчас мне стала понятна природа цепей, и это был совсем не метод не дать мне сбежать.

Потом я все-таки уснула. Усталость взяла свое. Даже видела обрывки снов, где мне удалось выбраться из его загородного дома. Но убегать я почему-то не хотела. Нарезала круги в опасной близости, чувствуя тень охотника за спиной, и в этой неспешной погоне было что-то от наслаждения.

— Ты долго спишь, — ворвался в мои захватывающие сны голос Крейна.

Полагая, что все еще сплю, а сон продолжается, я открыла глаза. Размытая пелена медленно растаяла.

Он сидел в кресле и наблюдал за мной. Внешне — красавец с рекламы дорогих часов или парфюма. Светлая рубашка облегает внушительные бицепсы и пресс серфингиста, Волосы уложены в модельную прическу. После сна сознание еще чистое и незамутнённое. Вот оно и выдало мне желание оказаться в его объятиях забыв обо всем, не замечая боли в теле и… свободы от цепей.

А вслед за этим мне захотелось подойти, вырвать из его длинных пальцев чашку с кофе и от души плеснуть в лицо. Потому что я после сна вовсе не выглядела, как Жизель Бюндхен в рекламе. Потянулась к волосам, приглаживая прическу.

А Крейн, дьявол во плоти, прочитал мои мысли.

— Все, что тебе необходимо из косметики, найдешь в ванной. Я знаю твои предпочтения.

Вот так доброе утро.

— Ты был у меня дома?!

— Тебя это удивлять не должно. Ты привезла ключ с собой. Кстати, возможно, будет интересно, но твой любовник никак не уймется даже после своего отъезда. Прислал букет цветов. Я поставил в вазу. Возможно, ты еще застанешь их цветущими.

— Кто из них прислал розы, не уточнишь? — разозлившись то ли на Валеру, который раздраконил моего палача, то ли на бесцеремонность Крейна, от души уколола я, поднимаясь.

— Я не услышал от тебя пожелания доброго утра, Марина. Хотя давно уже полдень.

— Добрый день, хозяин, простите свою дерзкую рабыню, которая хотела взять с вас пример, но вы его не подали! — чтобы не послать Алекса на три веселых буквы, выдала я. Тело затекло. Поежившись под взглядом Крейна от ощущения собственной наготы, я приняла упор лежа для выполнения планки.

Он смотрел на меня с легким прищуром. А я намеренно задержалась в этом положении подольше, затем с внутренним садистким удовольствием выгнула спину под его взглядом.

— Ты изменилась.

— У меня был превосходный учитель.

— Был — неправильное определение. Он у тебя есть и поверь мне, будет еще долго. До тех пор, пока ты не усвоишь новые правила.

— Что, ты встал утром и решил аннулировать нашу вчерашнюю сделку? — между ног саднило от каждого движения. Я неосознанно поморщилась. Взгляд Алекса потемнел.

— Что, прямо так больно? — в его улыбке появилось что-то зловещее. — Ты оказалась слабее, чем я предполагал. А я даже ни разу не взял тебя так, как полагается иметь рабыню. Без анала и двойного проникновения.

Я замерла в позе кошки, не желая верить тому, что только что услышала. Он что, серьезно? И надо же было мне в этот момент посмотреть в его лицо. Прямо в голубые глаза, налившиеся темнотой.

— И что тебе помешало? — мой голос дрогнул. Я была совсем не в восторге от открывающихся перспектив. Так он решил выбить из меня стоп-слово? Если да, все не так радужно, как я себе нарисовала…

Алекс отставил чашку в сторону и наклонился ко мне, глядя так, что по телу прошёл холодный озноб.

— Успокоилась, я не буду разбираться с твоими истериками! — видимо, все это отразилось на моем лице. — Ты же не думала, что мне достаточно за руку тебя подержать, а, Марина? Или ты думала именно так?..

Не передать словами, чего мне стоило вернуться в прежнее положение, выпрямиться во весь рост и вскинуть подбородок. Хотя появилось унизительное желание опустить глаза в пол в надежде, что Крейн передумает.

Совсем не то рисовала я в своем воображении, когда ехала на собственное жертвоприношение. И если мне казалось, что боль от ударов я выдержу, перспектива быть изнасилованной некогда любимым мужчиной подобным образом что-то надломила у меня внутри.

— Я взрослая девочка, Алекс.

Смотреть ему в глаза я больше не могла. Уставилась в стену, надеясь, что выгляжу не испуганной, а гордой и несгибаемой. Ожидала, что сейчас Крейн смягчится, скажет, что мне не стоит переживать раньше времени и даст поблажку в обмен на послушание.

Я плохо знала монстра, который поглотил моего прежнего Алекса.

Он медленно встал с кресла. Я вздрогнула от звука шагов, показавшихся зловещими. Мой палач неторопливо обошел меня со спины, коснулся ладонью шеи, отбросив непослушную копну на правое плечо. Когда оказался напротив меня и наши глаза вопреки моей воли встретились, у меня подкосились колени.

В этот раз его фирменная хватка подбородка пальцами была иной. Грубее. Настойчивее. Он направил мое лицо так, чтобы я не могла избежать взгляда.

— Что ж, Марина. Сейчас посмотрим, насколько ты взрослая девочка. На пол, на колени!

В его голосе не было ничего хорошего, как и в потемневших глазах с оттенком арктического холода. Я сглотнула, борясь с головокружением.

— Живо! — скулы болезненно запульсировали от нажима его пальцев. — Если не хочешь провести следующие сутки прикованная в этой позе!

Я начала медленно опускаться. Ладони коснулись теплого пола, вслед за ними — колени. Крейн решительно рванул в сторону ремень, расстегивая пряжку и ширинку.

Мимолетное облегчение оттого, что меня сейчас не будут драть в болезненно истертую киску и анус, быстро сменилось чувством унижения и бессилия. Алекс намотал мои волосы на кулак, приспустил брюки, под которыми больше ничего не оказалось, и шлепнул меня эрегированным членом по губам.

— Чтобы ты не думала, что я пригласил тебя на курорт, надо преподать тебе один из первых уроков. Открой рот!

Деваться мне было некуда. Я заметила выступающие стальные петли по бокам. Если он выполнит свою угрозу и прикует меня цепями в таком положении, я не выдержу и часа на жестком полу. Тешить самолюбие Крейна своими униженными мольбами освободить не хотелось. Я покорно разомкнула губы, задев багровую головку.

— Где твой язык? — прозвучал сверху жестокий вопрос. — Давай, языком по члену, вверх-вниз. И про яички не забудь.

Выход у меня был только один — уровнять положение ценой своего умения и искусства. Хотя умелицей в оральном сексе я не была от слова совсем. Моя эгоистичная натура в последнее время предпочитала брать, а не отдавать. Но в этой ситуации только от меня зависело, позволю ли я себя унизить или попробую одержать верх.

Я сделала то, что Алекс от меня потребовал. Прихлопнула языком по центру головки, обвела легким нажимом крайнюю плоть, задержавшись на самой чувствительной точке, затем усилила давление, облизав по кругу. Повторила рисунок вздутых вен до самого основания, подразнив кончиком гладкие тестикулы, вернувшись обратно.

Крейн втянул воздух, по его телу пробежала дрожь. Довольная произведенным эффектом, я обернула зубки губами, втянув его в рот и продолжив ласку языком. Из горла мужчины вырвался хриплый стон.

Но я рано торжествовала свою победу. Не успел прилив пока что неярко выраженного желания охватить мое тело ответной дрожью, как Алекс вспомнил, что все это затевалось совсем не ради ласки как таковой. Это было мое наказание… и ничто иное.

Хватка в моих волосах стала болезненнее. Я тихо охнула, от неожиданности задев крайнюю плоть зубами. Крейн резко потянул, заставляя запрокинуть голову, и я вновь встретилась с его глазами, затуманенными похотью и тьмой. Секунды показались мне вечностью.

К тому, что произойдет дальше, я не успела подготовиться. Крейн сделал выпад бедрами вперед, проникая в мой рот на всю длину, до стенки гортани.

От неожиданности я попыталась отпрянуть, но боль в корнях волос вызвала рефлекторные слезы.

— Держать! — повысил голос мой хозяин, сделав несколько толчков, от которых горло сжалось, вызвав приступ удушья. — Ты должна это делать лучше самой опытной шлюхи! И я не чувствую твоего языка!

Вдохнуть я все же успела, когда Алекс на мгновение вышел, чтобы вновь с ожесточением толкнуться в мое горло. Только чудом смогла его расслабить, не опасаясь, что сейчас меня попросту вырвет от такого вторжения. Так меня еще никто не опускал. И даже в страшном сне я не могла себе представить, что это сделает тот, кого я так любила.

Крейн не обращал внимание на мои слезы и удущье. Долбил так, что из глаз сыпались искры. Задевая гланды, проникая каждый раз под новым углом, не давая мне привыкнуть к ритму.

— Неужели никто из твоих любовников не догадался раздолбить твою глотку? — он вошел до упора и замер. — Давай, девочка. Языком по яичкам. Сделай так, чтобы я не истер тебя там до кровавых мозолей.

Это было невыносимо. Я и так задыхалась и молилась, чтобы все это поскорее закончилось. Высунуть язык стало для меня той еще пыткой. Я все-таки сделала то, что Крейн от меня потребовал, но при этом в глазах потемнело. Еще немного, и я попросту потеряю сознание.

— Я научу тебя со временем. Ты будешь делать это в течение часа и не скулить, можешь мне поверить! — Крейн притянул мою голову к себе, усилив движения бедрами до ритмичной амплитуды. Я уже не могла не то что шевелить языком — даже оставаться в положении на коленях. Только его руки на моем затылке как-то удерживали.

— Да… Да, моя сука! — взрезало по израненному сознанию унизительным эпитетом. Я не понимала, что плачу уже не от рефлекса, что мои слезы вот-вот перейдут в рыдания. И когда он извергся в мое горло, я судорожно сглотнула. Именно это спасло от приближающейся истерики.

Хватка в волосах разжалась. Я почти упала на пол, пытаясь сплюнуть остатки спермы, которую полностью проглотила. Скупой лаской ладонь Крейна прошлась по моим волосам.

— Надеюсь, дерзить ты перестанешь, если не хочешь повторения. Впрочем, есть один шанс. Можешь даже послать меня матом и ударить по лицу. Помнишь, что для этого надо сказать?

Я молчала. Тряслась от пережитого оскорбления и старалась не разрыдаться.

— Одно волшебное слово, Марина. И тебе не придется терпеть это повторно. Ну так что? Скажешь?

Он присел рядом. Продолжал гладить меня по голове, как расстроенного ребенка. И в этот момент я была почти готова сказать свое стоп-слово, потому что от ласки плачут даже самые стойкие.

— Что ж, времени много, — Крейн поднялся на ноги, застегнул брюки. — В душ. Время не ограничиваю, но не советую сидеть там больше часа. Я с тобой еще не закончил.

Теплая вода текла по моему телу, по лицу, смывая соль беспрепятственно льющихся слез. Крупная дрожь колотила мое тело уже непонятно сколько времени, и даже горячим струям было не под силу ее унять.

Вчера я была в облаках от ощущения собственной власти и предвкушения феерического противостояния, а сегодня мои крылья сгорели за одно мгновение. Я сорвалась вниз, шарахнувшись об острые скалы с запредельной высоты своего полета. Переиграть жестокого монстра, который носил имя моего любимого мужчины, у меня больше не было ни малейшего шанса.

Он мог целовать меня в губы и резать на куски сердце одновременно. Потом извлекать из спины свои лезвия и дарить веру в лучшее. Чтобы снова ударить на поражение. И так до тех пор, пока я не ослабну и не дам ему того, что он так жаждет получить, а именно — безраздельную власть над моим телом и душой.

В горле дико саднило. Между ног — тоже. При мысли, что скоро к этому добавится боль в анусе, меня едва не срывало в истерику. И я старалась об этом не думать. Смывала гель для душа, наносила снова. Словно это могло смыть фантомные следы прикосновений Крейна. Только с души их уже не смыть даже кислотой.

Постепенно моя дрожь утихла, дыхание выровнялось. Вода действительно частично смывает все плохое. На полочке меня ожидала целая батарея моей уходовой косметики. Именно моей — что не оставляло никаких сомнений в том, что Александр побывал в моем доме.

Женскую сущность и стремление быть красивой даже для своего палача не стереть никаким катаклизмам. Когда-то давно, в прошлой жизни, Алекс добродушно заметил, что упади я с высоты и знай, что внизу ждут толпа, сделала бы себе макияж и укладку в полете. Тогда это звучало весело. Когда мы прыгали с моста на банджи-джампинге, я даже попыталась его подколоть, раскрыв помаду и пытаясь накрасить губы.

Боже мой. Неужели это все было у нас? И неужели сейчас меня втаптывает в грязь один и тот же мужчина?..

Красить глаза я не стала. Подозревала, что мне еще с лихвой выпадет слез, и не факт, что рефлекторных. Распрямила волосы жидким шелком, сняла припухлость с век при помощи патчей, а следы бессонной ночью — специальной маской. Кажется, именно сегодня у меня был в панах поход в салон с десятком процедур красоты. Похоже, об этом придётся забыть. Странный парадокс: мне бы не стараться выглядеть красавицей после такого обращения, превратиться в чушку, которую Крейн не захочет. Но я бы лучше пережила насилие в рот еще раз, чем позволила бы себе такое.

Чтобы выйти, мне понадобилась вся моя выдержка. Плечи странным образом стремились поникнуть в направлении пола, я с трудом держала прежнюю осанку, которая теперь казалась мне чужой. Как мало надо, чтобы процесс разрушения внутри запустился!

«Два дня, Марина. Ты их почти выдержала. Еще пять. Крейн человек слова. Свобода близко».

Я знала точно: насчет недели не обманет. Но вот выдержу ли я все это, не сломавшись…

Алекс говорил по телефону. Я не решилась ни окликнуть его, ни подойти. Так и стояла, ожидая, когда он закончит разговор.

— Марина, — его голос прозвучал очень сухо. Ни удивления, ни одобрения, ни сострадания. — Подойди.

Протестовать я не решилась, покорно приблизилась. Крейн поднял с кресла белую рубашку с длинным рукавом, при этом зажав ее в пятерне без какой-либо осторожности.

— Надевай. Соскучилась по одежде?

Я хотела взять ее без спешки, н не вышло. Желание скрыть свое тело и душу оказалось таким сильным, что я едва не вырвала желанный объект из рук Алекса. Едва не вырвала пуговицы, расстегивая, едва не запуталась в белом сатине, когда натягивала ее на руки и застегивала, скрывая свою наготу.

— Не слышу благодарности.

— Спасибо, — я не стала смотреть в его глаза, понимая, что в моих он без труда прочитает следы истерики в ванной.

— Ты не хочешь спросить, чем заслужила эту милость?

— Я не знаю… ты так решил. Не обсуждается.

— Делаешь успехи, — мой ответ ему понравился. — Наверху не так жарко, как здесь. Мне твои простуды не нужны.

— Мы поднимемся наверх?

— Мне доставляет мало удовольствия таскать еду туда и обратно. Тебе надо поесть. Так, подожди…

Я задрожала всем телом, когда Алекс подошел ближе и взялся пальцем за кольцо ошейника. В глаза я по-прежнему не смотрела. Но видела, как изогнулись его губы в улыбке безжалостного триумфатора.

— Стой на месте.

Я все же не справилась с любопытством, вызванным тревогой. И когда Алекс достал из одной вмонтированной в стену секции тонкую цепочку с кожаной ручкой, непроизвольно расширила глаза. Это что? Новое орудие пытки?

Да, это и оказалось орудием пытки. Пытки для моего сознания. Когда Алекс щелкнул карабином цепи, прикрепив его к кольцу моего ошейника, я подавила рвущийся наружу крик. Это было за гранью.

— Глаза в пол. Идешь за мной. К поводку не прикасаешься. Все поняла, или мне связать тебе руки?

— Я… я все поняла, — прошептала я, когда мой тюремщик натянул цепь и заставил следовать за собой.

— Это похвально. Но потом я все равно тебя свяжу. Тебе пора привыкать к положению моей рабыни для сексуальных утех.

Самое парадоксальное было то, что я по-прежнему не испытывала панического ужаса наедине со своим палачом. И даже стокгольмский синдром имел к этому слабое отношение. Я чувствовала себя проигравшей, сдавшейся, обессилевшей, но вместо слез и жалости внутри была какая-то спортивная злость. Налет униженности так и не смог задавить этот бунтарский порыв.

Я злилась на то, что Александр Крейн оказался умнее. Он предусмотрел все. Не зря же не выпускал из поля зрения все эти пять лет, да и за то время, что были вместе, вычислил все мои слабые и сильные стороны.

Тем не менее, возможность подняться наверх меня воодушевила. Каменные стены темницы удручали, несмотря на всю свою стильность и знаковость. Я не хотела терять себя в этих серых панелях.

Накрытый столик в гостиной меня не удивил. Я бросила опасливый взгляд в высокое панорамное окно.

Шел мелкий дождь, небо затянули рваные облака. Наверное, поэтому я проспала до обеда. Серая картина сало отличалась от серого сумрака моей камеры заточения.

— В доме никого нет, — нарушил молчание Алекс, когда я инстинктивно стянула ворот рубашки на шее, чтобы прикрыть ошейник. — Никто не увидит тебя такой.

Я не рассчитывала на помощь персонала этого дома. Я их даже ни разу не видела. В таких ситуациях прислуга и охрана предпочитает если не принимать участие в играх хозяина, то уж не вмешиваться — точно.

И каким бы сильным не был мой стресс, аппетиту он не помешал. Я узнала японские столовые приборы. Суши. Мое любимое блюдо. Вот это подготовка. Что это — поощрение узницы за хороший отсос или попытка сыграть на ее слабости?

Алекс потянул за поводок, заставляя меня подойти ближе. Опустился на кожаный диван, но вопреки моему ожиданию, не указал на место рядом. Я так и осталась стоять, ожидая, что сейчас последует резкий рывок и я окажусь в его объятиях. Возможно, наш перекус будет таким, как раньше — я буду сидеть на его коленях и есть из рук…

Есть из рук мне действительно пришлось. Как и сидеть на коленях, только, увы, отнюдь не на коленях Александра Крейна. Его ладонь с хладнокровием, заставившим мен внутренне сжаться, потянула цепь вниз.

— Сюда, Марина.

Я все еще надеялась, что сяду на диван рядом, но Алекс, равнодушно глядя в мое растерянное лицо, указал двумя пальцами на пол, возле своих ног.

— Я уже не должен напоминать тебе о том, где твое место. В следующий раз экономь мое время! — не меняя тона, произнес он.

— Это тебя заводит? Хочешь, чтобы женщина ползала в твоих ногах? А как насчет того, чтобы она сама этого захотела. А не под твоим нажимом?

Я все же не сдержалась. Но Алекс вопреки ожиданиям не стал выходить из себя и опрокидывать меня на пол подножкой.

— Меня это не заводит. Это всего лишь один из способов добиться твоего послушания.

— Сломав мою гордость?

— Я уже ее сломал. Только в отличие от других, заплатил тебе за это щедрую цену. Один…

Я не стала дожидаться продолжения счета. Но все же позволила себе своеволие. Села не на колени, а на ягодицы, просто притянув колени к груди.

— Я не понимаю, зачем тебе этот глупый и лишенный смысла бунт. Ты провоцируешь меня? Марина, ты уже не ребенок, которого я всячески оберегал пять лет назад. Теперь твоя дерзость безнаказанной не останется.

— Выпорешь меня? Или посадишь в клетку?

— Я обязательно с тобой это сделаю. Можешь не сомневаться. А теперь открой рот!

Голод взял свое. Я старалась прожевать кусочек ролла так, чтобы не выдать дикого голода. Смаковала, потому что именно это давало возможность не думать о том, что еще предстоит вынести из рук некогда любимого человека. Все его слова не были фальшью. Он мог сделать все, что озвучил, и даже не посмотреть на мое состояние. Но точно так же легко Александр мог бы и от всего этого отказаться.

Я не думала о то, что еда с его рук как-то унижает меня. Было легко. Когда мы были вместе, часто кормили друг друга. Правда, со смехом и поцелуями. Почем я тогда от этого сбежала?

Кофе взбодрил. От десерта я отказалась, и к счастью, настаивать мой палач не стал. Мучиться чувством вины от недостатка движения и калорийной пищи мне было совсем ни к чему. Правда, я не была уверена, что он руководствовался именно этим.

— Я не привык оставаться без десерта, — в голосе Крейна появились дьявольские нотки.

Я подняла голову. Мне что, предлагается самой его приготовить? Или наколоть на вилку? Увы. Все было еще хуже. Чем я предполагала. Когда мужчина расстегнул ремень и приспустил брюки, я даже от недоверия покачала головой. Это серьезно?!

— Надеюсь, я не натер тебе в горле мозоль? Придется снова поработать. — и Алекс накрутил на кулак цепь до моего легкого удушья, притягивая к себе.

— Я не… — представив, как он будет долбить меня в гланды после сытного обеда, и чем все это в итоге закончится, я была готова уже закричать свое стоп-слово, только бы избежать этого.

— Как же без практики, девочка? Никак. Иначе не научишься, — Алекс притянул мою голову к соей ширинке. — Давай ты сделаешь это сама. Так, как умеешь, вложив всю свою старательность. Вы. и меня своим сладким ртом так, как я недавно сделал это с тобой. Тогда, может быть, я вознагражу тебя…

Куда мне было деваться? Некуда. Стоило посмотреть в потемневшие глаза Алекса, которые серый сумрак ненастного дня сделал стальными, как я сразу поняла: откажись или прояви непослушание, он без какой-либо осторожности и нежности повторит свой утренний перформанс. Оставалось сдаться на милость судьбы. Расстегнуть ширинку, извлечь на волю эрегированный член и ласкать — сначала ладонями, имитируя бутон лотоса, смочив пальцы собственной слюной, затем губами, касаясь уздечки и пока что невесомо целуя по всей длине, чтобы как можно на дольше отодвинуть тот момент, когда придется заглотить его целиком, сдерживая спазма гортани.

К счастью, Крейн не стал меня торопить или управлять сверху — от диктовки у меня сносило башню в сторону ярости, хватка волос на затылке вызывала уже не протест, а оцепенение. В этот раз моему пленителю хватило контроля благодаря поводку и цепи. Я не могла отшатнуться и вырваться. И потому, что поза не позволяла, и отчасти от опасения, что все повторится.

Крейн раскинул руки на подголовнике дивана, запрокинул голову. Его сбившееся дыхание резало мой слух. Как хозяин моего тела и души, он получал удовольствие, мало думая обо мне. Я была лишь податливый и безмолвный инструмент для выполнения его самых изощренных фантазий, лишенный права голоса и права на удовольствие.

«Время не стоит на месте. И сейчас управляю процессом я сама, значит, держу в руках и губах власть», — так я успокаивала себя, лаская кончиком языка крайнюю плоть члена, придавливая его всей поверхностью и втягивая в тесный вакуум своего рта.

Алекс не считал нужным как-то себя сдерживать. Сжимал в пальцах кожу дивана, учащенно дышал и иногда, когда я с чувством неуместного превосходства ласкала его крайнюю плоть в самой чувствительной точке. Постепенно ощущение, что я владею ситуацией не смотря на ошейник и поводок, ввергло меня в жар, похожий на экстаз, и я усилила нажим свих губ и глубину заглатывания члена. На полную не решилась после обеда, выбрала оптимальный ритм и глубину.

Алекс натянул поводок еще сильнее, с хриплым стоном изливаясь в мой рот рваными толчками. Я успела поймать этот момент — за секунду до эякуляции его член как будто увеличился у меня во рту. Сглотнула, закрыв глаза, и опустилась на пол, опираясь ладонями.

— Определенно, ты быстро учишься, Марина, — погладив меня по волосам скупой, поверхностной, но в то же время продолжительной лаской, хрипло резюмировал Крейн. — Держи, выпей.

Апельсиновый сок смешался с послевкусием спермы. Я определенно начала сходит с ума, если такое сочетание показалось мне пикантным и вкусным.

— А теперь я преподам тебе еще один урок.

Я опасливо подняла глаза. Крейн застегнул брюки, усмехнувшись.

— Не бойся. Больно не будет. Я собираюсь поработать как минимум два часа. Выбирай, в подвал или останешься тут?

— В… в чем подвох? — не выдержала я.

— Ни в чем, кроме одного: ты должна быть невидимой. Тихой. Я тебе в этом помогу, потому что для дерзкой девочки вроде тебя это частично невыполнимая задача.

— Я не понимаю…

— Руки вперед.

Короткая цепь из трех звеньев с карабином посередине сомкнула между собой браслеты на моих запястьях. В тот самый миг по всему моему телу выстрелило приливом чувственности и жажды — настолько сильных, что внутри запульсировало, а половые губы предательски увлажнились. Я облизнула пересохшие уста, избегая пристального взгляда Алекса. Но когда он потянул за поводок, меня снова притупило сладостным разрядом так, что я с трудом сдержала стон.

Именно поэтому я покорно поднялась на ноги и последовала за ним, моим хозяином, удерживавшим поводок в своей ладони. Шла, не думая, что же дальше и стараясь не поддаться желанию прижаться к его сильному телу хотя бы на миг.

Крейн щелкнул пультом дистанционного управления, и с потолка медленно опустилась цепь с кольцом посередине. Третий удар чувственного возбуждения накрыл именно при виде этого устройства.

К кольцу Алекс и приковал мои скованные между собой запястья за карабин. Пока он это делал, прижался на миг к моему телу. Даже сквозь ткань рубашки обожгло жаром вожделения.

— Ты молчишь. Не отвлекаешь меня. Украшаешь мой трудовой процесс своим присутствием, ровно сколько, сколько я сам решу, — задев мою щеку своей и коснувшись лба отрывистым поцелуем, сказал Крейн. — Перове нарушение — я вставлю тебе кляп. Второе — ты останешься без сладкого. Третье — получишь десять ударов настоящей плетью. Если снова… думаю, у тебя пропадет желание продолжать.

С этими словами он отошел, оставив меня прикованной к потолку и изнывающей от желания, чтобы сесть за стол в противоположном конце огромной гостиной и погрузиться в экран огромного лэптопа. Казалось, он забыл о моем присутствии в этот момент. А я пыталась погасить пожар между бедер, с каждой секундой разгорающийся все больше, но сделать это в присутствии моего персонального демона было невыполнимой задачей…

Минуты текли то медленно, то быстро. Приливы жара крыли меня так часто, что я даже начала думать, что Крейн что-то подмешал мне в пищу и сок. Но обманывать себя не стоило.

Я отела этого мужчину несмотря на все то, что он со мной сотворил и сотворит снова. И с каждым разом все сильнее.

Я была безумна так же, как и он…