Глава 22

Если бы я знала, что все закончится уже сегодня, я бы нашла способ поговорить с Алексом. Но в этот раз даже моя интуиция молчала. Да и кто мог предположить экшен в стиле голливудских фильмов, который не распланировать, ни прописать в сценарии?

Я точно не могла. Все, чем я была на тот момент озабочена — это не расплакаться и не попросить Алекса отпустить меня без условий. Я бы черт знает, что ему пообещала бы, только сохранить свое достоинство и гордость. А за базар бы, как говорится, пришлось отвечать.

Крейн не оставил меня в камере. Вновь принес то самое платье и кивком велел одеться. Я послушалась, хотя, уже застегивая змейку, поняла. Что нагота меня больше не пугает и не доставляет неудобств. Она стала практически родной.

Но отказывать себе в удовольствии носить красивую одежду смог бы только безумец. К тому же неизвестно, сколько еще мне будет это позволено. Я оделась и позволила вновь увести себя наверх. Уже не на поводке, а за руку.

Алекс не отвечал на мои осторожные и неуверенные вопросы. Когда я упоминала стоп-слово, смотрел на меня взглядом, призванным успокоить. А по факту этот взгляд только сильнее пугал. Так и не смогла понрять, чем вызвана его нежность и осторожность в обращении со мной. Оставалось лишь в догадках теряться.

Может, я сказала о том, что люблю его? Что хочу быть рядом? Я точно сделала что-то, растопившее лед его тьмы и торжества, и при этом не знала, что же именно! Не могла дожать, надавить на эту точку и увидеть перспективу.

— Выпей. Это горячий шоколад. До дна, Марина.

Умопомрачительный аромат щекотал мои ноздри, пока я сидела — не на полу, а на удобном диване среди подушек. Рот наполнился слюной.

— Алекс, нет. Я не ем сладкого. У меня нет здесь возможности тренироваться и считать калории.

— Тебе это необходимо, — проговорил Крейн, обращаясь ко мне, как к маленькому ребенку. — Гарантирую, вся калорийность сгорит. Я потому тебе поясню механизм.

— Не стоит, пока я не вернулась в зал.

— Ты можешь сделать это в любой момент. В доме есть оборудованная тренажерами комната.

— И ты молчал!

— Поначалу я не планировал делать тебе ровным счетом никаких поблажек и поощрений, Марина. — Он все это говорил, продолжая обнимать меня. — В изначальном варианте ты бы никогда не надела платье… возможно, ты бы не встала с колен. Я был очень зол на тебя за все эти пять лет.

Я подняла глаза.

— Почему ты изменил свой первоначальный план?

— Ты сама знаешь, почему. Я люблю тебя и хочу начать с тобой сначала. Теперь, когда ты знаешь, что я из себя представляю, не надумывая то, что есть и то, чего нет. Ты знаешь все, чтобы приянть решение. Сама. Без нажима и давления.

Я все-таки отпила из чашки шоколад, показавшийся мне приторным. Но лишь потому, что надо было как-то скрыть свое замешательство.

— Выбор… но разве ты не собирался сделать его за меня? Заставить принять решение, выгодное только тебе?!

— Чтобы ты меня возненавидела?

— С чего ты взял, что после всего я не…

Крейн повернул мое лицо к себе, провел пальцем по губам, без нажима.

— К черту правила и рамки. Я хочу задать тебе вопрос. Ты останешься со мной? Сама, по собственному желанию?

— В… в подвале? — видимо, сработала защита психики, и я рассмеялась. Рассмеялась, уже без страха глядя Алексу прямо в глаза. — Как ты себе это представляешь? Если я скажу нет, ты снова спустишь меня туда и будешь изгаляться до тех пор, пока не получишь фальшивое «да»?

Меня все-таки сорвало. Настолько, что я не могла остановиться и понять, что этот момент стоило запомнить и сохранить в историю.

— Не будет того, чего ты сама не захочешь. Нам пора снова научиться слышать друг друга, Марина. Исправить эти ошибки и жить дальше. Я повторю свой вопрос. Ты останешься со мной по собственной воле?

— Нет! — я не заметила, что мой смех приобрел демонические нотки, а хохот странным образом идет вровень со слезами. — Я не только не останусь, я сделаю все. Чтобы ты больше меня не нашел и не смог отравить мою жизнь! Ты кем себя возомнил?! Ты, рабовладелец хренов! Тебя что, шарахнуло током при просмотре «пятидесяти оттенков», что ты так извращённо пытаешься их повторить?!

— Марина, ты успеешь обо всем подумать. Не бойся своих чувств. Говори все, что считаешь нужным!

— Мне не о чем думать! Я не хочу! Давай, запри меня в клетке и спусти шкуру, может, я передумаю…

Громкий стук и скрип шин где-то за стенами дома заставил нас обоих остановиться. Я испуганно сжалась. Алекс выпрямился, словно тигр, почувствовавший угрозу нападения.

Стук повторился, вслед за этим раздался звук, похожий на скрежет бензопилы. Похоже, именно это он и был.

Крейн отошел от меня. Взял телефон, но передумал.

— Марина, на месте. Будь готова спрятаться в своей комнате, если что-то пойдет не так.

— К…кто это? — мне стало страшно. — Охрана с ним справится, да?

— Моя охрана в отпуске. Здесь нет никого, кроме нас двоих. Я справлюсь сам, кто бы это ни был…

Я забыла о том, кто ломится в двери. Алекс подошёл к комоду и достал пистолет. Самый настоящий.

Я смотрела на револьвер в руке Крейна, на его сосредоточенное лицо, складку, залегшую между бровями. И думала совсем о другом.

От его наглых самоуверенных слов внутри поднялось возмущение, и оно неумолимо превращалось в ярость. Ослепляющую. Выбивающую почву из-под ног.

Первые дни своего заточения я была напугана стальной волей Алекса. Боялась сделать лишнее движение и испытать на своей шкуре его злость и вседозволенность. Наверное, ему не стоило сбавлять обороты и показывать свою светлую сторону. Если так хотел оставить меня своей пленницей.

Я молилась всем высшим силам, чтобы вновь увидеть его прежнего. Вспомнить, как хорошо нам было вместе. Но как только Александр внял моим молитвам, страх сменился не благодарностью и не теплом. Только холодной яростью и жаждой провести его самого через те круги ада, которые уже испытала я.

— Марина? — Крейн сощурился, перевел взгляд с моего лица на пистолет. — Ты меня услышала?

— Откуда он у тебя?.. — я смотрела на смертельное оружие, как заворожённая. Даже протянула руку, забыв, что в дом пытается ворваться фанат техасской резни бензопилой. Холодный металл как будто звал, требуя взять его в свои руки.

— Я человек большого бизнеса, Марина! Он всегда у меня был! Сиди спокойно, и если услышишь стрельбу — вниз! Без напоминаний!

Алекс передёрнул затвор. Я внимательно следила за всеми его движениями. А затем он что-то нажал на пульте, и на огромном экране появилось изображение камер у ворот, с наружной стороны дома.

— Да чтоб тебя!

Я подалась вперёд, увидев на экране знакомую машину, а затем и лицо психованного визитёра. Ну конечно, я узнала его сразу!

Почему Данил Крейн ломится в собственный дом с кувалдой и болгаркой?

— Что такое, Александр? — тьма захлестнула меня, выдав такую дозу токсина, что неподготовленный человек упал бы замертво в тот же миг. — Ты не дал сыну денег на карманные расходы?

Алекс посмотрел на меня тем самым взглядом, что поначалу заставил меня прятаться по углам и дрожать от каждого звука. Но я не отвела глаз.

Вендетта моего дьявола вышла из-под контроля, и в этом было удовольствие, которое я по праву заслужила.

Алекс ввел комбинацию цифр на телефоне. Чудом не уничтоженные вандалом-младшим ворота раскрылись.

— Марина, тебе лучше вернуться к себе.

— Репутация отца восьмидесятого лэвела под угрозой? — впервые я почувствовала свое превосходство над Крейном. И это мне безумно понравилось. — Боишься, сын узнает о твоих грязных секретах? Он уже взрослый, может, пора признаться?

Тяжёлый взгляд говорил об одном: я пожалею о своих словах. Только страха у меня больше не было. Я смотрела в ледяные голубые глаза своего палача. Если бы увидела в них беспомощность, меня бы это дико завело. Но Крейн умел сохранять лицо даже в патовых ситуациях.

Где-то внизу громко хлопнула дверь, задребезжало стекло. Алекс поставил пистолет на предохранитель и вернул его обратно в сейф. Правда, на какой-то миг мне показалось, что он направит его на меня, заставив спуститься вниз.

Почему он этого не сделал? Ждал, что я побоюсь показаться на глаза его сыну в таком виде?

Мне действительно было стыдно. Пусть хоть для кого-то я останусь в памяти королевой, а не сломленной рабыней. Но я не могла двинуться с места, считала поспешные шаги на ступенях. До того момента, пока дверь резко на распахнулась, явив нам злого и изумлённого Данила.

— Ну, здравствуй, — Алекс скрестил руки на груди. — Я так понимаю, произошло что-то экстраординарное, заставившее тебя прилететь без предупреждения.

Взгляд Крейна-младшего, минуя отца, остановился на мне. И в тот момент я пожалела о своей дерзости. Лучше бы осталась в подвале, прикованная цепями.

— Значит, все это правда. Марина, правда, я тебя спрашиваю?

Я не могла дать определению пламени в его глазах. Как и понять, что именно в его понимании — правда. И только когда взгляд Данила остановился на моей шее, поняла все.

Не имело значения, откуда этому мальчику стало известно о том, что сделал со мной его отец. Но то, что стало известно — я теперь не сомневалась. Накрыла шею ладонями, а внутри что-то оборвалось.

— Знаешь, я годами готов был расхреначить рожу каждому, кто плохо отзовётся о тебе, отец, — не глядя на Крейна, так и не сводя взгляда с меня, произнес Данил. — Я сбился со счета, сколько таких грязноротых взяли свои слова обратно. Ты построил себе восхитительно крутую репутацию. Даже я поверил, что все сплетни — происки завистников…

— Не стой в дверях, Дань. Проходи и садись, — нет, точно надо продать душу дьяволу, чтобы сохранить патрицианское спокойствие и улыбку, которой встретил сына Крейн. — Выпить хочешь? Досчитай до десяти, как я тебя учил, и мы поговорим.

— Я больше с тобой не то, что пить не стану, я больше никогда не назову тебя отцом! — от горячности Дани мне стало ещё больше не по себе. — Ты маньяк, который мучает женщин! Я не поверил, когда мне сказали, что именно ты заказал в той конторе… Я наводил справки и охреневал ещё больше, папа. Знаешь, не верил до последнего. Тебе надо лечиться. Ты настолько привык вмешиваться в мою жизнь, что, когда я встретил Марину, ты тотчас решил забрать ее для своих грязных извращений. Лучше бы я и дальше жил с мыслью, что она захотела твоих денег, чем узнал, как ты ее истязаешь! Отпустив охрану и передав ее бизнес непонятно, кому! Пожар — твоих рук дело?

— Сядь, Данил. Много текста, — ни один мускул не дрогнул в лице Крейна. — Ты многого не знаешь. Но раз мы все собрались здесь, предлагаю это выяснить. Как видишь, Марину никто не держит на прицеле и не морит голодом, так что…

— Ты надел на нее ошейник, больной ты мудак! — не вняв гипнотическому тону отца, перешёл на крик Данил. — Я с тобой не то, что разговаривать не стану, я больше никогда не захочу иметь с твоим именем ничего общего! Маму ты тоже так?.. Я даже думать об этом не хочу, но теперь мне понятно, почему она ушла!

— Что ж, наверное, пора рассказать тебе все, как есть, — Алекс сощурился, повернулся ко мне, заставив в очередной раз пожалеть, что я не спустилась в подвал и сама себя не приковала к полу цепями…

— Вроде ты вырос прогрессивным и толерантным. Или я тебя где-то упустил? — поймай кто Александра Крейна с поличным над десятком трупов, он бы не изменил своему стойкому нордическому характеру. — Ты считаешь, у человека не могут быть увлечения, которые идут вразрез с твоими?

— Марина, он тебя заставил? — Данил не слушал отца и не поддавался его дару убеждения. — Ты должна была сказать мне сразу. Неужели ты думаешь, я бы не вырвал тебя из лап этого…

— То есть, — Алекса явно забавлял этот разговор, — ты решил, что я запугал твою случайную знакомую в первый же день? Решил наказать за то, что едва тебя не развратила?

— Я понял сразу, что ты запал на Марину! Ты и не скрывал! Смеялся мне в лицо, отправив за на хрен не нужными тебе документами!

— Вот значит, как ты считаешь, — я уже триста раз пожалела о том, что осталась при этом разговоре. — И раз ты уже заговорил об истинных причинах того, почему я расстался с твоей матерью — причина здесь. Вот она. Стоит прямо перед тобой. Ты приехал ее спасать из моих лап, если я не ошибаюсь?

Мое сердце, достигнув высшей тональности, снова затихло. Не в силах стоять, я присела на диван. Ошейник стал ощутимо жечь кожу.

Всё-таки Александр Крейн предстал настоящим дьяволом… За два шага от возможного воссоединения.

— Не пытайся заговорить мне зубы! — прокричал Данил. — Марина, я отвезу тебя домой. И я обещаю, этот, — палец в сторону отца, — больше ни на шаг к тебе не подойдёт! А если понадобится, у тебя будет на это постановление суда! Хватит, я не позволю тебе ни вмешиваться в мою жизнь… Ни гробить тех, кто имел несчастье мне понравиться!

— Ты слишком долго жил в цивилизованном европейском обществе. Постановление суда, дистанция в километр — это все не работает в нашей стране. Ну, допустим. Ты вправду решил, что я увидел Марину впервые? Увидел и прижал ей пистолет к виску, потребовав отдаться мне, незнакомцу?

— Марина, собирайся. Сними это уже! — Данила передернуло при виде моего ошейника. — Мы уезжаем отсюда немедленно!

— Да я как бы и не собираюсь вас останавливать, — не глядя на меня, беспечно отозвался Александр. — Только вот скажи мне, ты действительно ее не узнал? Я понимаю, что вы виделись всего раз, но Марина не сильно изменилась. Знаешь, когда я увидел ее спустя пять лет в нашем доме, моей первой мыслью было, что ты решил меня, как это у вас говорят, "потроллить". Помнишь, ты желал, чтобы та, из-за которой мы с матерью расстались, горько об этом пожалела?

Повисла тишина. Крейн не изменил позы, Данил застыл, глядя на меня широко раскрытыми глазами. А я пыталась расстегнуть хитросплетение ремней на своем ошейнике, не понимая, что мне мешало снять его раньше, когда я была наедине с собой.

— Ты развелся за полгода до нашей встречи, — холодно процедила, все же не рискнув смотреть в глаза Алекса. — И то, что ты таким образом решил снять с себя ответственность за происходящее — знаешь, в моих глазах ещё ни один мужчина так низко не падал.

— Марина… — потрясённо выдохнул Данил.

— Что? — я была готова к презрению. К тому, что он сейчас развернется и уйдет на все четыре стороны, благословив отца спустить с меня шкуру.

— Твоя…теплая одежда здесь, в доме? На улице похолодало.

— А это у отца спроси. Я за одно платье слишком дорого заплатила, не спрашивала, сколько обойдется остальное…

Ошейник упал на мои колени. Я провела пальцами по кожаной поверхности. Вот и все. Странно другое — я не отшвырнула его прочь, а продолжала неосознанно поглаживать по прошитой коже.

— И что я должен сделать, следуя твоей логике, отец? — нет, в глазах Данила не было никакого презрения в мой адрес. Он сделал шаг вперёд, словно пытался закрыть меня от Крейна. — Оставить ее здесь, чтобы ты окончательно сломал ей психику? Завезти в лесопосадку и убить? Я правильно понял — ты сейчас пытаешься убедить меня в том, что Марина все это заслужила?

— Нет. Я никого не держу. — Крейн плеснул виски в стакан, продолжая держать маску эстета-пофигиста, разыгравшего потрясающую шахматную партию. — Марина, наш уговор был на семь дней. Я оставил за собой право разорвать его раньше, если будут на то основания. Будем считать, что они появились.

— Договор?! — не выдержал Данил. — Ты думал, я поверю в то, что в ее магазине загорелась проводка? Что ты прислал лучшего профи развивать ее бизнес от сердечной доброты? Это не договор! Ты загнал Марину в тупик, после чего припер к стене! Попробуй только опровергнуть хоть одно мое слово!

— Ну, ты ведь сам сообразительный. Что ж, с ролью спасателя справился на отлично. — Алекс отпил виски, криво усмехнувшись. — Я сейчас принесу твою одежду, Марина. Ты можешь уезжать. Юрий останется у тебя как управляющий ещё на неделю, чтобы завершить раскрутку бренда. Ко мне всегда можешь обратиться за помощью.

— Я справлюсь сама, — прошептала я, глядя, как Александр медленно встаёт и выходит прочь.

Вот тогда мне захотелось схватить пистолет и ринуться за ним. Но я не смогла. И не Данил был тому причиной. Я обессилела от напряжения, пережитых тревог… И сожаления. Да, именно сожаления — о том, что не спустилась в свою темницу тогда, когда Данил только начал ломать ворота, чтобы спасти свою заточенную принцессу…

— Тише! — он понял мои слезы по-своему, присел на корточки, сжимая холодные ладони, трогая душу открытым взглядом глаз, таких же ясных, как у Крейна, и пока ещё не таких жестоких и циничных.

Я проглотила комок в горле. Через сколько жизненных ударов мальчик сломается? И на стану ли я первым в цепи таких, фатальных?

— Я просто не захотел мириться с тем, что отец заставил тебя исчезнуть из моей жизни. Уехал, но так и не смог успокоиться. Захотел увидеть тебя вновь, начал наводить справки… И знаешь, я бы хотел никогда не знать того, что узнал. Я был бы рад ошибиться, но все говорило только об одном. Я действительно не мог даже предположить, что это из-за того, что у вас с отцом было…

Я смотрела в глаза Крейна-младшего и ощущала пустоту. В голове билась одна мысль: почему я не вняла приказу Алекса и не ушла в подвал, пока была возможность…

— Пожалуйста, — я отбросила ошейник прочь. — Отвези меня домой прямо сейчас…